Практически у всех нас в детстве были «друзья по родителям». Родители приятельствуют между собой и стремятся к тому, чтобы и дети тоже дружили; тем более, если они сверстники. Но не всегда получается. Ребёнком я был полностью погружён в проблемы своей дворово-школьной компании, а мальчик Серёжа, живущий где-то за несколько остановок на метро от меня… ну, не до него было. Мы с ним вместе пытались заниматься в одной спортивной секции. Он увлёкся от души, а я, скрипя зубами, уступил нажиму родителей и в скором времени забросил.

Но был один постоянный момент — совместное посещение с ним бассейна два раза в месяц. Бассейн самый обычный, совковый. А вот душ после него меня смущал. Мой товарищ совершенно беззастенчиво снимал плавки и мылся голым, что для десяти-двенадцатилетнего мальчика по понятиям того времени очень стрёмно. Я-то стеснялся, ополаскивался в душе в плавках. А затем их в раздевалке быстро переодевал, отвернувшись. А Серёжа мылся голым, с шампунем и мылом, как в бане. Возможность увидеть его голую письку гнала меня в кабинку душа напротив. Нечасто я в том возрасте видел это место у сверстников…

Серёжа не понимал моих мотивов — думал, что так проще общаться. Я рассматривал его безволосый кончик и думал, что у меня без эрекции больше. А в двенадцать лет эрекция уже была, причём ещё какая! Когда мой «товарищ по маме» намыливал голову и зажмуривался, появлялась возможность в упор рассмотреть интересующий объект. Конечно, в том возрасте я руководствовался чистым любопытством: было интересно рассмотреть чужую письку и сравнить со своей. И ещё, поскольку приходилось это делать украдкой, я испытывал странные чувства: непонятную стыдливую похоть, переходящую в брезгливость (всё же мальчик для меня был несексуальным объектом), или же брезгливость, переходящую в похоть. Но сердце в такие моменты билось сильно.

Уже подростком я как-то пришёл с родителями к ним в гости, а Серёжа маялся уроками. И я написал за него сочинение по Достоевскому. Точнее, писал он, а я сидел на диване, грыз яблоко и надиктовывал. Он получил «пять с плюсом» и проникся ко мне невероятным уважением на всю жизнь, а его родители выразили восторг моим: «Он ведь даже ни разу не сбился, не поправился и никуда не заглянул!»

Мой товарищ был хороший парень. Хороший парень — не профессия, но востребованную профессию он тоже получил. Его дочка родилась, когда ему едва исполнилось двадцать два. Отцовская ответственность заставила внимательнее отнестись к своим служебным обязанностям, стимулировала служебный рост. Гуманитарии порой считают технократов ограниченными. Но Сергей — мужик продвинутый. С ним можно говорить о футболе, инжекторном двигателе, космогонии или даже произведениях Камю — он показывает достаточный уровень компетенции. Но тонкости восприятия мира ему всё же не хватает.

Я никоим образом никогда не посвящал Сергея ни в какие свои интересы. А от всех скользких тем уходил, рассказывая анекдоты. Господа технократически мыслящие, негибкие, абсолютно добропорядочные натуралы. Респект вам и уважуха! Полезно иметь вас в друзьях. Такие товарищи реально помогают в разных жизненных ситуациях и никогда не предадут.

Он регулярно мне звонил, спрашивал, советовался, приглашал в гости, в сауну, на футбол, на рыбалку. В девяти случаях из десяти я отказывался. Но вот однажды, когда я находился в Германии, его звонок пришёлся очень кстати. Дело было летом, он отдыхал с женой и дочерью около Анталии, а мне по рабочим вопросам надо было из Германии слетать в Турцию. Конечным пунктом поездки являлся Стамбул, но я намеренно решил, что полечу через Анталию. В Анталии у меня была запланирована деловая встреча, а поскольку рабочий график я строил сам, ничто не мешало потратить пару дней на отдых в отеле с семьёй друга.

