Среди тех, по кому я успел скользнуть мутным, расплывчатым взглядом, знакомых не было.

Продолжая держать Син Хэряна на прицеле, я повел его к самому краю группы заложников. Прижал винтовку к спине и скомандовал:

– Ложись.

Син Хэрян без возражений опустился на одно колено. Сложенные за спиной руки сковывали движения, я терпеливо ждал, пока он ляжет… но тут Чжэхи с размаха врезал ему ногой в спину. Не успел я осознать случившееся, как Син Хэрян завалился вперед. Чжэхи присел рядом и, весело посвистывая, принялся стягивать ему лодыжки кабельной стяжкой.

Судя по тому, что Син Хэрян до сих пор не заехал Чжэхи ногой, терпение у него было просто ангельское.

Со стороны было совершенно непонятно, всерьез ли Чжэхи затягивает стяжку или просто делает вид, что затягивает, но стоило услышать, как в нее вгрызаются пластиковые зубцы, и на меня накатила волна паники: похоже, все-таки всерьез. На его месте я бы просто сделал вид.

В фильмах я не раз видел, как герой рвет наручники из пластиковых стяжек, перекидывая сцепленные запястья через колено или просто одним рывком. Но на заложниках были не дешевые одиночные стяжки, а двойные, профессиональные, сделанные именно для того, чтобы фиксировать руки и ноги. Такие парой-тройкой движений не разорвешь.

Большинство заложников лежали неподвижно, но некоторые поджидали, пока сектанты отвернутся, и начинали шевелиться: терли запястья о стяжки или выворачивали кисти, пытаясь высвободиться. Толку от этого было мало – пластик только сильнее врезался в кожу. Наверное, им казалось, что действуют они незаметно, но для сектантов каждое такое движение было как на ладони.

Ну что ж, пожелаем им удачи.

У нескольких запястья уже посинели – стяжки были затянуты настолько туго, что пережали кровоток. Дальше будет только хуже: такими темпами и до некроза недалеко. И тут меня прошибло: заложников с самого начала никто не собирался освобождать.

У этих кабельных стяжек не было ничего похожего на замочную скважину, как у обычных металлических наручников. Похоже, если затянул, то все. Потом только резать. Маленькие ножницы, которыми я в клинике режу нити, разрежут такую стяжку хорошо если за полдня. Нужны ортодонтические кусачки, и даже с ними за один заход не справиться.

Чжэхи, который все это время возился с Син Хэряном, наконец-то закончил и поднялся. Я машинально оглянулся и сразу же снова посмотрел прямо перед собой. Натянул пониже бейсболку и повыше – висевшую на шее балаклаву. От балаклавы резко пахнуло мятой. Бывший владелец то ли перепачкал ее зубной пастой, пока зубы чистил, то ли отдушкой спрыснул… Хотелось натянуть ткань еще выше – закрыть глаза, все лицо, исчезнуть, потому что со стороны выставочного зала в нашу сторону шли люди. Первой в глаза бросилась Элизабет. В белом платье и увешанная драгоценностями, она была похожа на какое-то эфемерное создание. Под руку ее держал Джамаль, но на фоне ее отталкивающе совершенной красоты все остальные просто терялись. Чуть поодаль, шагах в трех позади, шел Дэвид, который внимательно осматривал периметр.

Я судорожно сглотнул.

Они меня не знают. Не знают. Я – грозный сектант-террорист. Помешанный на прошлом психопат без будущего. Им нет до меня дела. Главное – не привлекать к себе внимания…

Но внутри все вопило. Сердце бухало в груди, как барабан: бух, бух, бух, бух, бух. Казалось, Элизабет вот-вот посмотрит прямо на меня, улыбнется своей ледяной улыбкой и воскликнет: «Вот вы где!» – после чего утащит меня за собой. Она неумолимо приближалась, и тут…

– Это Элизабет. – Чжэхи заговорил настолько внезапно, что я подпрыгнул на месте. – Красивая, правда?

Чжэхи, из-за тебя у меня чуть сердце не разорвалось!

– Ага, – ответил я, с огромным трудом сохраняя спокойствие. – Ты ее знаешь?

