– Мух на уксус не ловят, – и, вздохнув, добавил:

– Нам не повезло, мой друг. Убийца оказался несознательным и не оставил нам запонки, окурка сигареты или пепла от сигары. Если же убийцей была дама, то она не обронила носового платка, помады или пряди волос.

– Только бутылку с лаком для ногтей.

Пуаро пожал плечами.

– Надо будет спросить горничную. Тут есть что-то… гм… непонятное.

– Хотел бы я знать, куда она подевалась? – проговорил Рэйс.

Они вышли, заперли дверь и прошли в каюту мисс Ван Скулер. Снова все атрибуты богатства: дорогие чемоданы, обилие косметики. И все в идеальном порядке.

Далее шла каюта Пуаро, за ней

– Рэйса.

– Вряд ли жемчуг спрятали в наших каютах, – сказал Рэйс.

Пуаро не согласился.

– Наоборот. Однажды в Восточном экспрессе, когда я расследовал убийство, возникло маленькое затруднение с алым кимоно. Оно исчезло, а я твердо знал, что оно должно быть в поезде. Где же, вы думаете, я его обнаружил? В моем собственном запертом чемодане! Представляете, какая наглость!

– Что ж, посмотрим, может быть, и на этот раз кто-нибудь осмелился поступить так же нагло с вами или со мной.

Однако вор, укравший жемчуг, не подкинул его ни Рэйсу, ни Пуаро.

Они обогнули корму и тщательно обыскали каюту мисс Бауэрс. Там не нашлось ничего подозрительного. Ее носовые платки были из одноцветного полотна с вышитыми инициалами.

В каютах миссис Оттерборн и ее дочери повторилось то же – ничего подозрительного. Далее – каюта доктора Бесснера.

Симона лихорадило. Он чувствовал себя плохо. Глядя на него, Пуаро понял, отчего доктор так стремился поскорее доставить его в госпиталь и передать в руки квалифицированных врачей.

Пуаро подробно рассказал Симону, чем он и Рэйс занимались в течение дня, и сообщил о том, что жемчуг был возвращен и оказался подделкой.

– Мсье Дойль, вы уверены, что ваша жена привезла с собой настоящий жемчуг, может быть, все-таки ожерелье было поддельное.

Симон отвечал решительно:

– Нет, нет. Я вполне уверен. Линнет нравился этот жемчуг, и она его носила всегда. Ожерелье было застраховано от любого несчастного случая и от кражи тоже. Поэтому, наверное, она обращалась с ним так небрежно.

– Тогда продолжим обыск.

Он начал открывать ящики шкафа. Рэйс принялся за чемоданы.

– Неужели вы подозреваете старого Бесснера, – удивился Симон.

Пуаро пожал плечами.

– А почему бы и нет? В конце концов, что мы знаем о Бесснере?

– Как же он мог его здесь спрятать, при мне?

– Сегодня не мог. Но ведь мы не знаем, когда подменили ожерелье. Возможно, несколько дней назад.

– Да, об этом я не подумал.

Но и здесь поиски не увенчались успехом.

В каюте Пеннингтона Рэйс и Пуаро особое внимание уделили папке с деловыми и юридическими документами. Пуаро сел, мрачно опустив голову.

– Кажется, все согласно закону.

Затем они нашли тяжелый кольт, осмотрели его и положили на место.

– Значит, мистер Пеннингтон путешествует с оружием, – пробормотал Пуаро.

– Да, это может навести на размышления. Но ведь Линнет Дойль была убита из револьвера совсем другого калибра.

– Рэйс помолчал.

– Знаете, я, кажется, понял, почему пистолет выбросили за борт. Может быть, убийца оставил его в каюте Линнет Дойль, но потом кто-то другой выбросил.

– Да, возможно. Я думал об этом. Но тогда возникает целая цепь вопросов. Кто был этот человек? Почему захотел отвести подозрения от Жаклины де Бельфорт? Зачем он заходил в каюту Линнет? Мы пока знаем только одного такого человека – мисс Ван Скулер. Можно ли представить себе мисс Ван Скулер в роли спасительницы Жаклины де Бельфорт? Зачем ей это? И снова тот же вопрос: почему пистолет выбросили за борт?

– Может быть, мисс Ван Скулер узнала свою накидку, – размышлял Рэйс, – перепугалась и выбросила все вместе?

