И Бухарин ещё более эмоционально воззвал к пленуму: «Я надеюсь, что вся партия, как один человек, всем, кто будет пытаться приставить револьвер к её виску и скажет: „Руки вверх!”, скажет им: „Руки по швам!”»

Июльский пленум сразу же обнаружил свою необычность. Нарушил все устоявшиеся, ставшие привычными, представления о продолжительности таких партийных форумов, прежде не превышавших одного — максимум двух дней. Теперь же обсуждение только одного из пяти запланированных вопросов — по докладу Бухарина, потребовало четырёх заседаний, на которые ушло два дня.

Столь же неординарно выглядела и сама работа пленума: как не прекращавшиеся нападки представителей большинства на тех, кого они объявили оппозиционерами, — на Зиновьева, Каменева, Троцкого — так и упорное сопротивление последних, решительно отстаивавших свои позиции, хотя в ходе дискуссии их никто так и не поддержал. Лишь при голосовании по проектам резолюции к ним присоединились Пятаков да Крупская. Потому-то абсолютным большинством голосов — 43 против 4 членов ЦК и 109 против 7 членов ЦКК — прошёл вариант, предложенный ПБ, в трёх пунктах из четырёх осуждавший оппозиционеров:

«1. Работу ПБ и делегации ВКП(б) в Коммунистическом интернационале одобрить.

2. По вопросу об английских событиях пленум ЦК одобряет тезисы ПБ по этому вопросу… отмечает, что оппозиция (Зиновьев, Троцкий) большинству ПБ, требовавшая взрыва Англо-русского комитета, стояла на совершенно неправильной, по существу дела отзовистской, антиленинской платформе…

3. Пленум ЦК, одобряя деятельность ПБ и делегации ВКП (б) в китайском вопросе, констатирует явно оппортунистические и отчасти прямо капитулянтские предложения оппозиции (Зиновьев, Троцкий)…

4. Вполне поддерживая суровую критику оппортунистических ошибок польского ЦК, пленум отмечает специально колебания т. Зиновьева, переходившего от защиты ошибочной линии поляков к чрезмерным оргвыводам…»[218].

С почти такими же результатами: 4 против 43 и 6 против 109 при одном воздержавшемся — пленум отверг проект, внесённый Зиновьевым, Каменевым, Троцким, Пятаковым и Крупской, завершавшийся категорически: «Пленум отвергает предложение одобрить работу ПБ, ибо это означало бы: а) сохранить по возможности блок со штрейкбрехерами и изменниками Генсовета; б) оставить без критики и осуждения явно ошибочный сдвиг политики большинства вправо; в) оставить без критики и осуждения тенденцию в Амстердам; г) оставить без критики и осуждения соответствующие изменения в уставах профсоюзов в направлении к вхождению в Амстердам; д) ударить по тем членам партии, которые обличали вышеперечисленные ошибки и требовали их исправить»[219].

И всё же Зиновьев, Каменев и Троцкий, хоть уже и заклеймённые как оппозиционеры, решили не сдаваться. Отлично понимали, что единожды допустили роковую ошибку, так и не приняв бой на IV съезде. Теперь для них последним шансом, чтобы объясниться и с ЦК, и с партией, оставался лишь данный пленум. Последний шанс для того, чтобы привлечь внимание членов ЦК и ЦКК к самому насущному — ко всё более ухудшавшемуся социально-экономическому положению, достаточно наглядно проявлявшемуся в росте безработицы: только Московская (городская и губернская) биржа труда на 1 апреля 1926 года зарегистрировала свыше 126 тысяч человек, лишившихся работы, что составило 448,8 % по сравнению с данными на осень 1924-го, далеко не благополучного года[220]. Это ухудшение проявлялось и в возрастании числа забастовок. Если в январе 1926 года их состоялось 41 с 3309 участниками, то в июне, перед открытием пленума, — уже 139, охвативших 20168 рабочих[221].

