Син Хэрян ничего не сказал, только отпил из своей кружки. Я тяжело вздохнул.

Чжэхи показал на себя, потом на Син Хэряна и посмотрел на меня.

– Спаситель, ты серьезно собрался тащить обоих? В таком состоянии?

– А? Ну да. Конечно.

– Объективно говоря, из нас троих ты сейчас в наилучшей форме. И я не утрирую. От порта до этой комнаты всего-то десять метров, а мы с командиром успели дважды навернуться. Если бы мы были в норме, другой разговор, но сейчас… честно говоря, мы обуза. Даже толком идти не можем. Как насчет того, чтобы бросить нас и пойти одному?

Услышав это, Син Хэрян с явным удивлением посмотрел на Чжэхи и сказал:

– Я думал, ты будешь до последнего умолять доктора взять нас с собой.

Чжэхи кивнул и спокойно ответил:

– О да, мне очень хочется повиснуть у него на шее и, рыдая, умолять взять меня с собой, как в дешевом сериале.

Син Хэрян поставил кружку на стол и повернулся ко мне:

– Если вы решите, что дальше нам лучше идти порознь… я не стану возражать. Мы с Чжэхи вряд ли сможем принести вам реальную пользу. Если посчитаете, что одному безопаснее, уходите.

А?.. Что за бред вы двое вообще несете?!

– И как вы планируете обойтись без меня?

Я еще хоть как-то вижу, пусть один глаз у меня и искусственный. А вы? У одного все лицо заляпано кровью, у другого – залитые кровью глаза, как будто все сосуды в глазных яблоках полопались. Оба насквозь мокрые, как дворняги, забытые под дождем. И еще предлагают мне их бросить. Аж бесит.

В этом мире кто угодно когда угодно может получить травму, и если дружить с людьми, только пока они здоровы, ну тогда ты просто мусор, а не человек. Я уже открыл рот, чтобы высказать все, что думаю, но сдержался. Нельзя кричать на раненых.

– Пойдем вместе, даже если умрем по дороге.

– Вы не обязаны.

А ты, значит, с самого рождения с печатью «вечно спасай ближнего» на спине ходишь?

– Знаю. Не обязан. Но если бы кто-то из ваших подчиненных получил травму, вы бы его не бросили. И потом… я сам долгое время был обузой. Выживал за счет чужой жалости и доброты. Было бы неплохо хоть раз в жизни тоже кому-нибудь помочь.

Бросать я вас не собираюсь. Даже не надейтесь.

Чжэхи несколько секунд смотрел на окровавленное полотенце, потом положил его на стол и сказал:

– Впрочем, есть и другой вариант. Самый простой, которым вы, спаситель, можете нам помочь.

– Какой же?

Чжэхи чуть усмехнулся, глядя на меня с тем выражением, с каким смотрят на зеленых салаг, задающих уж слишком наивные вопросы. Потом спокойно произнес:

– Почему бы тебе просто… не начать заново?

– Что?

– Ты ведь и сам на пределе. Еле ходишь, голова трещит, страшно – я же вижу. Так вот, если тяжело продолжать, просто вернись к началу. Ты ведь ни разу не пытался перезапустить петлю по собственной воле? Я помогу. Помогу вернуться к чекпойнту. Постараюсь сделать так, чтобы было не слишком больно.

Смысл сказанного дошел до меня только через несколько секунд. Я едва не выронил кружку.

«Помочь мне вернуться к чекпойнту» означало одно: Чжэхи предлагает мне… умереть. Чтобы я снова открыл глаза в 07:02.

– В следующий раз ты сможешь добраться сюда более здоровым. Тогда все будет проще и легче.

Этот вариант казался таким же отвратительным, как и бросить их здесь. Что вообще творится у Чжэхи в голове?! Глядя на его жизнерадостную, улыбающуюся физиономию, мне всерьез захотелось огреть его кружкой.

Я ни разу не умирал потому, что хотел умереть. Наверное, и другие тоже. Люди до последнего цепляются за жизнь, а он тут рассуждает о каких-то легких и простых способах.

– Я не хочу.

Син Хэрян явно не понимал, о чем речь. Он нахмурился и посмотрел на Чжэхи:

– Что ты подразумеваешь под «вернуться к чекпойнту»?

