Пессимизм усилил Троцкий ещё одним замечанием. «Как это скажется, — подразумевая план индустриализации, стремился он разочаровать пленум, — на душевом потреблении масс?.. Здесь получается цифра наиболее мрачная. Оказывается, по исчислениям ВСНХ, душевое потребление рабочих, горожанина вообще в 1930 году при всех вложениях будет в среднем то же, какое было в 1913 году, а душевое потребление деревенского жителя — на 9 % больше, чем в 1913 году».

Завершил же критический разбор доклада Куйбышева Троцкий ещё более негативным выводом: «15-я партконференция показала, что нам нужно не только догнать, но и обогнать капиталистическое развитие. Я думаю, что это абсолютно правильно, если взять это в длительном историческом масштабе. Если же пытаться взять это как задачу сегодняшнего дня или пятилетнего периода, то мы не догоним. Слишком взят короткий разбег.

Вообще-то, говоря об историческом масштабе, я думаю, что гораздо раньше, чем мы догоним буржуазию, пролетариат — мировой пролетариат — её прогонит»[365].

Особое мнение Бухарина выразилось в ещё большем уходе от обсуждавшейся на пленуме проблемы. «Я прежде всего, — заявил он, — хочу остановиться на некоторых положениях, выдвинутых товарищем Троцким здесь». Тут же пояснил: «Товарищ Троцкий счёл необходимым здесь поднять целый ряд вопросов, которые дискутировались на предыдущих партийных собраниях — на конференции и последнем пленуме исполкома Коминтерна». Однако такие вопросы оказались не связанными ни с капитальным строительством 1926/27 года, ни с необходимостью разработать пяти- или десятилетний план, о чём, разумеется, на тех форумах речи и не могло быть.

Чтобы успешнее разгромить противника, Бухарин выхватил из выступления Троцкого рассуждение о цикличности кризисов, открытое ещё Марксом, и сделал его главным объектом своей критики. Прежде всего, прибег к обычному жонглированию цитатами из работ Ленина, раскрывавшими взгляды покойного вождя на вообще строительство социализма. Только затем перешёл к бездоказательному опровержению высказывания Троцкого.

«Десятилетних циклических кризисов, — утверждал Бухарин, — сейчас нет. Они уже через некоторый короткий сравнительно срок после марксова определения, как известно, изменили и свою форму, и колебания в смысле периодов… Так что строить программу по не существующему — это значит, товарищ Троцкий, именно мнимыми величинами оперировать» (Здесь Бухарин изрядно просчитался. Между мировыми экономическими кризисами 1920 и 1929 годов прошло почти десять лет. — Ю.Ж.).

Исчерпав, по-видимому, свои знания политэкономии, Бухарин без какой-либо логики далее заговорил об изношенности оборудования. Мол, оно «не должно приводить нас к выводу, что мы должны зачеркнуть целый ряд изношенных вещей потому, что экономически их необходимо будет применять». И продолжил столь банальную истину нападками на то, о чём Троцкий даже не думал говорить: «Мы должны в то же самое время иногда (выделено мной. — Ю.Ж.) прибегать к формам высочайшей техники, примером которой служит Днепрострой», спутав хотя и огромную по мощности, но всё же электростанцию с подлинными образцами высочайшей техники, которыми призваны были стать названные Куйбышевым металлургические комбинаты.

Завершил же Бухарин свою филиппику таким утверждением: «Подходя к вопросу о разногласиях в нашей экономической политике, мне кажется, можно резюмировать вопрос о том, что мы присутствуем при совершенно ясном процессе морального снашивания оппозиционной программы и что, кроме того, у нынешних дорогих оппозиционных товарищей есть огромный, выражаясь языком Троцкого, амортизационный провал»[366].

Несмотря на то, что пленум практически единодушно одобрил доклад Куйбышева, как и было предрешено, полноценной резолюции так и не последовало. Одобрили лишь ассигнования на капитальные работы, включая электрификацию, в размере 1100 миллионов рублей, «признали необходимость увеличения этих капитальных работ для обеспечения более быстрого темпа развития металлургии и машиностроения», но, главное — обязали «Политбюро ускорить (всего лишь! — Ю.Ж.) разработку ориентировочного пятилетнего плана развития народного хозяйства».