– Элизабет считали следующим спасителем. Было бы странно ее не знать. Украшения на ней – подарки верующих, которые не смогли прибыть на базу. Кажется, будто она с ними родилась, правда? Интересно, как бы выглядел ты, если бы тебя с ног до головы обвешали побрякушками… Хочешь, я вас познакомлю? – спросил Чжэхи таким тоном, будто и вправду собирался окликнуть Элизабет и устроить нам встречу.

Я в ужасе остановил его:

– Даже не думай. Не делай ничего странного.

Улыбнувшись, Чжэхи непринужденно закинул руку мне на плечо и привалился боком, явно используя меня как подлокотник.

– Я несказанно рад, что спасителем стала не Элизабет, а именно ты, Мухён.

Громче, пожалуйста. Пусть вся площадь услышит.

И вообще, мне вот радоваться нечему. С тех пор как я застрял в этом бесконечном дне сурка, из «приобретений» у меня только душевные травмы да ощущение, что я повидал гораздо больше, чем должен был. Понятия не имею, выбрались ли мои спутники живыми. Хочется просто лечь на пол и разрыдаться. Хочется домой.

– Мне кажется, Элизабет с ее «опытом» куда лучше подошла бы на эту роль.

К счастью, те, кто вышел из выставочного зала, не особо интересовались неизвестным террористом, который стоял рядом с заложниками.

Поигрывая серьгой в ухе, Чжэхи философски заметил:

– Драгоценности – несправедливая штука. У одних их столько, что и не сосчитать, а у других даже обручального кольца нет. С желаниями то же самое: у одних сбываются настолько просто, что их даже не ценят, а другие вкалывают всю жизнь и умирают, так и не успев исполнить одно-единственное, например купить дом. Как думаешь, какой процент людей на планете владеет настоящими драгоценностями? Очень и очень маленький.

Ну… справедливо. У меня тоже нет настоящих драгоценностей, разве что крошечные бриллианты в обручальных кольцах родителей. И все.

Когда Элизабет проходила метрах в пяти от нас, я машинально опустил голову и уставился себе под ноги. Не замечайте меня. Меня здесь нет. Я сейчас вообще на Четвертой базе. Меня здесь нет.

Почувствовав, как я весь застыл, Чжэхи положил подбородок мне на плечо и вполголоса пробормотал:

– Если спасителем станет кто-то вроде Элизабет или Рональда, то Церковь Бесконечности будет исполнять желания только избранных членов общины. Вместо того чтобы помогать обычным людям, спаситель будет вынужден потакать прихотям невообразимо богатых людей, имен которых большинство из нас никогда даже не слышало.

Я немного приподнял голову и увидел, что Дэвид Найт смотрит прямо на меня.

Черт. Только не это. И что теперь делать?.. Так, спокойно. Возможно, он смотрит на Чжэхи. С чего бы ему вообще обращать на меня внимание?

Однако, вопреки моим надеждам, Дэвид целенаправленно пошел в нашу сторону. Прямо к нам. Ко мне. Я почувствовал себя добычей и с трудом удержался, чтобы не развернуться и не дать деру. Пальцы мелко тряслись от желания поднять винтовку и направить ствол прямо ему в грудь.

Но тут из ведущего к порту коридора кто-то выбежал. Это был Майкл Роакер.

– Немедленно уходите со Второй базы! – закричал он во все горло. – Чем вы вообще занимались все это время?! Сиесту устроили?!

А, точно. Он же главный инженер базы. Почему он выглядит так, будто порт уже превратился в горсть пепла?

– Если не хотите задохнуться и умереть, немедленно эвакуируйтесь!

Связанные и толком не понимающие, что происходит, заложники уже и так начинали понемногу паниковать от запаха гари, воющего сигнала тревоги, поэтому стоило Майклу выбежать с предупреждением, как они сорвались:

– Спасите нас!

– Развяжите!

– Я не хочу сгореть заживо!

– Вы же говорили, что если мы будем слушаться, то останемся в живых!

Заложники извивались и кричали, умоляя, чтобы их развязали. Майкл растерянно уставился на них, будто только теперь осознал, что перед ним живые люди, а не мешки с картошкой. На его лице мелькнуло сожаление – он понял, что ляпнул лишнего.