– Но ведь, мсье, я была внизу. Как же я могла видеть или слышать что-нибудь? Моя каюта находится на другой палубе. Я просто физически не могла ничего услышать или увидеть. Конечно, если бы у меня была бессонница и я вдруг вздумала бы подняться по лестнице, тогда, возможно, я и увидела бы убийцу, это чудовище, когда он выходил из каюты мадам, но поскольку…

Она повернулась к Симону и умоляюще протянула к нему руки:

– Мсье, я прошу вас, вы видите, что они со мной делают! Что я могу сказать?

– Дитя мое, – отвечал Симон смущенно.

– Не глупите. Вы ничего не видели и не слышали, все это понимают. Не волнуйтесь, вас никто не обидит. Я позабочусь о вас. Вы ни в чем не виноваты.

– Мсье так добр, – пробормотала Луиза и скромно потупилась.

– Таким образом, – нетерпеливо спросил Рэйс, – вы ничего не видели и не слышали?

– Да, именно так, мсье.

– И вы не знаете никого на этом пароходе, кто бы желал зла вашей госпоже.

Неожиданно Луиза вдруг закивала головой и взволнованно заговорила

– Да, я знаю. На этот вопрос я могу прямо ответить: да.

– Вы имеете в виду мадемуазель де Бельфорт? – спросил Пуаро.

– Она, конечно. Но я говорила не о ней. На этом пароходе есть еще один человек, который ненавидит мадам за то зло, которое она ему причинила.

– Боже! – закричал Симон.

– О чем она говорит?! Луиза продолжала еще более взволнованно, сопровождая слова отчаянной жестикуляцией:

– Да, да, да, я правду говорю. Речь идет о бывшей горничной мадам – моей предшественнице. Один из механиков на этом пароходе хотел жениться на ней. И моя предшественница, ее звали Мэри, собиралась за него замуж. Но мадам Дойль навела справки и выяснила, что человек этот, его фамилия Флитвуд, уже женат, на цветной, понимаете? Его жена была из другой страны, она вернулась к себе на родину, но он все равно считался женатым. И мадам рассказала обо всем Мэри, и Мэри, хотя и очень страдала, все-таки порвала с Флитвудом и не захотела его больше видеть. И когда Флитвуд узнал, что мадам Дойль и есть та самая Линнет Риджуэй, он жутко разозлился и сказал, что хотел бы ее убить. По его словам, она вмешалась в его личную жизнь и разрушила его счастье.

Луиза победоносно посмотрела на Пуаро.

– Весьма интересно, – сказал Рэйс. Пуаро повернулся к Симону.

– Вы что-нибудь знали об этом?

– Понятия не имел, – ответил Симон искренне.

– Сомневаюсь, знала ли Линнет о существовании этого человека. Мне кажется, она давно забыла всю эту историю. Он резко обернулся к горничной.

– Вы говорили моей жене про это?

– Нет, мсье, разумеется, нет.

– Что вам известно о жемчужном ожерелье вашей госпожи? – спросил Пуаро.

– Жемчужное ожерелье? – Луиза широко раскрыла глаза.

– Оно было на ней надето вчера вечером.

– Вы видели жемчуг после того, как она легла спать?

– Да, мсье.

– Куда она его положила?

– На столик у кровати.

– И там вы его видели в последний раз?

– Да, мсье.

– А сегодня утром вы его видели? Лицо девушки резко изменилось.

– Боже! Я даже не посмотрела. Я подошла к постели, увидела мадам, закричала, выбежала на палубу и потеряла сознание.

Пуаро кивнул.

Вы не посмотрели, но мои глаза созданы для того, чтобы смотреть. Сегодня утром на столике у кровати жемчужного ожерелья не было.

14

Стюард доложил, что завтрак подан в курительной. Пуаро и Рэйс прошли туда и сели за столик.

– Так, – сказал Рэйс, наливая себе кофе, – у нас имеется два определенных указания. Исчезновение жемчужного ожерелья. И этот человек

– Флитвуд. Что касается жемчуга, тут проще всего предположить ограбление.

Но представим себе, что мадам Дойль проснулась и уличила вора?

– Знаете, по поводу этого жемчуга у меня возникло одно соображение. Если моя идея верна, жемчуг не должен пропасть. Скажите, что вы думаете о горничной?

