Джамаль взглянул на него и насмешливо произнес:

– Думаю, не надо объяснять, что это было опрометчиво?

– Только что объяснили, – огрызнулся Майкл. Голос звучал раздраженно, но при этом заметно тише, чем раньше, когда казалось, будто он паровозную трубу проглотил.

Дэвид раздраженно поморщился и, не говоря ни слова, выстрелил в пол. Раздался резкий хлопок, и сразу же наступила тишина.

– Если не хотите получить пулю, заткнитесь! – рявкнул он.

Больше никто не кричал.

Майкл при звуке выстрела дернулся, но Элизабет даже не шелохнулась. Она чуть повернулась к нему и негромко сказала:

– Не беспокойтесь, Майкл. Эвакуация пройдет быстро. Большинство верующих уже перебрались на Первую подводную базу.

– А драгоценности? Что с ними?

– Самое ценное у меня. Вы ведь говорили, что пожар можно будет потушить?

– Можно. Вопрос в том как.

Элизабет приподняла большую квадратную сумку, необычайно прочную на вид, потом высвободила руку из ладони Джамаля и ласково похлопала по этой сумке. Майкл нахмурился, но ничего не сказал и встал рядом с ней.

– Люди, которых мы отправили на Четвертую базу, сообщили, что она практически затоплена. Воды столько, что ходить невозможно. Поисковые работы прекращены. Если вентиляционная система отключится, то оставшиеся продержатся недолго.

– Значит, наш спаситель сейчас сидит где-то на Четвертой базе, как рыбка в аквариуме? Ха. Кто бы мог подумать, что встретиться с ним будет настолько сложно.

Как рыбка в аквариуме? Серьезно? Не зря говорится, что темнее всего под фонарем – вот и я, в черной одежде, с черным автоматом, изображаю из себя верующего Церкви Бесконечности у них под носом, а никто и не в курсе.

Любой – пациент из клиники, кто-то, мимо кого я проходил в кафе, шапочный знакомый, с которым я когда-то перекинулся парой слов, – любой из них может меня узнать. Я даже дышать боялся. Казалось, стоит кому-нибудь выкрикнуть: «Пак Мухён здесь! Вот он!» – и все, конец. В моем воображении самым вероятным предателем был человек, который легонько хлопнул меня по окаменевшему плечу и, улыбаясь, сказал:

– Ты выглядишь милым, даже когда напуган до смерти. Но трясет тебя, конечно, знатно.

Я опустил голову, делая вид, будто рассматриваю заложников, лежащих у моих ног. Я дрожу? Да. Да, наверное, дрожу. Но, к счастью, вокруг такая суматоха, что Элизабет и ее свита пока на меня не смотрят.

Тем временем заложники разглядели под слоем запекшейся крови Син Хэряна и зашептались:

– Эй, это же Син Хэрян, да?

– Глянь на его рожу!

– Сина тоже взяли!

Несмотря на связанные ноги, они попытались дотянуться до него и пнуть. Что, серьезно? Прямо сейчас, в такой ситуации? Вам заняться больше нечем?

Я вскинул винтовку и отогнал от Син Хэряна самых рьяных. Услышав шум, Элизабет повернулась и скользнула по нам равнодушным взглядом. Потом сказала:

– Пора наверх.

Большинство сектантов, охранявших Вторую подводную базу, уже успели эвакуироваться. Если считать меня и Чжэхи, то оставалось человек семь. Я ожидал, что будет человек двадцать, а по факту – в три раза меньше. Ближе всех к заложникам стояли трое в балаклавах и мы с Чжэхи.

Дэвид мельком взглянул на мою рваную футболку, потом обратился ко всем пятерым:

– Дернутся или откроют рот – стреляйте.

– Есть! – быстро отозвался Чжэхи.

Я молча кивнул, вспомнив, как Син Хэрян велел мне поменьше болтать. Опустил голову пониже, чтобы не засветить лицо, положил указательный палец на спусковой крючок и сделал вид, что внимательно слежу за заложниками, которые только что подняли шум.

Я уже готовился к тому, что Дэвид вот-вот спросит, какого черта у меня футболка вся в дырах, или велит снять бейсболку и опустить балаклаву, чтобы посмотреть на лицо… Но он не стал тратить на меня время. Похоже, забота о безопасности группы была у него в приоритете.

Остальные начали заходить в главный лифт, и Дэвид, оторвав от меня взгляд, последовал за ними. Я мысленно умолял: не смотри на меня, просто уходи… Сердце бухало где-то в ушах. Когда Дэвид скрылся в лифте и двери за ним закрылись, я чуть не рухнул от облегчения.

Похоже, у меня кишка тонка для такого рода дел. Надо поскорее избавиться от винтовки.

Я ткнул прикладом в задницу одного из заложников, который не переставал обкладывать Син Хэряна всеми возможными оскорблениями. Сработало – он тут же замолк. Видимо, подумал, что я и правда могу выстрелить.

– А говорил, что не будешь в этом участвовать, – с весельем в голосе заговорила сектантка в балаклаве с жутким красным черепом.

Она явно узнала Чжэхи, который стоял рядом с открытым лицом.

– Мне стало скучно. Кстати, а с чего вообще начался пожар? – спросил Чжэхи с таким невинным видом, будто и правда ни сном ни духом.

Я стоял рядом и поражался его актерскому мастерству. Серьезно, Чжэхи? Ты же лучше всех знаешь, что случилось!

Женщина в балаклаве с черепом ответила:

– Без понятия. Какой-нибудь дебил, наверное, сигарету швырнул.

– Судя по тому, как орал Майкл, горит не по-детски.

– Видел Дэна, который за автоматами следил? Этот идиот полез тушить пожар и умудрился подпалить себе руку. Орал так, что уши вяли.

– Вот блин. Такое шоу, и без меня?

Они беседовали, как старые приятели, а я краем уха подслушивал. Со слов сектантки, после начала пожара они попытались его тушить, но только раздули еще сильнее. Пламя перекинулось на два соседних склада и теперь угрожало добраться до нефтяных труб и даже выставочного зала, поэтому всем и приказали срочно эвакуироваться.

И тут меня как током шибануло. Что, если из-за устроенного мною пожара сгорит вся Вторая база? От этой мысли совесть меня просто поедом ела.

Женщина в черной балаклаве, которая до этого молча стояла в стороне, вдруг сказала:

– Нам тоже пора.

– На каком лифте поедете?

– На Центральном.

– А мы с ним возьмем тот, что справа. По пути захватим конфеты из автомата.

При этих словах Чжэхи кивнул в мою сторону.

Я как раз развернул леденец, который забрал из кармана убитого, и сунул себе под балаклаву.

Услышав шуршание обертки, сектантка тихо протянула:

– А-а, ясно. – Похоже, решила, что я молчу, потому что занят леденцом. – Тогда увидимся наверху.

Я едва заметно кивнул. Мы с Чжэхи, чтобы не вызвать подозрений, действительно направились к автомату. Чжэхи, не теряя времени, с ходу принялся лупить по бедняге прикладом. Я стоял рядом и даже не пытался его остановить. Тем временем трое в балаклавах и двое без, охранявшие лифт, проверяли, все ли зашли внутрь.

Автомат, взвизгнув, наконец выплюнул пакет с леденцами. Чжэхи нагнулся, взял его и, не оборачиваясь, спросил:

– Они ушли?

– Да. Сели в лифт и уехали.

– Тогда и нам пора, спаситель.

– Да, сейчас освободим заложников и…

– Нет. Давай забудем о Син Хэряне. Сбежим вдвоем, ты и я.

– Что?

Что он сейчас сказал? Я точно не ослышался?

– У нас есть оружие. Никто не знает, кто мы. Если сейчас сядем в этот лифт, попадем прямиком на Первую базу. А там, может, и вовсе слинять удастся. – Чжэхи криво усмехнулся и начал запихивать в мой карман горсть конфет. – Если пойдешь со мной – все у тебя получится. – А потом вдруг выдал целую тираду про свою команду: – Говорят, у Син Хэряна руки по локоть в крови. Ты и сам видел, как он орудовал ножом в туалете. Обычный человек так легко на убийство не пойдет. Со Чжихёк с Пэк Эён ничем не лучше. Стоит ли стараться ради таких людей? А заложники только мешаться будут. Меня уже тошнит от обычных эгоистичных людей.

Я вдруг подумал, что Чжэхи, судя по всему, сам никогда никого не убивал. Или просто не берет в расчет тех, кто погиб сам, без его прямого участия.

Но есть кое-что, чего Чжэхи обо мне не знает. Я убивал. Много раз. В других итерациях, в другом времени, которого уже никто не помнит. Но я – помню. Помню всех, кого убил, всех до единого, до сих пор.