– Она могла бы выбросить накидку, но при чем здесь пистолет? И все-таки согласен с вами, может быть, это и есть ответ на вопрос. Но как нескладно, господи, как неуклюже! Относительно накидки у меня есть еще одно соображение…

Пуаро попросил Рэйса продолжить обыск, а сам вернулся в каюту Бесснера, чтобы еще раз поговорить с Симоном.

– Послушайте, – начал Симон, – я все продумал, и я абсолютно уверен: вчера у Линнет был настоящий жемчуг.

– Почему вы так уверены, мсье Дойль?

– Потому что перед ужином Линнет, – он нахмурился, произнося имя жены, – играла с жемчугом, пропускала его сквозь пальцы и рассказывала о нем. Она разбиралась в жемчуге. Я совершенно уверен, она заметила бы подделку.

– Скажите, мадам Дойль могла бы одолжить свой жемчуг подруге, вообще выпустить его из рук.

Симон смутился и покраснел.

– Мсье Пуаро, мне трудно ответить вам. Ведь я… я… так мало знал Линнет. Но вообще она была необычайно щедрая. Вполне возможно, что она давала эти бусы какой-нибудь подруге.

– Например, – Пуаро заговорил очень вкрадчиво, – например, мадемуазель де Бельфорт?

– Что вы хотите сказать? – лицо Симона побагровело, он приподнялся, застонал и упал на подушку.

– К чему вы клоните? Джекки украла жемчуг? Да нет же! Могу поклясться чем хотите. Джекки честнее честности. Она не может украсть. Это абсолютно немыслимо.

В глазах у Пуаро появилась мягкая насмешка.

– О ла-ла-ла – неожиданно засмеялся он.

– Я только высказал предположение, и как же вы переполошились.

Симона не развеселила шутка, он повторил сердито:

– Говорю вам, Джекки – это сама честность. Пуаро снова вспомнил разговор в Асуане: «Я люблю Симона, а он любит меня». Кажется, Жаклина была права.

Вошел Рэйс.

– Ничего, – по-военному доложил он.

– А вот и стюарды; сейчас мы узнаем о результатах обыска пассажиров.

Первым заговорил стюард:

– Ничего, сэр.

– Не оказывал ли кто-нибудь сопротивления?

– Итальянец, сэр, кричал, что это оскорбление и тому подобное. У него есть револьвер.

– Какой?

– Маузер двадцать пятого калибра, сэр.

– Итальянцы – народ темпераментный, – заметил Симон.

– В Вади-Хальфа он просто разъярился из-за пустякового недоразумения с телеграммой. Он очень грубо обошелся с Линнет.

Рэйс обернулся к стюардессе, высокой красивой женщине.

– Я ничего не нашла у дам, сэр, – сказала она.

– Все очень возмущались, кроме миссис Аллертон, она была мила и любезна, как всегда. Жемчуга я не нашла. Но у молодой леди, мисс Розали Оттерборн, я видела в сумке маленький пистолет.

– Какой?

– Очень маленький, перламутровый, сэр. Совсем как игрушка.

– Какое проклятое дело, – выругался Рэйс сквозь зубы.

– Мне казалось, она вне подозрений, и вот, пожалуйста! Неужели на этом чертовом пароходе каждая девица носит маленький перламутровый пистолет? Она проявила какое-нибудь волнение когда вы нашли у нее пистолет?

– По-моему, она этого не заметила. Я осматривала ее сумку, стоя к ней спиной.

– Все равно, она должна была заметить. Ах, как это меня огорчило! Что слышно о горничной?

– Мы искали повсюду, сэр. Ее нигде нет.

– Когда ее видели в последний раз?

– За полчаса до гонга к обеду, сэр.

– Давайте пройдем в ее каюту, – предложим Рэйс.

– Может быть, это поможет нам. Они направились к нижней палубе, открыли каюту и вошли. Луиза Бурже, которая была обязана содержать в порядке чужие вещи, к своим относилась более чем небрежно. Повсюду валялись объедки пищи, чемоданы были открыты, на спинках стульев висели платья, чулки, нижнее белье, Пуаро легко и умело просматривал ящики шкафа. Рэйс склонился над чемоданом. Около кровати выстроились в ряд туфли Луизы. Одна туфля, черная, кожаная, находилась в каком-то странном положении, словно висела в воздухе. Это привлекло внимание Рэйса. Он закрыл чемодан, нагнулся и громко вскрикнул. Пуаро обернулся.

– Она никуда не исчезла, – мрачно сказал Рэйс.

– Она все время была здесь, под кроватью.

22

Тело мертвой женщины, которая при жизни была Луизой Бурже, лежало на полу. Над телом склонились двое мужчин.