— Николай Иванович, — сказал Сергей. — Ягода не справился. Армия тонет в коррупции, воры крадут топливо, патроны, запчасти, а может, и целые танки уже списывают. Новое письмо указывает на командира — возможно, из окружения Ворошилова. Кто-то продаёт наше будущее немцам. Найди его. Очисти армию, или наши враги сделают это за нас.

Ежов кивнул, его глаза сверкнули, как у хищника, почуявшего жертву.

— Иосиф Виссарионович, — сказал он. — Ягода слишком мягкий. Его люди пропустили утечки, их отчёты отражают лишь небольшую часть должного. Я уже нашёл след: 20 тонн топлива ушло на чёрный рынок через склады в Минске, 5000 винтовок и патронов к ним пропали в Харькове. Интендант, арестованный на прошлой неделе, показал на посредника в Смоленске, но тот пока молчит. Я подозреваю, что командир из штаба прикрывает всю сеть — возможно, кто-то из окружения Егорова, его дивизия теряет больше техники, чем другие. Я начну проверку складов, интендантов, штаба Ворошилова завтра. Дайте мне три недели — я потрясу всех, кто крадёт, и найду этого вора.

Ягода попытался возразить, его голос дрожал.

— Иосиф Виссарионович, — сказал он, вставая, его пальцы сжимали папку, как спасательный круг. — Мы уже арестовали 12 интендантов, нашли три склада под Минском с краденными снарядами и топливом. Коррупция есть, но она не доходит до штаба — это мелкие воры, спекулянты. Я подготовил план: проверки по всем округам, новые шифры для связи, усиление охраны складов. Дайте мне месяц, я исправлю…

Сергей перебил его.

— Времени нет, Генрих, — сказал он. — Ты проспал момент, когда немцы перехватывали наши планы, а воры грабили армию. Ты знал о письме в ноябре, но где результаты? Все только ухудшилось. Уходи. Николай, начинай сегодня. Проверь Егорова — в его частях слишком большие недостачи и поломки.

Ягода вышел, за ним ушел Ежов. Сергей, зная историю, не доверял никому из них. Но сейчас ему нужен был верный исполнитель.

На следующий день Франсуа-Понсе сообщил, что Лаваль заблокировал учения, требуя нейтралитета и отказа от военных союзов. Французы испугались сближения.

Молотов доложил на счет поляков: Бек согласился на тайную встречу в Кракове, намекнув, что Рыдз-Смиглы боится Гитлера, но Липски блокирует любые шаги по сближению.

Литвин уехал в Вашингтон, где Буллит предложил встречу с представителями Форда, но требует концессий на нефть.

Ежов арестовал 15 интендантов, обнаружил склад с украденными запчастями в Минске, но командир-вор пока был не найден.

Сергей понял: Франция предала, Польша — это все еще шанс, нужно направить усилия на раскол в их правительстве. А Германия готовится быстрее, чем ожидалось.

Он приказал Молотову усилить давление на Бека, Ежову — найти высокопоставленного вора за две недели, а Литвину — тянуть время с Буллитом, не давая согласия на концессии. Сергей смотрел на карту, где Гитлер был ближе, чем казалось, и знал: СССР должен стать крепким, чтобы выстоять в бурю, которая уже собиралась на горизонте.

Москва, октябрь 1934 года

Октябрь 1934 года окутал Москву холодным туманом. Сергей стоял у окна кабинета, глядя на Красную площадь, где редкие прохожие спешили по своим делам. На столе громоздились шифровки, отчёты ОГПУ, телеграммы Молотова и Литвинова.

Польско-германский пакт изолировал СССР от восточной Европы. Франция Пьера Лаваля отказалась от совместных военных учений. Переговоры с Юзефом Беком в Польше давали слабую надежду, но Юзеф Липски блокировал все усилия по прогрессу в советско-польских отношениях. Американцы, по докладам Молотова, не видели угрозы в Гитлере.

Ежов вошёл в кабинет с толстой папкой ОГПУ, с надписью «Совершенно секретно».

— Иосиф Виссарионович, начал Ежов. В Ленинграде перехватили Михаила Зайцева, мелкого секретаря из Смольного. Он передал немецкому агенту Курту Веберу график передвижений Кирова.

