Мягкая на вид сине-белёсая хлопковая ткань. Наиболее белёсые — выступающие подшитые подвороты по краям ткани. Очень плотно обтянутые ягодицы. Чёткие маркёры границ коротких купальных трусов под шортами, перерезающих ягодицы, дуги прогиба ткани под их край. Стрелочки-складочки спереди. Две-три. Чуть разлетаются в стороны. А под ними, под этими шортами, тренированный низ живота — пах, наверняка расчищенный от кустика ещё пока редких жёстких волосиков. Хотя, если они редкие, это выглядит сексуальнее, чем подбритая кожа.
Её шорты на самом деле совершенство чьей-то эротической мысли! Какой-то самородок или профессионал придумал такую упаковку для хороших форм. Броско и интимно. Неприлично и по-детски целомудренно. Вот где острота эффекта! Трусы-то подростковые, а натянуты на взрослое созревшее тело. Упаковка придаёт провоцирующим формам свойство нераскрытого, но уже готового распуститься бутона. У бутона есть будущее — стать цветком. У самого цветка будущее только в вызревшем в нём семени. Благодаря потёртостям шорты совершенны.
«Совершенство должно содержать в себе небольшой изъян. Потому что все идеальное — безжизненно и скучно» (Барбара Стрэйзанд).
Папа, разуй глаза! Так дочке ходить нельзя. Её же все лапают взглядами, даже при изобилии голого мяса вокруг! Но вот есть категория людей, которая понимает секс очень буквально. Для них секс — это когда ключ в замочной скважине. Ведь не случайно начал с его письки под душем. Уверен, ему тогда и в голову не приходило, что я рассматриваю его членик, и у меня возникают какие-то мысли. А я сидел за столом, с отвращением смотрел на еду и жалел себя. Воздержание. Акклиматизация. Жара. Солнце. Перелёт. Острая пища. Давящее внизу живота желание. Юная гимнастка с безумно красивым телом — разве бывает лучше? Наглые, взрывающие мозг шорты. Ну что вы хотите? Хорошо, что мои собственные шорты цвета хаки такие просторные, что ничего особо не заметно.
Кстати, о солнце. Проглянув ранним утром, оно почему-то часам к десяти скрылось за ровными облаками. «Первый день такой, — сказал Сергей. — А то так палило… Передохнуть надо. Извини, мы пройдёмся к ларькам, глянуть на дребедень, что впаривают».
Вообще, я не планировал никуда идти, но Инга вывела из равновесия. Тупо прусь и страдаю. Постоянно хочется отстать и маньячить на её маленькую попку, обтянутую эротичными шортами. Да на неё каждый второй мужик оборачивается, если не каждый первый! А турки в упор сверлят своими наглыми глазами. Во мне коктейль сложнейших чувств. Товарищ детства под душем. Для меня абсолютно неинтересный ничем. И вот его писька, которую я тогда рассматривал, породила на свет такое чудо! И как теперь?..
В лавке одежды я как бы невзначай сближаюсь с Ингой. Между моим тоскующим членом и её великолепной попкой — сантиметров пять, считая слой ткани. Абсолютно непреодолимые пять сантиметров… И — опять, прогнать через мозг, закрепить словами то, что видишь.
Мягкая на вид, сине-белёсая хлопковая ткань. Наиболее белёсые — выступающие подшитые подвороты по краям ткани. Очень плотно обтянутые ягодицы. Чёткие маркёры границ коротких купальных трусов под шортами, перерезающих ягодицы, дуги прогиба ткани под этот край. Стрелочки-складочки спереди. Чуть разлетаются в стороны. Ямочка неуловимо обозначена — несмотря на пододетые купальные трусы, которые, конечно, ещё и с подкладкой.
Я не могу больше, меня мутит… Скомкано прощаюсь, разворачиваюсь и направляюсь в номер…
После обеда администрация задумала поработать над имиджем отеля. Попросила нескольких отдыхающих на фотосессию к бассейну. Я сижу под зонтиком и наблюдаю. Вежливо подходят менеджеры в белых рубашках и чёрных брюках. Что-то просят, выбирают объекты. Кто-то отказывается, но большинство согласны. Скучно и есть желание помочь отелю, раз здесь неплохо. А выбор-то у них вполне профессиональный. Интеллигентная немецкая дама преклонных лет в летнем платье. Безупречно уложенные волосы и очки Ray-Ben. Итальянская семья — ну вообще пастораль! Яркий волосатый папа в цветастой рубашке. Очень яркая мама с выпирающим бюстом, чёрные волосы, огромные глаза, яркие пухлые губы. А детишки — картинка: мальчик и девочка лет семи, чёрные и глазастые, бойкие и смешливые. И всё что-то тараторят на итальянском.
