Да не назовёт Алекс свою любимую тётушку ни сукой, ни шлюхой! Он благодарит её своей горячей юной пылкостью за помощь в познании запретного. Понимает её ответственность и понимает, что она не должна так делать. Ощущает её вину перед обществом, потому что и он будущий член этого самого общества, абсолютный конформист, внешне разделяющий все общественно принятые нормы. Вовсе никакой не сексуальный реформатор.
Поэтому он думает так: «Ты наносишь общественно нетерпимый ущерб моей юности. Но я прощаю тебя, так и нужно было сделать, потому что дико приятно, и техника молодёжи здесь… ну, понятно, не альтернатива. Но прощаю только в отношении меня, а не вообще глобально. Но общество тебя не извиняет. Я будущий полноправный член общества и должен тебя осудить. Ты согрешила, своей доступностью загнала меня в такую ситуацию».
И тогда он берёт на себя права общества. Она не поощряла, но и не запрещала. Не сопротивлялась. Не запрещать — на языке «взрослый — ребёнок» означает поощрять.
«Я от имени общества должен тебя наказать. Например, выпороть. Почему так? Ну, потому, что мне это вдруг почему-то захотелось. Ты взрослая, тебе виднее, а я просто так чувствую. Пока буду пороть твою попку, моей письке будет приятно. Вот почему так — не знаю, ты должна лучше знать. Твоя попка меня сильнее возбуждает, когда становится красной. Ну, это-то и мне понятно. Мы учимся в современной школе. Там общая иннервация, массаж ремнём вызывает прилив крови, в том числе и к половым органам».
Впрочем, а почему, собственно, «в том числе и»? А если вдруг массаж попы именно для того и заложен природой в наше подсознание, чтобы вызвать прилив?
Прилив крови к спермоприёмнику должен повысить шансы на благополучное зачатие.
«Спермоприёмник! Пелевина начитался?» — фыркнет интерактивный читатель. Да. Не претендую на авторство, вот ссылочка: «Были религиозные моралисты, заставлявшие женщин прикрывать специальной тряпочкой не только спермоприемник, но и гипнотабло» (Виктор Пелевин).
Высшая, в собственном подростковом представлении Алекса, мера насилия над телом; ведь порка в семье для многих была исключительной мерой детского наказания. И, видимо, достаточно эффективным методом воздействия, потому что всё, что ею не лечилось, тянуло уже на явный криминальный уровень. А ещё это наибольшая, с точки зрения ребёнка как нижнего по возрасту, степень контроля над чужим телом через право пороть.
«Таким путём ты будешь больше моя, а то я боюсь, что ты просто играешь, это почему-то просто для тебя не более чем забавно, и ты не понимаешь, что я всерьёз?»
Он бьёт её от захлестнувшего желания взять всё, что она может дать. В том числе Ощущения Человека, Причиняющего Боль Любимому. Или просто Желанному. О существовании такого желания он никогда не знал и не задумывался, что это есть в нём и может доставлять ему удовольствие.
Оно у Алекса возникло. Хотя, вообще-то, никогда и не возникало. У него оно было всегда. С первым детским воспоминанием. С пониманием, что тёплое, что холодное, что свет, а что тьма. Эти корни тоже там, в той тьме, из которой выныривает в двух-трёхлетнем возрасте наше сознание, а дальше зачатки как бы разворачиваются, раскрываются и становятся осознанными желаниями в отношении конкретных живых людей. Некие оформленные потребности, корнями уходящие в младенческую несознанку. Восхождение от абстрактного к конкретному, как отмечалось выше. Эх, дедушка Фрейд!
Короче, Алекс получил от природы ту психическую и эмоциональную составляющую, которой отличаются истинные носители тематического восприятия от тех, кто, высунув язык, его тщательно симулирует, сверяясь с первоисточниками. Ведь есть же такая практика, для достижения каких-то иных целей. Многим это явление интересно достаточно абстрактно.
У Алекса всего лишь появилась возможность воплотить свои желания в жизнь. Дальше надо, по логике, описать, каким образом осуществлялась у них с Алёной DS— и SM-активность, а я это делать отказываюсь. Уверяю, любой интерактивный читатель сам в состоянии домыслить. Тем, кто этим не одержим, читать описание без надобности. А если кто интересуется, то всегда захочет внести в процесс именно свою особенную нотку. Не верите? Уверен, что следующий пассаж сможет продолжить любой адепт БДСМ.
«Она сама достаёт из джинсов ремень. Глаза встречаются. Поток биоэнергии через зрачки глаз! Единение в понимании дикости и торжественности момента… Осознание, что им обоим доступно ощущение чего-то того, что недоступно большинству. Но они-то другие! Ну как объяснить дальтонику, чем синий цвет отличается от зелёного? В любом случае вызовешь непонимание и раздражение. Или даже подсознательное желание набить тебе морду — что издеваешься, гад?! Как же было бы сложно жить с полноценным зрением в мире не различающих цвета собак! Весь мир чёрно-белый, сомнений нет. А тебя — в психушку…»
Стоп, что-то пошло не туда. Я ведь совсем не так хотел написать. Или всё же так. Как там в «Зелёном слонике»? Пахом рассказал, как он первый раз в жизни потрахался: «Выпили портвейну и потом поебались». А теперь можно смеяться над тем, что даже ожидание рассказа приблизительно такого качества вызывает поначалу интерес у его визави. И совсем не гротескно звучит предупреждение Пахома: «Да хули, я сейчас расскажу, блядь, шишка встанет, потом будем тут, блядь, малафить всё…» А ведь самое интересное, что и встанет. Мало той шишке зачастую-то и нужно. Спасибо, Светлана Юрьевна, за вашу картинку. Вы великий режиссёр. Чётко и достоверно. Достоверно именно то, что если кто-то сообщает, что сейчас расскажет, как он первый раз в жизни потрахался, то это всегда возбуждает внимание и рождает некоторое напряжённое ожидание.
Ну, по сравнению с Пахомом наш Алекс в физиологическом состоянии, достигаемом алкогольным опьянением, чистый соловей: так цветасто рисует, что пальцы еле по клаве за ним успевают. Что там Эмманюэль Арсан! Алекс считает, что именно отношения с тётушкой, которые он сумел подростком пройти до конца, и определили его характер в будущем. Он понял, что существуют женщины, с которыми чем более властно и нагло действуешь, тем они со всё большей готовностью согласны под тебя прогнуться. Надо только уметь их вычислить по каким-то внешним критериям.
На определённом этапе взросления отношения с тётушкой потеряли для Алекса актуальность. Возникли сверстницы, а потом и моложе; всегда так бывает. Он теперь красивый мужчина с сильным властным характером. Он ещё научился с каждой выбирать нужную дистанцию и степень погружения в Тему. Поэтому я его и называю Bel Ami: он может подстраиваться под дам, а не полностью подавлять властью гендерного диктата. Быть грубым верхом могут многие, а Алекс — немного особенный.
А тётушка Алёна опять вышла замуж. За владельца небольшого магазина, намного её старше, и вполне в жизни устроена. Вот такой конец жизненного эпизода.
Рассказ записан практически со слов Алекса, очень мало что переделано. В данном случае мне потребовалось поднять дополнительный пласт информации, чтобы добраться до мотивов нижней. Думаю, мысль о наказании тёти за нарушения общественной морали, как это прозвучало в рассказе Алекса, пришла ему в голову уже во взрослом возрасте: он задним числом приписал изощрённую мотивацию себе в юности. Боюсь, на момент тех действий им двигали более простые желания. А это попытка лишний раз для меня или, вероятнее всего, для него самого улучшить себя в прошлом.
Думаю, что тётя Алёна была в своей нижней позиции только по отношению к племяннику, из-за каких-то не совсем поддающихся моей интерпретации чувств. Я таких тётушек в жизни не встречал и не буду эти чувства описывать, а то для просвещённых или искушённых покажусь недостоверным. Наверное, у них не было достаточного разрыва в возрасте, чтобы возникли какие-то более жёсткие границы. А интерактивный читатель волен иметь своё мнение. Мне трудно представить себе в роли нижней Алекса не только ту тётушку, которую я никогда не видел, но и одну из его девушек, которую наблюдал вживую.
