«Как‑то» — это была вполне рабочая часть плана. Она включала в себя весь его опыт прежней жизни: от работы под прикрытием до привычки ориентироваться в чужом городе без карт, по запахам, шуму, типу обуви на прохожих и высоте порогов.

И дело обстояло не в том, что он желал как-то выслужиться перед руководством. К этому моменту у него уже хватало железа на груди, чтобы спокойно дожить до генеральских погон, не делая глупостей, а скорее в том, что он желал ясности в делах и дальнейших планах. Ситуация явно шла к тому, что «две стороны перестали понимать, чего ждать друг от друга». А в таком тумане очень быстро начинается стрельба. Иногда — случайно. Но чтобы это случилось в нужный момент, а не случайно, требовались свежие данные. Бумаги. Карты. Приказы. Всё то, чего так не любят контрразведчики и так обожают штабисты.

Чёрный купол парашюта, никем не замеченный, парил в небе, как кусок ночи, оторванный от общего полотна. Для взгляда снизу — просто ещё одно тёмное пятно на облаках. Да и не смотрел наверх в эту ночь никто. Все интересы в Салдорине традиционно направлены вниз. На таблички за игоревым столом, декольте соседки, и деньги в чужих карманах.

Ардор, повиснув на стропах, уже сориентировался по ночному городку словно по карте. С высоты в километр он видел основные ориентиры: тёмный квадрат главной площади, светлые пятна крупнейших гостиниц, линию реки, чуть подсвеченную редкими фонарями, и приближающееся прямоугольное пятно крыши нужного отеля — ровное, с двумя люками и высокой антенной спецсвязи.

На долю секунды, пролетая над более освещённым кварталом, он даже увидел сквозь окна один из ресторанов. Там, за стеклом, кто-то как раз поднимал бокал с вином. Забавно. Внизу — вино, свечи, девицы; вверху — холодный воздух, тишина и одинокий идиот, решивший ночью попрыгать по крышам в чужом городе.

«Каждому своё», — мысленно пожал плечами Таргор–Увир и снова вцепился в стропы, уходя чуть правее.

Выбирая стропы, он мягко, без рывков, корректировал траекторию, огибая длинные растяжки антенны. Пара лёгких движений и купол послушно смещался, уводя его мимо чернеющих проводов и мачт ближе к свободному полю.

Приземлился на крышу гостиницы мягко, словно кошка. Пятки тихо шлёпнули по гидроизоляции, колени автоматически пружинили, гася инерцию. Перекатившись через плечо, он погасил купол — тот, чуть было не вздувшись, сел на крышу и опал став похожим на огромную лужу.

За считанные секунды он собрал ткань в плотный ком — не аккуратно, по уставу, а быстро, как человек, который знает, что через минуту сюда же прилетит первый любопытный взгляд из соседнего окна. Нашёл в тёмном углу какую-то дыру, скорее технологический лаз к коммуникациям, чем полноценный люк, — и затолкал туда купол целиком, придавив сапогом.

— Сиди здесь, — шепнул он ткани, как живому существу. — Не шурши и не светись.

Ветер со стороны реки пробежался по крыше, словно пьяный по квартире в три часа ночи, но купол уже надёжно спрятан. Ничего не сдуло, ничто не заколыхалось на фоне ночного неба. Ни один случайный прохожий снизу не увидит «что- то странное чёрное на крыше отеля» и не побежит стучать в местную управу.

Дальше всё должно было идти по плану. То есть тихо, аккуратно, без шума и пыли. Но как показала практика, мир Нингол относился к планам Ардора откровенно наплевательски и уничижительно, как агрессор к государственным границам.

Он аккуратно прокрался к техническому люку, провернул внутри его отмычкой, замок тихо щёлкнул, признавая в нём профессионала и по служебной лестнице начал спускаться внутрь здания, рассчитывая просочится в коридор где-нибудь на «служебном» девятом этаже, там, где по разведданным, располагался временный штаб сотрудников разведки Гиллара. Отличное место, чтобы перехватить пару бумажек и по-английски, не прощаясь, кануть в ночи.

Ситуация пошла не туда практически сразу.