Так получилось, что в Германии у меня случилось несколько дней полного сексуального воздержания: и не с кем, и некогда. Хотя возможности были, в том числе и по Теме, но надо пиликать полтора часа в другой город, и обратно — столько же. Я думал о деле, а сексуальная неудовлетворённость упорно выворачивала мозги, вклинивалась в рассуждения. В самолёте мысли были тоже самые сексуальные. Я купил место в чартере, их иногда продают и довольно дёшево. Уже конец туристического сезона, и «туда» желающих меньше, чем «обратно». Выглядел как придурок в костюме среди раскрепощённых довольных людей, летевших на море. Сидел с левого края. И через проход, и справа вольготно располагались голоногие молодые девицы. У многих, да и у меня, перелёт весьма стимулирует эрекцию. Видимо, из-за перепада давления.

Прямо в аэропорту меня встретил человек, который хотел перехватить меня ещё до основных переговоров. Что нужно от меня турку? Он банально хочет увеличить цену своей посреднической услуги, но так, чтоб не узнал партнёр. Тот в Анкаре, он лоббирует там вопросы с чиновниками. Я ни на какие хитрости не пойду; один раз свернув на кривую дорожку, можно попасть как в зависимость, так и значительно сузить для себя возможность манёвра. Но турки замечательны в своих восточных приёмах. Ему почему-то кажется, что меня возможно переубедить обходительностью.

Меня приглашают в интимный турецкий кабачок «не для всех». Стараются подлить побольше их «ракии» (муть та ещё!). Очень острые закуски, прекрасная баранина. Всё это — дополнительные моменты, острая пища тоже стимулирует эрекцию, а мне и так уже хватит. Но вот турецкую порнуху — танец живота — показывать совсем не следует. У меня уже так ноют все причиндалы, так рвётся наружу то, что должно выходить из здорового организма почаще. Слишком большое испытание. И как же хороши мускулистые, тренированные животы! Засовываю денежку под резинку, трогаю животик. Эх! А этот Ахмет смотрит и улыбается. Что ты, гад, лыбишься? Тебе ж то, что под столом, не видно. Или меня глаза выдают? Или дыхание? Штанга. Надо всё удовольствие оплатить самому, чтобы решительно отказаться от его предложения.

Я заехал на такси в отель, где отдыхала семья друга, почти в темноте, когда солнце по резкой южной дуге уже погрузилось за горизонт. Семью своего приятеля решил не искать, состояние у меня выжатое. Перед завтраком постучу в номер. Ох, и гадость эта ваша ракия! Резкая смена климата, кондиционер не помогает. Лежу в номере, потею. Сумасшедшая эрекция, образы роятся в голове. «Завтра посмотрю, если тут есть флирт, хоть и маловероятно, — обращаюсь в духе творения Альберто Моравиа “Я и Он” к своему члену. — Тогда мы в дамках, а если нет… Но попозже».

Заходить в номер Сергея поутру не пришлось. Дотошный приятель сам выяснил у портье, где я остановился, и разбудил меня точно в девять утра телефонным звонком. Башка после вчерашнего была квадратная, я встал, принял душ и сразу — к ним на завтрак. Да, всё как всегда; только залысины у Серёжи стали чуть больше, а его жена — чуть потолще. Но что это? Дочке их Инге уже шестнадцать, а не двенадцать, как было в последний раз, когда я её видел. Ну ни фига себе! Ну и Инга!

Сначала я посмотрел на неё строго-доброжелательным взглядом друга папы, потом косым, заинтересованным взглядом стыдливого развратника и лишь потом… отдал себе отчёт, что девочка-то весьма созрела и от половозрелой ну ничем не отличается. А какая фигура! Стоячая грудь под футболкой — лифчик не нужен пока, разве что купальный. Тренированный живот не хуже, чем у вчерашних танцовщиц. Да что там — лучше! А длинные ноги с рельефно подкачанными мышцами ноги! А красивый оттопыренный компактный зад! Всего год как перестала заниматься художественной гимнастикой, а ведь гимнастика — не только тренированное тело, это ещё и особая пружинистая походка, как у балетных, и невероятная гармония во всём.

Однако всё можно ещё как-то пережить, но вот её шортики… Когда Инга встала со своего места и направилась к шведскому столу, показав джинсовую попку во всём её великолепии, у меня спёрло дыхание.