Работа по фаллическому культу, которая ей досталась на втором курсе, — на самом деле вовсе не из-за болезни. Когда распределяли курсовые работы в сентябре, она неделю находилась с одним из клиентов на его вилле в Марбелье. Справку она купила. Зато заработала тогда очень прилично. «А куда смотрели её родители?» — возмущается интерактивный читатель. Родители были в курсе, что она подрабатывает в свободное время внештатным референтом в одной крупной фирме, о чём и свидетельствовала соответствующая запись в выданной куратором трудовой книжке.
Можно, конечно, начать излагать про неё рассказ в стиле «узнал тогда-то», «подумал то-то», «встретились», «она по этому поводу сказала».
Жизненно, но невероятно занудно. Кроме того, надо как-то отразить содержание моей очень долгой беседы с ней как раз на тему размера и мои мысли по этому поводу. Но поскольку режим у нас интерактивный, поэкспериментируем и выберем более вольную и современную форму. Я представляю все имеющиеся у меня факты, как если бы узнал их от неё во время интервью в режиме записываемой видеоконференции. Причём она в этом виртуальном интервью проявила бы несвойственную в её реальной жизни откровенность. Иначе мне никак не разрулить: содержание нарратива критически сложное. Разнородной информации много, изложение распадается, вот и приходится осваивать инновационные приёмы, чтобы получилось наименее коряво. «Эх, аффтар! Если бы корявость была единственным твоим недостатком…» — вздыхает интерактивный читатель.
На самом деле Алиса не упомянула бы в рассказе и половину описываемых событий своей жизни. Но мы и не скрываем, что интервью постановочное. А интерактивный читатель представит себя интерактивным зрителем ролика, размещённым, предположим, на Ютубе. Нам всем не привыкать к постановочным интервью. По ходу изложения также будут приведены строчки из её электронного дневника.
«Видеоконференция уже для всех давно опостылевший режим, — говорит один интерактивный читатель. — Нам был обещан нарратив без фантазий». Судя по всему, он только что оторвался от прочтения комикса. Оставим его выпад без внимания, а остальным предложим настроить воображение.
Мне полегче, я могу себе представить Алису, разглядывая лежащие у меня на столе её фотографии. Я вот, к примеру, уже вижу её на мысленном экране, в домашних шортах, майке и в наушниках. Она очень просто одета и естественно выглядит. Макияж практически не заметен, выгодно подчёркивает природную красоту. Для интервью она выбрала спальню; видимо, там привычнее себя чувствует. Освещение приглушённое — ночник на прикроватной тумбе, но он в кадр не попадает. Она поставила свой лэптоп на туалетный столик перед зеркалом. Свет от ночника под углом отражается от зеркала и освещает её. Но она же профессионалка. Она не подносит лицо близко к экрану, а то какие-то детали при более близком рассмотрении не покажутся совершенными. Кроме того, камера при приближении несколько искажает лицо. Поджав одну ногу, сидит в кресле так, чтобы можно было рассмотреть весьма неплохую фигуру. Но старается не для меня. Профессиональная привычка себя подавать. В конечном счёте, мы — и я, и интерактивный читатель, — видим только буквы. И это, кстати, важно.
Маленький технический момент. Какой бы ни получилась видеоконференция, передавать её мне всё равно придётся именно буквами. Мы ведь можем только так общаться с интерактивным читателем. Мне почему-то не хочется, чтобы при буквенном отражении диалога у меня с ней совпадал шрифт. Так что выделяю разными, дабы не создавать путаницы. Если передать ей рассказ и выделить то, что она говорит, курсивом, то пойдут простыни в наклон, читать которые весьма относительная радость. Глаза напрягаются больше.
Как правило, берущие интервью отдают стандартный шрифт интервьюируемому, а сами выбирают другой по своему темпераменту и стилю, если иное не установлено редакцией. Если интервью берётся у важной персоны, от которой неуместно отвлекать внимание, то чаще всего используют такой шрифт, обычный курсив, чтобы подчеркнуть: у меня поза прогнувшись, я сам не важен и не заметен. Иногда выбирают такой шрифт — полужирный, но чуть поменьше. Его используют жёсткие и уверенные в себе инициаторы интервью. Тогда читатель цепляется глазами за островки вопросов и обращает больше внимания на личность журналиста. Бывают, правда, жёсткие прогнувшись — это такой шрифт. Они говорят: нас заставили прогнуться, а так, вообще-то, мы жёсткие, но за определённую плату обозначим себя так, а вас представим ТАК. Или, может, даже ТАК. Но вам придётся доплатить ещё.