Ступенька, покрытая резиной, скрипнув поскользнулась под сапогом, как будто кто-то заранее смазал её мылом. Нога ушла вниз на полступени дальше чем надо, колено гулко ударило в ограждение, тело крутануло вперёд. Инстинкт и опыт сработали одновременно. Он вцепился в перила, повис, но рука соскользнула с металлической трубы по толстому слою пыли, поверх которого кто-то вместо тряпки использовал масляную ветошь.

Ардор впечатался плечом в стену, издав звук, подозрительно напоминающий глухой удар тела об бетон. Для хорошего ночного налёта, уже перебор и где-то ниже, по лестничному пролёту, раздалось ленивое.

— Э? Кто там, бля?

Голос был уставший и раздражённый — идеальное настроение ночного дежурного, поставленного в глухой заднице, пообещав оторвать голову если заснёт и только что выдрали из состояния полудрёмы.

Граф выругался про себя, перепрыгнул через остаток пролёта, спружинил на площадке и оказался перед самым носом у первого «принимающего».

Тот оказался не таким уж сонным. В левой руке — недопитая кружка с местным аналогом кофе (по запаху — напоминающему горячий асфальт), в другой уже готовый к бою короткий метатель. Форма — без знаков различия, но взгляд и стойка выдавали человека, привыкшего стрелять по людям, а не по мишеням. Они ничтожную долю секунды уставились друг на друга, как два кота на одной крыше, только один из котов вот-вот собирался заорать.

Первым, разумеется, рванулся завывать противник, одновременно поднимая оружие.

— Тре… — он не успел договорить «тревога».

Нож, в руке Ардора, вошёл ему в горло чуть ниже кадыка, со звуком, напоминающим одновременно захлёбывающийся чайник и проклятие на трёх языках. Кружка полетела в сторону, обдав стену чёрной жижей, метатель, к счастью, тоже вывалился в сторону, не дернув спуск, но шумно клацнув металлом.

Тело, Дёрнувшись назад, рухнуло на ступени и, по всем законам жанра, громко покатилось по ступеням, уйдя на пролёт ниже.

— Та твою ж… — сквозь зубы прошипел еле слышно Ардор прыгнув следом. — Без тебя бы никто и не узнал, что я пришёл.

Эхо лестничной шахты радостно подхватило стук и утащило его вниз, размножая на каждой стене. И уже через секунду снизу отчётливо донёсся другой голос, ощутимо более бодрый.

— Это что там у вас за фейерверк?

— Боцман с лестницы ёбнулся! — отозвался кто-то, явно не первый день служащий в этом здании.

— А хрена ли он вообще тут делает? — вступил третий голос, хриплый и недовольный. — Опять этот алкаш на автопилоте…

Ардор подхватил труп, и закатил его за угол образованный силовой балкой и обрамлением шахты, прислонив так, чтобы тело заклинило в стоячем положении.

«Если повезёт, — подумал Ардор, — у них сейчас внутренний разбор, и до меня им не будет дела секунд десять. Целая вечность».

Повезло, разумеется, не до конца.

Именно в этот момент сверху — откуда, по идее, никто не должен был прийти — раздался быстрый топот, и над головой барона разверзлась решётка противопожарного люка. С характерным звоном вниз на площадку рухнул пожарный шланг, а следом за ним, матерясь от души, соскочил из люка бравый представитель техперсонала.

То ли судьба, то ли чьё‑то идиотское чувство юмора решили, что одного трупа на одной лестнице мало.

— Я ж говорил, не кладите вы, суки, сюда рукав! — заорал он, не успев сообразить, что на площадке уже стоит кто‑то лишний. — Каждый раз, как лесенку тряханёт, катушка вываливается… — и только тут он увидел Ардора, стоящего боком с ножом в руке и трупом под ногами.

Пауза повисла странная. Оба они на долю секунды оценивали друг друга. В глазах технаря промелькнуло честное: «Я этого не заказывал». В глазах Ардора: «Не е-ёт, уплочено».

Первым двигаться начал егерь. Рефлекс работал быстрее мыслей. Короткий шаг вперёд, точно выверенный удар рукоятью ножа в висок — без смерти, но с обрубленным сознанием и техник рухнул, мягко грохнувшись на шланг, как специально постеленный мат.

Снизу, тем временем, «дискуссия о судьбе боцмана» явно подходила к опасной фазе: