Они вышли из ворот и повернули в тенистый парк. Симон вынул изо рта трубку и заговорил:

– Если я не ошибаюсь, моя жена вчера вечером обращалась к вам, мсье Пуаро?

– Совершенно верно.

Симон Дойль хмурился. Он был человеком действия и не умел облекать свои мысли в слова.

– Я рад, – выговорил он наконец.

– Она поняла, наконец, что в данной ситуации мы, в общем-то ничего не можем поделать.

– Да, – согласился Пуаро, – практически здесь не могут быть применены какие-либо официальные способы воздействия.

– Совершенно точно. Линнет долго не хотела этого осознать, – Симон грустно улыбнулся.

– Она с детства твердо верила, что любая помеха на ее пути автоматически устраняется с помощью полиции.

– Весьма удобное заблуждение.

Они помолчали. Вдруг Симон отчаянно покраснел и скороговоркой выпалил:

– Очень несправедливо, что ей приходится выносить все эти неприятности! Она же ни в чем не виновата! Пусть меня считают подлецом, я согласен! Наверное, так оно и есть, но при чем тут Линнет.

Пуаро серьезно посмотрел на него, но ничего не сказал.

– А с Джекки, то есть с мисс де Бельфорт, вы тоже разговаривали?

– Да, я разговаривал с ней.

– И вам удалось ее образумить?

– Боюсь, что нет.

Симон взорвался.

– Неужели она не видит, в какое дурацкое положение ставит себя? Ведь ни одна порядочная женщина так бы себя не вела! Неужели у нее не осталось ни капли гордости или самоуважения.

Пуаро пожал плечами.

– По-моему, у нее осталась одна боль от нанесенного ей оскорбления.

– Понятно, но, черт возьми, порядочные девушки так себя не ведут! Пусть я виноват, я же не отрицаю своей вины, я поступил по-свински и все такое. Мне казалось, после всего она и смотреть в мою сторону не захочет! Но она преследует меня – это же просто неприлично! Выставляет себя напоказ! Какого дьявола она хочет этим добиться?

– Может быть, мести?

– Идиотство! Я бы еще понял, если бы она устроила мелодраму – ну, выстрелила бы в меня, наконец!

– Вам кажется, это больше подошло бы, не так ли?

– Честно говоря, да. Она же такая горячая, совсем не умеет владеть собой, в припадке бешенства она могла бы натворить бед, я бы ничуть не удивился. Но выслеживать, шпионить…

– Он покачал головой.

– Да, это тоньше Для этого требуется интеллект.

Дойль с удивлением смотрел на него.

– Да поймите же, у Линнет нервы не выдерживают.

– А у вас?

Симон удивился.

– У меня

– Я бы с радостью свернул шею этому чертенку.

– Значит, от старой привязанности не осталось ничего?

– Мой дорогой мсье Пуаро. Понимаете, это как солнце и луна. Когда восходит солнце, исчезает луна. Появилась Линнет, и Джекки исчезла для меня.

– Tiens, cest drole ca! – пробормотал Пуаро.

– Простите? Симон покраснел.

– Наверное, Джекки говорила вам, будто я женился на Линнет только ради денег? Это ложь! Ради денег я бы никогда не женился. В конце концов, есть же и другие парни на свете. Я виноват, согласен. Но так получилось! Если ты больше не любишь девчонку, как же можно жениться на ней! А теперь, когда я увидел, на что способна Джекки, да еще неизвестно, чем это все кончится, думаю – вовремя же я сбежал от нее!

– Да, еще неизвестно, чем все это кончится, – задумчиво повторил Пуаро

– А вы, мсье Дойль, можете себе представить, как.

Симон нахмурился и покачал головой.

– Нет. Что вы имеете в виду?

– Вы знаете – она носит с собой револьвер.

Симон удивился.

– Не думаю, что она им воспользуется, – сказал он.

– Я не боюсь, что Джекки затеет мелодраму со стрельбой. Но она шпионит за нами, следит за каждым шагом, и Линнет вне себя. У меня есть такой план, может быть, вы мне еще что-нибудь подскажете. Я объявил всем, вполне открыто, что мы проживем здесь десять дней. Но завтра пароход «Карнак» отправляется из Шелала в Вади-Хальфа. И я забронировал каюту под чужим именем. Утром мы поедем на экскурсию в Филай, а оттуда прямо в Шелал на пароход. Багаж увезет наша горничная. Когда Джекки обнаружит, что мы не вернулись в гостиницу, будет слишком поздно. Пароход будет далеко. Ей придется вернуться обратно в Каир. Я могу даже подкупить швейцара, он ее задержит здесь. И в туристическом агентстве она ничего не узнает, ведь мы поедем под чужим именем. Ну, как?