Но что это? Вот из дверей показалась Инга в своих пронзительных шортах; только вышла к бассейну, родителей ещё нет. Менеджеры сразу бросаются к ней. Она смущена, отказывается? Да нет, как потом выяснилось, хотела сходить в номер, переодеться. Но менеджеры, как могут, уговаривают остаться в том же наряде. Ценность улётных шорт на таком тренированном теле абсолютна — и менеджерам это понятно. Пожалуй, предельно возможная сексапильность.
Выходит Сергей, они обращаются к нему через русскоязычную аниматоршу. Сергей — ну сама непосредственность — польщён, что дочь выбрали в фотомодели! Я сижу чуть позади в углу, меня не заметили, а я не тороплюсь своё присутствие обнаруживать. Тут выясняется: они задумали снять Ингу рядом с долговязым плечистым парнем, видимо, из Дании. Уж такой он кучерявый блондин, в очках то ли от Джона Леннона, то ли от Гарри Поттера. Серёжа не видит подвоха. Ингу и этого парня располагают рядом на шезлонгах, приносят им замысловатые коктейли. Потом поза: стоя рядом, взявшись за руки. Парень хоть и немного по-юношески нескладный, но спортивный; живот тренированный, ноги мускулистые. Шорты белые, короткие, классические, как у молодого Бориса Беккера на Уимблдоне.
Я мрачно пью незатейливый турецкий «Эфес». Это вам не «Биттбургер», не «Кромбахер» и не «Пильзнер Урквелл», разливаемый в кабачках где-нибудь в пражском «Старе место». И тут замечаю, что сам становлюсь объектом наблюдения. Немка моих примерно лет, сидящая наискось и несколько сзади от меня. Она там с кем-то шпрехала, а теперь скучает одна. Всё просекла, корова. И выражает живейший интерес. Наблюдала за мной. Ну, конечно, я выставился глупо.
Как там, в анекдоте? «Публичный дом. Половой акт — 30 долларов. Наблюдение за половым актом — 50 долларов. Наблюдение за наблюдающим — 100 долларов».
В её глазах и улыбочке — игривое осуждение: ты же взрослый кобель, а то — детишки. И вообще. Quod licet Jovi non licet bovi. Я так прочитал в её глазах. А она может такой фразы и вовсе не знать. Да, я не датский мальчик двадцати лет. Нагло поворачиваюсь к ней. Грудь — третий плюс. Трусы — ну, даже не 40, а 42 на вид. Мягкий женский живот. Встречаюсь с ней глазами, она сразу улыбается: «Do you enjoy your vacation?» Отвечаю по-немецки: «Eigentlich bin ich erst seit gestern hier. War geschäftlich unterwegs und das ist ein kleiner Abstecher. Meine Freunde sind in diesem Hotel abgestiegen…» Намёк для интерактивного читателя, кто не шарит в немецком, воспользоваться гугл-переводчиком. Активнее отвлекайтесь от текста, разомнитесь. «Sie sprechen Deutsch, wie schn…» — говорит дама.
Далее мы с ней дежурными фразами обсуждаем комнаты, еду и аниматоров. Её почти всё устраивает, кроме вида из окна на хозяйственные постройки и на восток. Солнце нещадно палит по утрам, толстые занавески — она употребила слово «Lichtblocker» — не спасают. Кондиционер слабый, приходится рано вставать. Она здесь с подружкой, но та сейчас спит перед ужином. А ещё рассказывает, что её зовут Ульрике, что муж у неё работает в компании «Байер», что она поёт в католическом хоре, что у неё двое детей, что старший любит хоккей и фанат российской сборной. Внимание к случайной собеседнице изображаю на нижнем пределе вежливости, мне до её щебетания нет никакого дела. Тоскливо посматриваю в сторону Инги.
Съёмки закончились. Менеджер гостиницы торжественно выдаёт своим моделям «гонорар» — футболки с названием и эмблемой отеля. Я потом видел несколько снимков Инги и датчанина в уютных обнимашках на самой грани приличий: их напечатали и бесплатно дали папе. Он остался доволен. Я же крайне удивлён: почему он не видит сексуального подтекста? Ведь на всех снимках Ингины шорты можно рассмотреть во всех переливах возбуждающих линялых оттенков и складочек. Да и взгляд у неё… так не смотрят скромные папины дочки.