Мы уже задержали его. Зайцев признался: завербовали его четыре месяца назад, платили 700 рублей за данные о Кирове. Его посредником был — Григорьев из Минска.

Зайцев слышал о плане покушения на Кирова, организатор ему неизвестен, возможно, это остатки троцкистов или бухаринцев. Сам Вебер работает на Абвер, его видели наши агенты в порту Гданьска с польским офицером, предположительно из Второго отдела разведки Польши.

Мы арестовали Зайцева, допрашиваем машинистку Анну Петрову, охранника Ивана Лебедева, курьера Павла Сидорова, техника Григория Иванова, рабочего Дмитрия Козлова, диспетчера Сергея Волкова, секретаря Елену Смирнову, архивариуса Петра Николаева, водителя Алексея Фёдорова, грузчика Ивана Кузнецова. Это все люди, которые так или иначе могли быть замешаны в заговоре и работе на шпионов, передавая, незначительную, на их взгляд, информацию. Григорьева и Вебера мы ищем, задействовали 20 агентов в Ленинграде, проверили 15 портовых точек, вокзалы, склады. Охрана Кирова усилена, но мы еще не установили, все ли участники заговора нам известны. Возможно, у них уже есть целая шпионская сеть в Смольном. Мне нужны ваши указания.

Сергей сжал кулак, пробежав глазами шифровку. Он знал из истории, что Кирова убили как раз в 34-м, но он уже спас Надежду и должен был спасти и Кирова.

— Николай, это удар по партии. Гибель Кирова будет означать анархию. Что в нашей стране так просто можно убивать высоких партийных лидеров. Усиль охрану не только Кирова, но и других членов ЦК: Кагановича, Жданова, Ворошилова, Молотова. Больше охранных постов на всех объектах, проверки каждые 12 часов, шифры меняй каждые два дня, даже лучше ежедневно. Также, допроси всех задержанных: кто знает график Кирова, кто встречался с Вебером, кто что болтает. Найди Григорьева, проверь его связи со всеми. Узнай все про родственников, друзей, про все его контакты. Усиль контроль портов, вокзалов, дорог в Ленинграде, проверь сотрудников Смольного: все их контакты. Узнай по ленинградской оппозиции. Кто еще остался. Кто хочет сместить Кирова. Если оппозиция еще есть, то найди их лидеров — троцкистов, бухаринцев, всех, кого угодно. Доложи мне как выполнишь. И смотри, никаких утечек, иначе паника развалит партию.

— Иосиф Виссарионович, — добавил Ежов, — Вебер может быть связан с польским офицером, которого видели в порту. ОГПУ перехватило его шифровку: он упомянул «операцию в Смольном» и «высокую цель». Это подтверждает то, что готовилось покушение. Я запросил данные о предполагаемых польских агентах в Ленинграде, проверил судовые документы. Я предлагаю арестовать ещё 10 человек в Смольном, связанных с Зайцевым, и усилить охрану Кирова на разных объектах до 20 человек.

Сергей кивнул.

— Я еще хотел тебе сказать, что надо проверить военных. Проверь Егорова, но без лишнего шума — нам нужны улики. По делу Кирова, расширь проверку Смольного, проверить всех сотрудников, включая их родственников. Перехватывай все шифровки, но особенно удели повышенное внимание шифровкам из Варшавы и Берлина. Доложи мне результаты через 24 часа.

Ежов вышел из кабинета быстрым шагом. Сергей знал: заговор против Кирова — это не просто мнимая угроза, а сигнал, что враги внутри и снаружи ближе, чем ему казалось. Немецкая разведка, оппозиция, коррупция в армии — всё сплеталось в одну сеть, и он должен был разрубить её, прежде чем последствия зайдут слишком далеко.

Сергей созвал военных в свой кабинет. На столе лежали указ о введении званий и погон, отчёты о коррупции, чертежи танков, данные о немецких планах на новые 1000 танков к 1936 году. Климент Ворошилов, Александр Егоров и Михаил Тухачевский сидели, напротив.

Валютный кризис и коррупция подрывали армию, немцы опережали в развитии армии и техники, а внутренние споры тормозили реформы.

— Товарищи, мне не нравится сложившаяся ситуация, наша армия слаба. Немцы готовят выпустить новые 1000 танков, 700 самолётов, их флот, особенно подводный, усиливается. Мы теряем только 50 танков в год из-за брака и воровства.