– Все детали продуманы. А вдруг она станет дожидаться вашего возвращения здесь?

– Мы скорее всего не вернемся. Наверное, отправимся в Хартум, а потом самолетом в Кению. Не будет же она скакать за нами по всему свету.

– Нет, наверное. Очевидно, наступит время, когда у нее просто не хватит денег. Забавно, точно сговорились.

Симон посмотрел на него с восхищением.

– Как умно! А я не подумал об этом! Джекки бедна, как церковная мышь.

– И тем не менее, ей удавалось до сих пор следовать за вами?

– У нее есть крошечная рента, – рассуждал Симон, – что-то около двухсот фунтов в год. Вы знаете, наверное, она продала ее и на эти деньги ездит.

Симон неловко поежился. Казалось, эта мысль огорчила его. Пуаро внимательно наблюдал за ним.

– Вас это удручает? – спросил он и добавил:

– Я тоже… Я тоже еду на пароходе «Карнак».

– Да что вы?

– Симон задумался и, тщательно подбирая слова, смущенно спросил:

– Это не из-за… нас? То есть я хочу сказать…

Пуаро поспешно его разуверил:

– Нет, нет, это было запланировано еще до моего отъезда из Лондона. Я всегда все планирую заранее.

– Он помолчал и затем спросил

– Между прочим, этот высокий седой джентльмен, который всюду появляется с вами…

– Пеннингтон?

– Да. Вы путешествуете вместе?

– Странный медовый месяц, так вы подумали? Пеннингтон – опекун Линнет из Америки. Мы случайно встретились с ним в Каире, – мрачно ответил Симон.

– Ah, vrair ent.[1] Разрешите задать вам вопрос: ваша жена уже достигла совершеннолетия.

Вопрос, казалось, удивил Симона.

– Ей еще нет двадцати одного, но она ни у кого не спросила разрешения на брак. Для Пеннингтона ее замужество было полнейшей неожиданностью. Он уехал из Нью-Йорка на «Корманике» за два дня до того, как туда дошло письмо Линнет.

– На «Корманике»… – отметил про себя Пуаро.

– Когда мы столкнулись с ним на базаре в Каире, он был поражен.

– Да, странное совпадение!

– Представляете, у него тоже была запланирована поездка по Нилу. Ну и, естественно, мы теперь путешествуем вместе, что поделаешь? А кроме того, знаете, в какой-то степени при нем легче, – Симон опять смутился.

– Линнет нервничает, все время ждет беды. Пока мы были одни, мы только о Джекки и говорили. Так что Эндрью Пеннингтон разрядил атмосферу. При нем мы говорим о другом.

– Значит, ваша жена не доверяет Пеннингтону?

– Дело не в этом, – Симон воинственно выпятил челюсть.

– Никто посторонний не должен вмешиваться в наши дела. Надеюсь, когда мы сядем на пароход, наступит конец неприятностям.

Пуаро покачал головой.

«Итак, – сказал он себе, – я выслушал три версии: Линнет Дойль, Жаклины де Бельфорт и Симона Дойля. Которая из них ближе всего к истине?»

6

Часов в одиннадцать на следующее утро Линнет и Симон Дойли отправились на экскурсию в Филай. Жаклина де Бельфорт, сидя на балконе отеля, видела, как они усаживались в живописную парусную лодку. В это же время от ворот гостиницы отъехала машина с багажом и направилась в сторону Шелала. Жаклина этого не видела.

После обеда всех пассажиров, отъезжающих во второй Катаракт, пригласили в автобус, отправляющийся на вокзал. Здесь Пуаро встретил двух мужчин, которых раньше не видел. Один из них был высокий темноволосый молодой человек, худой и неприветливый, он носил грязные потрепанные джинсы и теплый, не по сезону, спортивный свитер. На своих спутников он даже не взглянул. Второй – невысокий полнеющий господин среднего возраста, тотчас же заговорил с Пуаро на ломаном английском и с поклоном протянул ему свою визитную карточку. Она гласила: синьор Гвидо Ричетти – археолог.

вернуться

Примечания

1

Ах, вот как.