– Должно быть, около половины первого.

– Как вы думаете, сколько прошло времени между тем, как вы и доктор Бесснер вывели мсье Дойля из салона, и тем, как вы вернулись за пистолетом?

– Минут пять, может быть, чуть больше.

– Таким образом, в течение этих пяти минут кто-то взял пистолет, лежавший под банкеткой. Это не мадемуазель де Бельфорт. Кто же? Очень возможно, что тот, кто взял пистолет из-под банкетки, является убийцей мадам Дойль. Этот человек, можно сказать с уверенностью, слышал или видел часть событий, предшествовавших убийству.

– Не понимаю, из чего вы это заключили, – возразил Фантора.

Вы сами нам только что сказали, – ответил Пуаро, – пистолет находился под банкеткой, и его не было видно. Поэтому вряд ли его нашли там случайно. Кто-то, точно знавший, где он, подобрал его. Отсюда ясно, что он наблюдал за происходящим. Фантора упрямо повторил:

– Я никого не видел на палубе, когда выходил из салона, а это было как раз перед тем, как раздался выстрел.

– Да, но вы вышли из двери на кормовую сторону.

– Да, с этой стороны находится моя каюта.

– Таким образом, если бы кто-нибудь смотрел сквозь стекло с другой стороны, вы бы его не увидели?

– Нет, – согласился Фантора.

– Кто-нибудь, кроме слуги-негра, слышал выстрел?

– Насколько я знаю, нет. Фантора снова заговорил:

– Видите ли, все окна были закрыты. Мисс Ван Скул ер еще в начале вечера пожаловалась на сквозняк. Поэтому вряд ли выстрел мог кто-нибудь услышать, а если бы и услышал, то принял бы за звук открываемой бутылки.

– Насколько мне известно, – сказал Рэйс, – никто не слышал второго выстрела – выстрела, который убил мадам Дойль.

– Об этом мы узнаем из дальнейшего допроса, – сказал Пуаро.

– А пока нас все еще занимает мадемуазель де Бельфорт. Нам следует послушать мадемуазель Бауэрс. Но прежде, чем вы уйдете, – он жестом задержал Корнелию и Фантора, – сообщите мне некоторые сведения о себе. Тогда нам не понадобится беспокоить вас вторично.

Сначала вы, мсье – ваше полное имя?

– Джеймс Ликдэйл Фантора.

– Адрес?

– Гладмор Хауз, Маркет Доннингтон, Нортхэмпшир.

– Ваша профессия?

– Я юрист.

– Что привело вас в эту страну.

Наступило молчание. Впервые за все время невозмутимый мистер Фактора смутился. Наконец, он сказал, вернее, пробормотал:

– Э-э… развлечение.

– Ага! – сказал Пуаро.

– Вы проводите здесь каникулы, не так ли?

– Э-э… да.

– Прекрасно, мсье Фантора. Изложите мне вкратце, что вы делали и где были прошлой ночью, с того момента, на котором мы остановились.

– Я тотчас же лег спать.

– Во сколько?

– В половине первого ночи.

– Номер вашей каюты 22 по правой стороне судна, это первая каюта от салона?

– Да.

– Я задам вам еще один вопрос. Вы не слышали какого-нибудь звука после того, как вошли в свою каюту.

Фантора задумался.

– Я очень быстро заснул. Но мне кажется, прежде чем уснуть, я слышал нечто вроде всплеска. Больше ничего.

Вы слышали звук, похожий на всплеск? Близко?

– Честно говоря, не знаю. Я уже почти спал.

– Когда это было?

– Около часу, должно быть. Точно сказать не могу

– Благодарю вас, мсье Фантора. Вы свободны.

Пуаро обратился к Корнелии.

– Итак, мадемуазель Робсон, ваше полное имя?

– Корнелия Рут. Мой адрес Ред Хауз, Беллфилд, Коннектикут.

– Что привело вас в Египет?

– Кузина Мэри, мисс Ван Скулер, взяла меня с собой в это путешествие.

– Встречали ли вы прежде мадам Дойль?

– Нет, никогда.

– Что делали вы прошлой ночью?

– После того, как я помогла доктору Бесснеру, я сразу легла спать.

– Номер вашей каюты?

– 43 со стороны кормы, моя каюта рядом с каютой мисс де Бельфорт.

– Вы что-нибудь слышали?

Корнелия покачала головой.

– Нет, я ничего не слышала.

– Никакого всплеска?

– Нет Но я и не могла, потому что моя каюта находится со стороны, обращенной к берегу.

– Благодарю вас, мадемуазель Робсон, – сказал Пуаро.

Фантора и Корнелия вышли.

– По-моему, все ясно, – сказал Рэйс.

– Навряд ли трое не связанных между собой свидетелей станут лгать. Жаклина де Бельфорт не могла вернуться за пистолетом. Но кто-то подобрал его и кто-то слышал всю сцену в салоне. И кто-то написал на стене букву «Ж».

В дверь постучали, и вошла мисс Бауэрс. Она села, сдержанная и деловитая, как всегда. По просьбе Пуаро она назвала свое имя, адрес и профессию, добавив:

– Я нахожусь при мисс Ван Скулер уже более двух лет.

– Мадемуазель Ван Скулер серьезно больна.

Нет, я бы этого не сказала, – ответила мисс Бауэрс, она уже далеко не молода и беспокоится о своем здоровье, поэтому хочет, чтобы при ней постоянно находилась медицинская сестра. У нее нет ничего серьезного. Просто ей нравится, когда ее окружают вниманием, и она готова за это платить.

Пуаро понимающе кивнул.

– Прошлой ночью, – заговорил он, – мадемуазель Робсон позвала вас, я правильно понял?

– Разумеется, правильно.

– Пожалуйста, расскажите нам подробно, как это произошло.

– Мисс Робсон объяснила мне, что произошло, и я пошла с ней. Мисс де Бельфорт находилась в крайне возбужденном состоянии, близком к истерике.

– Не произносила ли она каких-нибудь угроз против мадам Дойль?

– Нет. Ничего похожего. Она была глубоко недовольна собой и без конца упрекала себя. Она приняла большую дозу алкоголя и страдала от последствий. Мне казалось, ее не следует оставлять одну. Я ввела ей морфий и осталась около нее.

– Теперь, мадемуазель Бауэрс, ответьте мне: выходила ли мадемуазель де Бельфорт из своей каюты в эту ночь?

– Нет, не выходила.

– А вы?

– Я оставалась при ней до утра.

– И вы в этом совершенно уверены?

– Совершенно.

– Благодарю вас, мадемуазель Бауэрс.

Сестра удалилась. Двое мужчин посмотрели друг на друга. Жаклина де Бельфорт не могла совершить убийства.

Кто же застрелил Линнет Дойль.

13

Рэйс говорил:

– Кто-то украл пистолет – и это не Жаклина де Бельфорт. Это человек, который хочет свалить свое преступление на нее. Однако он не мог предусмотреть, что медицинская сестра введет ей морфий и просидит с ней до утра. Теперь вспомним, ведь однажды уже было предпринято покушение на Линнет Дойль. Жаклина де Бельфорт не была виновата в том покушении. Так кто же?

– Мне кажется, проще определить, кто не мог участвовать в том покушении. Это мсье Дойль, мадам Аллертон и Тим Аллертон, мадемуазель Ван Скулер и мадемуазель Бауэрс. Они все время находились в поле моего зрения.

– Гм-гм, – вздохнул Рэйс, – остается еще так много народу. Давайте подумаем о возможных мотивах преступления.

– Надеюсь, тут нам поможет мсье Дойль. За это время произошло несколько событий.

Дверь открылась и вошла Жаклина де Бельфорт. Она была очень бледна и едва держалась на ногах.

– Это не я, – она говорила как испуганный ребенок.

– Я не убивала. О, пожалуйста, поверьте! Все, все считают, что это я убила, но это не правда, это не правда. Ужасно! Ах, зачем так случилось! Наверное, вчера ночью я могла бы застрелить Симона; я была вне себя. Но то другое.

– Она опустилась на стул и зарыдала.

Пуаро потрепал ее по плечу.

– Ну-ну. Мы знаем, это не вы убили мадам Дойль. Это доказано, да, дитя мое, это доказано. Это не вы.

Джекки вдруг выпрямилась и сжала мокрый платок.

– Но кто же?

– Вот это, – ответил Пуаро, – нам пока неизвестно. Вы не можете нам помочь, дитя мое.

Жаклина покачала головой.

– Не знаю… Не могу себе представить… Не имею ни малейшего представления.

– Она глубоко, мрачно задумалась.

– Нет, – наконец выговорила она, – не знаю никого, кто бы желал ее смерти, – и тихо закончила:

– Кроме меня.

В этот момент Рэйс вспомнил о чем-то и, извинившись, поспешно вышел. Жаклина сидела понурившись. Вдруг у нее вырвалось: