— Пока да.

— Отлично.

Орнис попытался что-то сказать.

Получилось только красное бульканье.

— Вот и хорошо, — устало сказал Ардор. — Поговоришь потом.

Потом, правда, не вышло.

Уже в карете, по дороге на допрос, у Орниса сработала закладка.

Хорошая, дорогая, профессиональная. Не яд в зубе, как любят дешёвые романы. Гораздо интереснее. Тонкий магический триггер в глубине памяти, завязанный на определённую комбинацию боли, страха и попытки ментального вскрытия. Как только маг Короны попробовал зайти глубже первых слоёв, у Орниса просто остановилось сердце.

— Ушёл, — сухо констатировал маг.

Сыскарь рядом выругался.

Ардор посмотрел на мёртвое лицо решалы и только качнул головой.

— Ничего. Он уже всё рассказал ногами, маршрутами и контактами.

И действительно. Даже мёртвый Орнис продолжал работать на следствие.

Барон Нург держался дольше всех.

И, пожалуй, единственный из этой компании действительно понял масштаб беды сразу.

Ему доложили ещё ночью.

О провале на заводе, о задержанных, о странной активности Короны, о пропаже Орниса и десятков фигурантов боле глубокого залегания и о том, что один из его банковских посредников внезапно исчез.

И барон сделал то, на что у остальных не хватило ни хладнокровия, ни ума, сразу попытался уйти за границу.

Не в панике. Не в плаще поверх ночной рубашки. Нет.

Он оделся тщательно. Тёмный дорожный костюм. Плащ. Перчатки. Кейс с документами. Немного наличности. Два аккредитива. Один пистолет. И личный артефакт связи, с помощью которого собирался добраться до людей в Балларии.

Из своего городского дома он вышел через служебный сад, в сопровождении двух телохранителей. Карета ждала у боковых ворот.

План был прост. Доехать до частного воздухопорта на южной окраине Марсаны, подняться на личном воздухолёте курьерского класса одного знакомого банкира, через час быть уже над морем а к полудню — вне досягаемости, чтобы через сутки приземлится на территории Морской Республики, где собирались все подонки этого мира.

План был хорош.

Если бы не сломался ещё до того, как Нург сел в карету.

Потому что на воздухопорту его уже ждали.

Не полиция и не таможня.

Группа Генерального штаба, официально нанятая под нужды охраны стратегического актива и временно получившая право действовать в интересах Короны.

Шесть человек в неприметной форме техперсонала.

Двое на крыше ангара.

Один у диспетчерской.

И Ардор, стоявший у трапа чужого быстроходного аппарата, как человек, которому в это утро откровенно надоело бегать за чужой глупостью.

Карета Нурга вкатилась на площадку в половине пятого.

Барон вышел спокойно, даже слишком спокойно. Он увидел Ардора сразу, на долю секунды застыл, но потом всё равно пошёл вперёд, как человек, который ещё надеется купить себе проход словами.

— Граф, — произнёс он холодно. — Это недоразумение. Пропустите.

— Нет, — ответил Ардор.

Нург медленно оглядел площадку.

Телохранители чуть сместились, прикрывая его с боков.

— Я дворянин, — сказал барон. — Имею право…

— Ты имеешь право молчать, — перебил его Ардор. — Но не улететь.

— Ты вообще понимаешь, с кем говоришь?

— Да, — кивнул Ардор. — С человеком, заказавшим убийство Альды и диверсию на Канрале. Мне этого достаточно.

Нург тонко усмехнулся.

— Доказательства?

— Будут. Для архива. А для меня хватило попытки.

Барон понял. И именно в этот момент стало ясно: живым он не дастся.

Правая рука его телохранителя пошла под плащ, левый качнулся в сторону, пытаясь увести хозяина за капот кареты.

Всё это было быстро.

Но не быстрее людей, которые приехали сюда не для разговоров.

С крыши ангара сухо треснули два выстрела.

Оба телохранителя легли почти одновременно. Один — лицом в гравий с дырой в скуле. Второй — на спину, с развороченной грудью.

Сам Нург, надо отдать ему должное, не завизжал и не побежал. Он выхватил пистолет сам и даже успел его поднять. Но выстрел не прозвучал. Метатель выбитый из руки летел кувыркаясь в сторону, а Нург оседал бесформенной кучей, совершено потерявшись в пространстве и времени.

— Слушай внимательно, — сказал Ардор, наклоняясь к нему. Голос был тихий, почти спокойный. — Ты решил, что можно прийти в чужой дом, убить женщину, сжечь завод и потом пережить это в тёплом кресле. Так вот нет. Нельзя.

Барон с трудом поднял глаза. В них уже не было высокомерия. Только боль, неверие и остатки очень дорогой, но бесполезной привычки считать себя неприкасаемым.

— Я… — прохрипел он. — Я барон…

— Нет. Сейчас ты только кусок мяса, который будет каяться и выпрашивать лёгкую смерть.

К полудню активная фаза закончилась.

Обыски ещё шли по десяткам адресов. Тащили бухгалтеров, посредников, мелких связных, редакторов газет, мастеров завода и какого-то удивительно несчастного банковского служащего, всю жизнь искренне считавшего себя человеком вне политики, а оказался всего лишь частью маршрута для перевода грязных денег.

Но главные фигуры уже выбыли из игры и каялись наперегонки, сдавая всё что знали в глубоких подвалах одной из герцогских резиденций.

Герцогу Зальту нравились такие итоги. Без бесконечной судебной тягомотины, в которой виновные годами изображают из себя жертв и умирают от старости раньше приговора. В данном же случае вина распределилась по телам с завидной оперативностью.

Вечером того же дня Ардор вернулся на Канрал.

Завод жил.

Гудели временные генераторы, сапёры всё ещё копались в подвалах и технических потрохах предприятия, охрана бдила, а на дворе уже разгружали первый привезённый комплект нового оборудования.

Альда ждала его в административном корпусе, в кабинете бывшего директора, который уже начали приводить в человеческий вид. На столе стояли два бокала и бутылка чего-то очень дорогого и очень крепкого.

— Ну? — спросила она, когда он вошёл.

— Всё, — ответил Ардор.

— Совсем?

— Ну нет конечно. Сейчас самое интересное.

Она несколько секунд смотрела на него, потом медленно кивнула.

— Отец?

— Думаю, доволен.

Она взяла бутылку, налила по бокалам и один протянула ему.

— За что пьем? — спросил Ардор.

— За промышленную безопасность, — сухо сказала Альда. — И за то, что некоторые графы очень умело вклиниваются в малейшие ошибки в расчётах.

Бокалы звякнули, качнув содержимым.

За окном, в весенней темноте, гудел завод. Не старый Канрал — вороватый, гнилой, полумёртвый. А новый. Ещё грязный, опасный, с запахом гари и свежей крови в основании, но уже новый.

Герцог Зальт прибыл на Канрал на следующий день к полудню.

Не с помпой, и с газетчиками, не в сопровождении сияющей свиты из шлюх и халдеев, как это любили те, кому в первую очередь требовалось, чтобы их замечали. Он приехал так, как приезжают люди, уже давно переросшие необходимость что-либо кому-либо доказывать внешними эффектами.

Два тяжёлых чёрных автомобиля, броневик охраны чуть поодаль, и ни флагов, ни гербов на полборта, ни оркестра. Только несколько очень дорогих машин, десяток людей в одинаково неброских костюмах и плащах, топорщившихся тяжёлыми метателями и тишина, сама по себе говорившая громче любых фанфар.

Когда колонна вкатилась во внутренний двор Канрала, работа приостановилась сама собой. Не потому, что кто-то скомандовал, а просто люди почувствовали, что приехал не просто хозяин денег. Приехал человек, от одного кивка которого одни становятся богаче, другие — внезапно вспоминают о законности и приличиях, а третьи — мёртвыми.

Герцог вышел из машины неторопливо.

Высокий, широкоплечий, уже далеко не молодой, но из той породы мужчин, у которых возраст не размягчает, а как будто досушивает всё лишнее, оставляя только силу, волю и опасную ясность. Безупречно сидевшее тёмно-синее пальто, перчатки серой кожи, и тяжёлая трость в правой руке не от слабости, а из той же категории предметов, что хороший кортик у старого офицера: можно и не применять, но все вокруг должны понимать, что при случае — применит, показав отличное владение тонким иглообразным клинком из зачарованной стали.