Оппозиционеры на этот раз более тщательно подготовились к обсуждению следующего доклада, Молотова — «Об итогах перевыборов в советы» — вопросу в общем-то малозначительному, после выборов ничего не менявшему, но всё же позволявшему обсудить и иные, более важные проблемы.

Чтобы не оказаться, как в последние два дня, в положении просто выступающих, которых легко сбить грубыми репликами, не дав сказать самое нужное, Зиновьев, Каменев и Троцкий воспользовались пока остававшимся у них правом и распространили среди членов ЦК и ЦКК собственные тезисы. По той же самой теме, по которой предстояло выступить Молотову.

Для начала, напомнили о главной проблеме, и порождавшей, по их мнению, все остальные: «СССР проходит через многолетний этап НЭПа, связанный с частичным возрождением и ростом капитализма в городе и деревне».

Отметили и столь же бесспорное: «Крупная промышленность в СССР, хотя и быстро развивается, но по размеру своей продукции только ещё подходит к уровню времён царизма (1913 год), оставаясь в общем и целом на старой технической базе». Уже только этим пунктом рассчитывали, скорее всего, завоевать поддержку если и не большинства, то хотя бы значительной части участников пленума.

Третий вопрос посвятили тому, о чём прежде говорил только Троцкий, но теперь о нём должен был сказать и Молотов: «Государственный аппарат, много унаследовавший от старого строя, ещё насквозь заражён бюрократическим старым духом и во многих своих звеньях смыкается с новой буржуазией. Многочисленные бюрократические группы государственного аппарата дополняются многочисленными группами бюрократии, скопившимися в хозяйственных органах, в кооперации, в профсоюзах и т. д.». И сделали как бы предварительные выводы из результатов выборов: «Новая буржуазия города и деревни (нэпманы и кулаки) ведёт за собой группы „новой” буржуазии и мелкобуржуазной интеллигенции».

Не преминули авторы тезисов и напомнить о совершённой грубой политической ошибке. О принятой 13 октября 1925 года, незадолго перед выборами, сразу же ставшей скандальной инструкции (благо, вскоре отменённой. — Ю.Ж.) ВЦИК, менявшей классовую суть 65-й статьи Конституции РСФСР, установившей: «Не избирают и не могут быть избранными… а) лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли; б) лица, живущие на нетрудовые доходы, как то: проценты с капитала, доходы с предприятий, поступлений с имущества и т. п.; в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники»[222].

В инструкции же предлагалось сократить число лишенцев (людей, лишённых избирательных прав) и допустить к участию в выборах:

«а) лиц, занимающихся сельским хозяйством и пользующиеся наёмным трудом в том случае, если применение наёмного труда происходит в соответствии с правилами об условиях применения подобного наёмного труда в сельском хозяйстве; б) владельцев и арендаторов мельниц, крупорушек, маслобоен, кузниц и т. п. предприятий и вообще кустарей и ремесленников, имеющих не более одного постоянного взрослого рабочего или двух учеников, если они лично участвуют в работах; в) лиц, получающих проценты с вкладов и облигаций государственных, коммунальных и кооперативных займов; г) лиц, выбирающих (приобретающих. — Ю.Ж.) патент 1-го разряда (торговля вразнос)»[223].

Лишь напомнив о допущенной ВЦИК и известной участникам пленума вопиющей ошибке, не вдаваясь в детали и не называя виновных (и так, мол, понятно, кто они — член ЦК А.С.Енукидзе, секретарь президиумов ВЦИК и ЦИК СССР, его непосредственный начальник — член ПБ М.И.Калинин), трое оппозиционеров писали: «Если бы на данной стадии нашего переходного периода расширили избирательные права в советы сверх нашей советской Конституции, то тем самым из рук рабочего класса было бы вышиблено крупнейшее орудие борьбы против новой и отчасти старой буржуазии. Тем самым была бы сейчас уничтожена основная особенность советов как политической организации рабочего класса и примыкающих к нему батраков, бедняков и середняков всех слоёв трудящихся, которые при правильной политике партии и советской власти будут сплачиваться вокруг рабочего классе всё теснее».