Форсированную индустриализацию снова отложили на неопределённый срок.

Полтора месяца партия ничего не знала о важных предложениях, сделанных на пленуме Куйбышевым. Его доклад, впрочем, как и остальные, публиковать не стали. Газеты информировали об ином. Только о том, что по рекомендации отдела печати ЦК, полагали более важным из происходившего в стране и мире.

Под новой рубрикой «За снижение цен» помещали статьи, настойчиво внушавшие читателям, что добиться удешевления продтоваров даже на 10 % можно довольно легко. Было бы желание.

Сообщили о завершении растянувшихся более чем на два месяца перевыборов местных советов, в ходе которых удалось несколько исправить положение, возникшее год назад. Согласно «Некоторым итогам», в Сибири среди новоизбранных депутатов сельсоветов 46 % являлись бедняками и 40 % — середняками. Значительно хуже выглядело положение на Украине. Там большинства бедняков удалось добиться лишь в десятой части сельсоветов. Правда, при этом число коммунистов и комсомольцев возросло с 9,6 до 13 %. Зато в горсоветах резко увеличилось число депутатов рабочих — с 40,1 до 49,6 %, служащих сократилось с 39,7 до 31,2 %, коммунисты же составили 49,8 % всех депутатов[367].

Опубликовали результаты переписи, прошедшей в конце 1926 года. Как сообщило ЦСУ, численность населения СССР составила приблизительно 144–145 миллионов человек. Из них 69 % (99670 тысяч) проживали в РСФСР, 20 % (28879 тысяч) — на Украине, примерно по 4 % — в остальных союзных республиках в Закавказье — 5791 тысяча, в Белоруссии — 4926 тысяч, в Узбекистане и Туркмении вместе — 4552 тысячи[368].

Информировали газеты о событиях и иного рода.

Хозяйственных. О том, что СНК СССР утвердил правление Днепростроя: председатель — Э.И.Квиринг, заместители — И.Г.Александров и Б.К.Викторов, главный инженер — А.В.Винтер. О переименовании Семиреченской железной дороги, которую только начали строить, в Туркестано-Сибирскую. Об успешном завершении закупок хлеба: в декабре они составили 96 миллионов пудов, в январе — 60,5 миллиона, в феврале — 52,5 миллиона.

Международных. О росте напряжённости в отношениях между Польшей и Литвой, Италией и Югославией, Германией и Польшей. О ходе гражданской войны в Китае, где Народно-революционная армия (НРА) гоминьдановского национального правительства продолжала начатый в Кантоне осенью минувшего года Северный поход. Одерживала победу за победой над войсками одного из наиболее сильных милитаристов — Сун Чуанфана, уверенно продвигаясь к крупнейшему порту страны Шанхаю и лежащему выше по реке Янцзы Нанкину, в который Чан Кайши, главнокомандующий НРА, намеревался перевести из Уханя национальное правительство. Но главная новость, надолго взбудоражившая СССР, пришла из Лондона.

Внезапная смерть 24 ноября 1927 года полпреда Советского Союза в Великобритании Л.Б.Красина оказалась роковой для поддержания весьма непростых отношений между Москвой и Лондоном. Сменивший его А.П.Розенгольц — правда, как временный поверенный, не обладал ни должным искусством дипломата, ни хотя бы опытом работы за рубежом. Ведь последние десять лет ему приходилось заниматься совершенно иной деятельностью, требовавшей немедленного принятия подчас очень жёстких решений. В октябрьские дни 1917 года он — член Военно-революционного комитета, в Гражданскую войну — член РВС ряда армий, затем — начальник Главвоздухофлота, т. е. гражданской авиации. А потому так и не сумел сглаживать, что, собственно, и составляло его основную обязанность, всё нараставшее недовольство кабинета консерваторов политикой Москвы. Её открытым влиянием на ход всеобщей забастовки, забастовки шахтёров, её вмешательством в события на Востоке. В события в Индии, Китае, напрямую затрагивавшие интересы Британской империи. Не сумел Розенгольц своевременно предотвратить и то, что произошло 23 февраля.