Много своеобразных и неоднозначных историй хранит Католическая церковь. То, что иногда про неё узнаёшь, — всего лишь тень реального. Сколько унесено в могилу нераскрытых тайн! Парни или девушки — я так и не понял, кого готовило духовное заведение, — привязывались к этим приспособлениям, очевидно, не только для физических наказаний.
Есть у человечества некоторое усреднённое подсознательное понятие о приспособлении, которое было бы удобно для фиксации нижней или нижнего. С обеспечением возможности оптимально конфигурировать положение тела путём придания позы, удобной для применения всех мыслимых девайсов при стандартных флагеллянтных действиях. Положение, которое предусматривает также условия для совокупления с зафиксированным телом в трёх позициях.
Именно как такие приспособления и выглядели сиденья и скамьи. Примерно так похожие агрегаты конструируют сейчас любители по всему миру, не сговариваясь между собой. Только тогда это была не экзотическая спецтехника, а принадлежность интерьера. И крепёж для фиксирования был именно там, где он и предполагался и где сохранились его остатки. Потёртая, почти истлевшая кожа. Сколько тел она помнит, истязаемых ночью при свете свечей! И то, что с наказуемыми делали потом… Ох, неслучайно ножки пыточных конструкций намертво прикреплены к сиденью кованым железом! Иначе расшатались бы при многовековом интенсивном использовании.
Искушённый ум современника проник в грязные тайны прошлого. Вот уж точно не современный человек изобрёл станки и способы фиксации тел для получения удобства для верхнего. Возможно, раньше причинялись более жестокие страдания, а удовольствие от них было по-настоящему скотским. Умели себя извращённо позабавить наши предки! Не было «Варкрафта» и «танчиков», и разных нехороших порноклипов как средства сублимации животных инстинктов. Всё вживую или в фантазиях.
Вот, к примеру, у маркиза де Сада были фантазии, и он ими удовлетворялся за неимением лучшего. И кто-то клянёт его до сих пор и лицемерно замалчивает существование примитивов-реалистов, которые жили не талантливыми записками и философскими мыслями, а реальным процессом, каким бы зверским и неправдоподобным он ни казался через толщу веков. Мысли того же самого де Сада воплощали, как бы сказали медики, in vivo. И было таковых в прошлом… ну, тут пусть интерактивный читатель сам домысливает, сколько. Напишешь «миллионы» — тебя примут за сильно двинутого; напишешь «тысячи» — покривишь душой против собственного мнения. Можно иметь мнение политкорректное и для любого вкуса всеядное. Всеядные блюда всегда немного пресные. Я не хочу быть пресным.
Праотцы извращались в бесконечных пытках, и нефиг стыдливо покрывать их деяния завесой молчания. Достоверные, документально подтверждённые доказательства из прошлого несколько последних поколений пытались лицемерно усреднять, искажать и замалчивать. Как ненужный для будущего багаж знаний.
«Аффтар, тебя опять куда-то занесло, — нетерпеливо скажет интерактивный читатель. — Это всё к чему?» А к тому, что даже просвещённая фантазия XXI века, подкреплённая богатыми финансовыми и технологическими возможностями, не создала никаких новых девайсов и атрибутов. Все те же самые приспособления, которые были известны древним. Только это уже игрушки в натуральную величину для продвинутых девиантов, а не средства для бесчеловечных пыток и подавления личности. Форма осталась той же, но изменилась суть.
Предметы, которые увидел Алекс в этой потайной комнате, — приблизительно те же самые, что мне довелось лицезреть в культовом заведении той европейской католической страны. Разве что материалы другие. Где-то около десятка разных устройств, которые для эргономичности изменяемы по высоте. Горизонтальные и уступчатые поверхности, оптимизирующие действия верхнего при сексе во всех позициях, с точки зрения удобства движений и минимума энергозатратности. Косой крест, что-то вроде седла и гимнастического козла, приспособления для растяжек…
Хозяин объяснил Алексу некоторые устройства весьма лапидарно: «Здесь кладётся так и делаешь так. Понял?»
И в этот момент в дверях возникла Юлия Олеговна. Модельные туфли на высоких шпильках. Элегантное платье, откровенное, короткое; его ещё называют коктейльным. Плечи полностью обнажены, ткань словно стекает с груди в меру прозрачными водопадами. Нижнее бельё хотя и не бросалось в глаза, но немедленно угадывалось соблазнительными очертаниями более тёмного цвета. Скажем так, бельё не повседневной носки. Узкий слип и кружевной лифчик. Очень сексуальная дама. Алекс моментально оценил её, а она это без труда прочитала. Качественный салонный макияж. Художественная причёска от дорогого визажиста. Оказалось, волосы-то у неё очень пышные и вьющиеся, при первой встрече она их как-то чуть ли не в пучок назад собрала, да и косметику в тот раз применяла весьма сдержанно, в утилитарно-корпоративном стиле.
Юлия Олеговна улыбнулась Алексу и чуть кивнула, но ничего не сказала. Подошла к мужу и прижалась к нему, а Хозяин обнял её за плечи. Они стояли и молчали.
Алекс понял сигнал и решительно стал раздеваться. На самом деле присутствие Хозяина несколько смущало, он никогда в жизни, несмотря на свой развратный и циничный взгляд на вещи, не участвовал ни в каких групповухах; тем более никогда демонстративно не обнажался перед старшими мужчинами. Но то ли диковинная обстановка и приглушённый розовый свет, то ли вся пикантность ситуации его возбудили. Алекс аккуратно сложил одежду на стоявший у стены табурет с кожаным сиденьем, снял трусы и, расправив плечи, застыл с пришедшим в боевое положение органом. Для верности чуть напряг мышцы и кубики на животе, как делают бодибилдеры.
Хозяин помог Юлии Олеговне освободиться от платья, подвёл к стоящему в центре комнаты, прямо под гламурным светильником, станку. Юлия Олеговна примостилась коленями на мягкие подставки-ступеньки, ноги получились чуть разведённым, и легла животом на слегка изогнутую для удобства тела мягкую поверхность станка. Потом Хозяин снял с неё туфли, хотя, на вкус Алекса, их следовало бы оставить. Он лично закрепил ей ноги кожаными ремешками — щиколотки и бёдра. А потом, обойдя станок, зафиксировал протянутые руки. И отступил в сторону, всё так же не говоря ни слова.
Алекс понял, что ему предоставляется свобода действий. Но в какой степени? Не получив конкретных инструкций, он не отважился рисковать. Не самая благоприятная ситуация для раскрепощённого тематического разврата. И хотя на столике рядом со станком лежали всяческие SM-девайсы и фаллоимитаторы, он осторожно приблизился со спины и прижался телом к телу, чтобы Юлия Олеговна почувствовала его желание.
Для начала погладил Юлию Олеговну по голове, затем растрепал волосы. Обратив внимание на то, что в поверхности станка предусмотрен разрыв, благодаря которому обеспечивается доступ к груди, расстегнул лифчик и обхватил тело с боков, осторожно стискивая оголённую плоть. Грудь была твёрдой, а соски колючими. Далее Алекс перевёл руки на бёдра, погладил их и, зацепив слип большими пальцами, плавно потянул вниз.
Алекс не слишком-то живописал подробности того, что они там делали. Сказал, что всё это софт, плётки какие-то шёлковые, следов на теле не оставляют. Большинство действий, известных из БДСМ, не сами действия, а их практически безболезненная имитация. Все средства фиксажа — что-то типа наручников, зашитых в бархат. Есть и настоящие девайсы, но их по отношению к Юлии Олеговне не применяют.
Тогда, в первый день интимного знакомства, он отдал все силы, остался ночевать в отведённой ему комнате, и назавтра игры продолжились в разных позициях. Периодически у Хозяина звонил телефон, и заказчик сессии выходил, оставляя Алекса с Юлей Олеговной наедине. Хозяин вообще практически не проявлял никакой активности, даже не разделся.
«Я мог бы что-либо делать, как хочу, только если ей завязать глаза. Она управляет своим взглядом. Доминирует по факту как бы она. И всё по её сценарию», — сообщил Алекс. Он крайне скуп на подробности. Видимо, искусство гипноза было задействовано, чтобы подстраховаться. То, что Алекс любит поговорить на разные нежелательные темы, было замечено не только мной. Он как-то напрягается, если пытаешься разузнать побольше. Даже лицо у него меняется, когда он говорит о Юлии Олеговне. Видимо, привесили ему на язык солидную гирю.
