– Но…

– Не стройте из себя труса! Ровно в десять часов – не опаздывайте! О пистолетах и секундантах я позабочусь сам.

– Да послушай же!

– До встречи!

Раздраженно кивнув, Антуан повернулся и, хлопнув дверью, бегом спустился по лестнице.

– Вот так… – скорбно покачал головой Максим. – Только что отыскал друга… и снова его потерял!

Агнесса лишь оскорбленно хмыкнула:

– Ну надо же! Даже не выслушал объяснений. Можно подумать, между нами что-то было! Нет, но вы только посмотрите… Ну, месье Меро, ваше нахальство переходит всяческие пределы. Не вздумайте драться с ним на дуэли, Макс!

– Вы хотите, чтоб меня сочли трусом?

– Ах, бросьте вы, я не об этом! Просто Антуан… он сейчас явно был не в себе.

Естественно, сражаться с кем-то до смерти Максим вовсе не собирался. И уж тем более – с Антуаном. Некрасиво, конечно, получилось, что тут говорить… Но и Антуан тоже хорош – поднимать шум из-за какой-то там ерунды. Ну подумаешь, остались наедине в пустом доме молодой человек и симпатичная полуодетая девушка. Что тут такого-то? Хотя, по здешним меркам, вполне достаточно. Более чем достаточно для дуэли… Которой не будет! Не будет с помощью Якбаала – пора бы уже ему отправлять путешественника обратно, пора. А домой, на рю де Роше, лучше теперь и не возвращаться – какой смысл? Лучше уж написать Антуану письмо. И Агнесса должна бы хоть что-нибудь разъяснить… если оскорбленный в лучших чувствах нормандец будет ее слушать… Будет! Не сейчас, так потом.

И все-таки жаль, что так вышло.

Вздохнув, Макс остановился на углу, подумал: не взять ли извозчика? И, махнув рукой, отправился и дальше пешком – на Монмартр, благо недалеко было. Там в одном из кафе он должен был встретиться сегодня с месье Якба.

В очистившемся от набежавших было облаков небе радостно порхали птицы – ласточки или стрижи. Пряно пахло свежей весенней листвой и цветами, западный ветер приносил запах рассады – на склонах холма Монмартр, за старой мельницей, располагались многочисленные огороды.

Якбаал встретил молодого человека приветливо, однако на просьбу немедленно отправить его обратно в Египет лишь развел руками:

– Я не Амон и не Осирис, друг мой! Так просто не выйдет. С кем ты сюда явился – с тем должен и уйти.

– Сетнахт?! – удивился юноша. – Что же, мне теперь его искать? Интересно, где же?

– Там же, где и его подручных, – в цирке Фернандо, что на углу бульвара Рошешуар и рю де Мартир. – Месье Якба улыбнулся. – Это не так уж и далеко. Если хотите, пойдем прямо сейчас – как раз успеем на вечернее представление. Там и поглядим, что делать.

– Но Сетнахт не уйдет назад без сокола! – напомнил Макс.

Якбаал качнул головой:

– Я знаю. Сокола у меня уже похитили. Сегодня днем кто-то забрался в мой дом, переворошил весь кабинет. Нашел, конечно…

– Думаю, не очень-то вы и прятали амулет, – усмехнулся юноша. – Он наверняка фальшивый. Такой же, какой вы когда-то торжественно вручили мне.

– И который вновь вернулся ко мне в Нейи. – Якбаал мечтательно прикрыл глаза. – Да, было время… Кстати, знаете, где он сейчас, тот поддельный сокол?

– Полагаете, у южных мятежников?

Месье Якба вскинул глаза:

– Ого! Я смотрю, вы много чего знаете, друг мой!

– Увы, пока не так уж и много. Не боитесь, что ваш обман будет раскрыт еще здесь?

– Раскрыт? Не смешите меня, Максим. Этого сокола сделал по моему заказу некто Ван Хармест, ювелир-голландец, неповторимейшая в своем роде личность! Не одного сокола он мне уже сделал. И чтобы какой-то там младший жрец Сетнахт смог бы распознать подделку? Нет, никогда! Вы что так задумчивы, друг мой? Нам, кстати, вот сюда, направо, к Абесс. Постойте-ка… Кажется, мой саквояж раскрылся… Ага… Так.

– Зачем вам саквояж, месье Якба?

– В нем наши костюмы.

– Костюмы? Мы тоже будем выступать в цирке?!

– Увидите… Да что вы погрустнели, дружище? О чем задумались?