– Мне показалось, – медленно проговорил Рэйс, – она знает больше, чем говорит.

Ага, значит, и у вас сложилось такое впечатление. Она служила у мадам Дойль очень недолго. Возможно, она состоит в банде, которая занимается кражей драгоценностей. В таких случаях горничную снабжают самыми блестящими рекомендациями. К сожалению, мы в данный момент не имеем возможности получить сведения о ней. Ох, этот жемчуг… И все-таки мое предположение должно подтвердиться! Кто же он, этот глупец?

– Он оборвал поток своих мыслей.

– Что нам делать с Флитвудом?

– Давайте пригласим его сюда.

– Рэйс позвонил и попросил позвать Флитвуда.

– А еще какие-нибудь предположения имеются? – спросил он.

– Разумеется, и очень много, мой друг. Например, опекун из Америки.

– Пеннингтон?

– Да, Пеннингтон. Я наблюдал весьма любопытную сцену.

Он пересказал Рэйсу все, происшедшее в салоне между Линнет Дойль и Пеннингтоном.

– Поймите, чрезвычайно важно то, что мадам прочитывала каждый документ, прежде чем подписать. Тут-то у Пеннингтона и пропала охота заниматься делами. А муж в это время произнес нечто весьма знаменательное.

– Что именно?

– Он сказал: «Я никогда не читаю документов, я подписываю там, где мне велят». Вы видите, в чем здесь смысл? Пеннингтон увидел тотчас же. Я прочел это в его глазах. Когда он услышал слова Дойля, в глазах его появилась отчетливая мысль. Представьте себе, мой друг, вы назначаетесь опекуном дочери чрезвычайно богатого человека. Деньги ее вы пустили в биржевые спекуляции. Я понимаю, все это очень похоже на детективный роман, но иногда вы читаете о подобных случаях и в газетах. Такое случается, мой друг, такое случается.

Я не спорю, – сказал Рэйс. У вас еще есть время, и вы надеетесь отыграться Ваша подопечная не достигла совершеннолетия, и у вас есть еще некоторое время. Но вдруг она выходит замуж! В одну минуту все деньги переходят из ваших рук к ней. Катастрофа! Единственная надежда на то, что она в свадебном путешествии. Ей не до деловых бумаг. Может быть, она подпишет нужный вам документ не читая… Но не такой была Линнет Дойль. Она и в свадебном путешествии оставалась деловой женщиной. И вдруг случайное замечание мужа – и вам, уже совсем отчаявшемуся, приходит в голову новая спасительная идея. Если Линнет Дойль умрет, все ее состояние переходит к ее мужу, а С ним справиться так легко. Он станет послушным ребенком в руках человека опытного. Мой дорогой полковник, поверьте, я видел, как эти мысли рождались в голове Пеннингтона. «Ах, если бы вместо Линнет я имел дело с Симоном…» Об этом он думал.

– Вполне возможно, – сухо заметил полковник, – но у вас нет доказательств.

– Нет, никаких доказательств…

– Есть еще молодой Фергюсон, – сказал Рэйс.

– Он высказывается очень зло. Я не собираюсь делать выводов только по его высказываниям. Но ведь он может быть тем самым человеком, отца которого разорил старый Риджуэй. Может быть, он из тех, кто посыпает солью старые раны.

– А кроме того, есть еще и мой парень, – сказал Рэйс.

– Да, «ваш парень», как вы называете его.

– Он профессиональный убийца, – уточнил Рэйс.

– Нам это известно. С другой стороны, не могу себе представить, зачем могла ему понадобиться Линнет Дойль. Их орбиты не пересекаются.

– Она могла случайно увидеть или узнать что-то компрометирующее его.

– Возможно, но мало вероятно. В дверь постучали.

Флитвуд, грузный, свирепого вида мужчина, подозрительно смотрел то на Рэйса, то на Пуаро.

– Вы хотели видеть меня.

Пуаро узнал в нем человека, которого видел однажды с Луизой Бурже.

– Да, – ответил Рэйс.

– Вам, вероятно, известно, что вчера на пароходе было совершено убийство.

Флитвуд утвердительно кивнул головой.

– А нам известно, что у вас были причины ненавидеть женщину, которая вчера была убита.

В глазах Флитвуда вспыхнула тревога.

– Кто вам сказал?

– Ведь миссис Дойль вмешалась в отношения между вами и одной молодой девушкой.