Раз она у меня забирает рассказ «первым номером», пусть подоминирует, а я прогнусь с этого слова и буду писать обычным курсивом. Уважаемые интерактивные читатели, если они что-то выскажут, также получат основной шрифт, а технические комментарии будут даны таким шрифтом. Иначе тут будет ещё больший винегрет, который уже не переварить.
«С завтрашнего дня прикажу своим сотрудникам писать докладные записки только курсивом», — замечает один интерактивный читатель. Он читает сей опус с позиции доминанта и не прочь перенять чужой опыт.
Хочу сказать, что она рассказывала мне достаточно много и достаточно откровенно, особенно когда мы с ней обсуждали фаллический культ и важность размера для жизни; был отдельный, очень долгий разговор. Но его содержание — далеко не всё, что она скажет в предлагаемом постановочном интервью. Тут интерактивному читателю, кстати, есть задание при просмотре воображаемой записи: определить, что сказала она, что мне стало известно от других, а что домыслено. Всего лишь дешёвая постановка, Карл! Заодно проверим возможность конвертации информации, полученной другим путём, именно в этот формат. При желании, в принципе, можно переложить таким образом что угодно, хоть «Трёх мушкетёров». Ну всё, а теперь смотрим на экран.
Веб-камера отражает меня, сидящего за столом в полуобороте к монитору и её на экране, понятно, видно похуже.
Привет, Алиса. Готова?
Только не задавай вопрос: «Могут ли проститутки иметь неудовлетворённые сексуальные желания?» Не включай дурака.
Нам с некоторыми интерактивными читателями достаточно своих неудовлетворённых желаний. Лучше послушать про удовлетворённые желания. Тема тебе известна, но изложи для начала систему своих взглядов на жизнь. Не надо про то, как ты до такой жизни дошла, это-то как раз мы уже знаем.
Начну я тогда, пожалуй, издалека. Один из умных клиентов рассказал мне еврейскую притчу: «Приходит вполне взрослый внук к деду. “Дедушка, мы же, евреи, в древности были полигамным народом. У меня три подруги, все нравятся мне, и всем нравлюсь я. Знаю, у еврея сейчас одна жена. О чём я пожалею больше, когда достигну твоего возраста: о том, что я такой грешник, если сделаю остальных двух любовницами, или о том, что упустил возможности это делать с тремя, оставаясь верным одной?” — “Когда ты достигнешь моего возраста, будешь очень сильно жалеть, что потратил на женщин столько денег, а даже толком ничего не можешь вспомнить”».
Чем старше, тем мудрее. Следуя логике возрастных понятий этого деда, внука следовало бы немедленно кастрировать, чтобы ему в старости не было мучительно больно за бесцельно потраченные деньги. Эдипов комплекс по-еврейски. Вселенская мудрость на угасании сознания, на подходе к горизонту событий. Вскоре могучий Альцгеймер перетащит дедушку через психическую сферу Шварцшильда, и очередной разум утонет в чёрной дыре. А мудрость-то дедушки совсем другого плана. В том, что любовь — это деньги; всё равно, за одну женщину или за три. Вопрос в том, когда ты это поймёшь. Точный прейскурант на удовольствие удаётся составить только тогда, когда потребительная стоимость получаемого товара начинает восприниматься абстрактно. А относительный прейскурант — намного раньше.
Отсюда уже мостик к объективной необходимости в будущем древнейшей профессии. Ты всегда сумеешь поменять свои деньги на любовь, если нет возможности получить её напрямую. Только не говорите, что современные сайты, форумы и социальные сети не дают такой возможности. Просто захоти и выясни, сколько что стоит. Ты погоди, доживёшь до возраста дедушки, и тебя озарит прозрение: аутсорсинг в любом случае дешевле. А шансы дожить до возраста дедушки у тебя самые большие. Ведь притча, скорее всего, не такая уж и древняя. До недавнего времени крайне редко кто доживал до возраста перехода через психический горизонт событий, где кончается сексуальное восприятие мира, и мог поделиться реально старческой мудростью. Подавляющее большинство покидало этот мир, обладая исправно работающей писькой.