– Все о том же – о соколе. – Молодой человек поправил на голове шляпу – модную богемную шляпу с ярко-голубой, в тон галстуку, лентой. – Если амулет ненастоящий, то как же жрец вернется обратно? А вместе с ним и я?

– Так же, как и появился здесь, – повернув голову, негромко пояснил Якбаал. – Все с той же помощью.

– Постойте, постойте! – Макс возбужденно махнул рукой. – Получается, что у него уже есть один амулет!

– Вот именно, друг мой.

– О, Амон! И как же я раньше-то не догадался! – Юноша вдруг рассмеялся и, хитро прищурившись, спросил: – А как же вы-то, месье Якба? Не хотите лишить жреца амулета?

– Не хочу. – Якбаал покачал головой. – Зачем мне лишний? Имеется один плюс еще кое-какие полезные знания – для путешествий хватит. Что же касается всякой там власти, силы и прочего, то пусть в эти игрушки играют цари, а меня – увольте. Вы были тогда совершенно правы, Макс, – здесь, в Париже, мне действительно не так уж и плохо. И в этом Париже, который без Башни. И в том, где мы с вами впервые встретились. Помните, на эспланаде Дефанс?

– Да уж не забуду, – буркнул Максим. – Понятно все – у вас тут лавка… пардон, магазин! Скупаете по дешевке картины импрессионистов, потом перетаскиваете их в двадцать первый век и продаете. Да вы уже должны быть миллионером, месье Якба!

Якбаал ничего не ответил, лишь рассмеялся, а Макс понял, что рассчитал все правильно: этот человек сделает все, чтобы убрать из своей жизни и жреца, и фараона. Чтобы не было никаких, пусть даже призрачных угроз хорошо налаженному предприятию. Что ж, в данный момент желания господина Якба и Максима полностью совпадали.

– Еще спрошу насчет картин? – повернув голову, усмехнулся юноша.

– Валяйте, друг мой!

– Те, что висели у вас в усадьбе, в оазисе Сет-Хотеп. Ну, Ван Гог, Ренуар, Моне… Действительно подлинники?

– Спрашиваете! В них вся моя жизнь.

– А что же тогда в Орсэ?

– Копии, друг мой, копии! – Месье Якба радостно потер руки. – Есть у меня один хороший знакомый, молодой человек, художник-академист. Ради заработка он иногда делает для меня копии. Всегда удивляется: кому, мол, нужна эта мазня?

– Еще вопрос. Петосирис? Пьер Озири… Вы его тогда, в Париже… того?

– Не успел. – Якбаал отмахнулся. – Похоже, вы его тогда и предупредили… когда явились подменить сокола. Не так?

– Так, – хмыкнул Максим.

– Петосирис – заметная фигура в масонской ложе, – с некоторой долей зависти протянул его собеседник. – Первая степень посвящения. Я не достиг и половины.

– А что такое? Неужели выгнали? Ай-ай-ай!

– Полно вам издеваться, друг мой! Вон, смотрите, уже пришли.

На углу усаженного тополями широкого бульвара Рошешуар и рю де Мартир высилось недавно выстроенное кирпичное здание цирка Фернандо. Бывший пустырь, где еще два года назад стояла лишь матерчатая палатка-шапито, нынче преобразился и выглядел основательно и вальяжно. Широкие двери, газовые фонари по углам, разноцветные афиши – «Мадемуазель Ла Ла», «Сестры Вартенберг» и прочие звезды.

У входа уже толпился народ – не только богема и буржуа, но и мастеровые, парами и с детьми, веселыми смеющимися компаниями, редко – поодиночке.

Купив билеты, Якбаал и Макс расположились в среднем ряду, сразу за компанией орущих школьников. С улицы казалось, что освещение в цирке довольно тусклое – электричество еще не использовалось, горели газовые рожки, в свете которых красный купол здания казался каким-то коричневато-багровым, цвета запекшейся крови.

Народу постепенно становилось все больше и больше – выходной день! – и партер, и ложи были заполнены до отказа.

– Что, вы полагаете, жрец сейчас выйдет на арену в качестве фокусника? – недоверчиво прошептал Макс.

– Не он сам. Подручные – «Люди змеи». Кроме того убийцы, Рукастого Тимофео, которого вы неплохо угостили ударами, у них имеются и другие. Акробаты, фокусники… В антракте мы пройдем за кулисы в числе прочих зрителей.

– И они сразу позовут нам Сетнахта! – юноша хмыкнул.