Чжэхи повернулся к нему и почти будничным тоном объяснил:

– Если спаситель прямо сейчас покончит с собой, то вернется в прошлое. Скорее всего, в сегодняшнее утро.

– Я и не ожидал, что вы поймете, командир, – добавил Чжэхи, увидев выражение лица Син Хэряна.

Тот ненадолго задумался, а потом раздраженно пробормотал:

– Почему все сумасшедшие верят, что после смерти их ждет лучшая жизнь?

– В моем случае возвращение в прошлое. Но да, для тебя, наверное, это звучит так же бредово, как разговоры про загробный мир.

– Я себя убивать не собираюсь.

– Вот. Ваш спаситель говорит, что не собирается сдаваться, – сказал Син Хэрян.

Чжэхи с жалобным видом повернулся ко мне:

– Спаситель, неужели мое предложение тебе совсем не нравится? Неплохой ведь вариант.

Если Чжэхи и правда считал, что самоубийство – это неплохой вариант, значит, с головой у него все совсем плохо. Интересно, как он вообще прошел психиатрическую экспертизу? Неужели сектанты из Церкви Бесконечности засели во всех комиссиях и подписывают анкеты, даже не глядя?

– Наверное, я слишком обычный, – сказал я. – Роль спасителя мне не близка. Всеми силами буду стараться выжить.

– Если передумаешь, зови в любое время.

НЕ БУДУ Я ТЕБЯ ЗВАТЬ!

Я бы с удовольствием выкорчевал из головы Чжэхи идею о самоубийстве и утопил бы ее где-нибудь рядом с «Симчхон-7».

Моргая кроваво-красными глазами, Син Хэрян посмотрел сначала на меня, потом на Чжэхи и пустился в объяснения:

– Всего есть четыре способа покинуть Вторую подводную базу. Первый – воспользоваться одним из трех лифтов. Второй – сесть на фуникулер, который недавно достроили. Третий – выбраться через оставшиеся спасательные капсулы. И четвертый – использовать субмарину.

Способов много… Интересно, сколько из них нам реально доступны?

– Каким из этих вариантов мы можем воспользоваться?

– По дороге в комнату отдыха я заметил, что все субмарины уже ушли. Насчет капсул – может, парочка еще осталась. Что касается лифтов и фуникулера, там мы почти наверняка встретим людей, которые устроили бойню в порту.

Я невольно вспомнил перестрелку в выставочном зале. Тело и так болело, но сейчас казалось, что синяки добрались и до головы.

– А можно пройти как-нибудь незаметно, не ввязываясь в стрельбу?

– Я над этим работаю.

Я вкратце рассказал Син Хэряну о том, где находятся вооруженные сектанты, сколько их, в каком состоянии заложники. Мне вспомнилось, как они лежали лицом в пол, со связанными за спиной руками и ногами. Я поделился всем, что знал, после чего в помещении повисло тяжелое молчание.

Пока командир ломал голову над тем, как троим раненым противостоять двадцати двум вооруженным сектантам, его подчиненный, сияя как идиот, предложил… сдаться. У меня аж давление подскочило. Хорошо, что у Син Хэряна большой запас терпения.

– Надо просто закричать «Сдаемся, пощадите!» и позволить взять себя в плен. С вами я, поэтому, думаю, обойдемся малой кровью. Да и вообще, если не сопротивляться, убивать никого не станут. Члены Церкви Бесконечности хотят вернуться в прошлое, а не устраивать мясорубку ради мясорубки. Милосердие им не чуждо.

Знаешь, Чжэхи… Имел я недавно дело с этой вашей Церковью Бесконечности, и, если вспомнить Чон Санхёна, Пэк Эён и сидящего передо мной Син Хэряна, язык не повернется назвать ее религией любви и милосердия.

Син Хэрян посмотрел на Чжэхи:

– Ты предлагаешь послушно выполнять приказы, пока на нас наставлено оружие?

– Ты удивишься, но на свете довольно много людей, которые предпочтут зависимость свободе. Почему, думаешь, столько народа добровольно идет работать в компании? И потом, мы скажем, что тоже уверовали, поэтому вряд ли с нами будут обращаться совсем уж по-скотски. Всего-то и надо будет лечь лицом в пол и не трепыхаться. Заложники наверняка напуганы, но среди них есть и те, кто в глубине души радуется внеплановому выходному.