Отец порет, а дочь… о чём она в этот момент думает? Вспоминает подсмотренное когда-то в ванной. У папы ребристый такой член, прикольно. Вот если мягкий проводок в изоляции накрутить на карандаш. Карандаш слишком тонкий. Палочку взять. Шахматная фигура? Не подходит. Ремень ожигает кожу, а перед глазами — вереница предметов, которые могли бы напоминать ребристый член.

Когда она рассказывала, я засмеялся. «Что, разве члены такие уж ребристые? Если и да, то как же должен был стоять у папы, чтобы можно было хотя бы мельком рассмотреть?» Она тоже смеялась. «Может, не так уж и сильно стоял. Ты знаешь критерий стоячести? Как на глаз определить?»

«Блики света с головки?»

«Нет, это бугор жёлоба».

Разобрался, что она под этим понимает. Оказывается, нижнюю сторону члена: канал, где мочеточник проходит. Вот специально не полез в Википедию, чтобы узнать, как изнанка хуя по-научному. Думаю, если я до своего возраста дожил без такого знания, то оно избыточно. По Викиной версии, настоящая эрекция тогда, когда участок с мочеточником настолько вздымается змейкой, что его не прожать пальцем. (Вспомнилось по диалогу, к изложению отношения не имеет.) У семейных пар для обозначения интимных зон и действий очень часто бывают выдуманные специальные слова, которые как бы придают интимному процессу понятную только им пикантность. Видимо, Вика про «бугор жёлоба» не только мне рассказывала.

…После десяти ударов папа бросает ремень и молча выходит из комнаты. Но в ванную разряжаться не идёт. Быстро одевается. Кстати, в парадный лучший свитер. И — уходит.

«Ты куда? Ты когда будешь?»

«По делам».

До неё почему-то доходит, что дела, скорее всего, любовница или проститутка, в которых он хочет разрядиться после перформанса нерадивой дочери. Вика в обиде на жизнь раздевается донага и удовлетворяет себя, раздвинув ноги на пуфике перед зеркалом. Она нравится мальчишкам, к ней многие пытаются приставать. Она всех отшивает. А вот папа почему-то не может быть «для неё».

Потом как-то, уже в более зрелом возрасте, когда в очередной раз невзначай показала трусики, отец спросил: «В кого ты такая?» Вика ответила: «В тебя. Наша мама ведь высоконравственная». Ещё подумала, но не произнесла вслух: «А мой папа вот может возбуждаться на маленькую дочку. Во какой! А дочка просто и есть дочка, его продолжение. Тоже может возбуждаться на папу».

После описанного эпизода (а похожих эпизодов было, как уже сказано, много) прошёл год и Вика поступила в платный вполне приличный вуз. Ещё раз повторяю: она способная ученица, а папа был достаточно обеспеченным. Грудь увеличилась, и тут она заметила, что стала пользоваться ещё большим вниманием мальчиков и молодых парней. И тогда решила: не выбирать одного, а набраться опыта. И пусть у неё будет дурной имидж, ей безразлично. Этот город слишком большой; не провинция, где все на виду. Она всё равно не хочет здесь жить. Для себя решила, что покинет Россию при первом удобном случае.

Она выбирала сама, с кем… Не всегда получалось… Знакомилась и в клубах, и просто на сайтах.

Однако тут надо внести ясность: так, как проявляют интерес парни к девушкам, так девушки в отношении понравившихся им парней себя, как правило, не ведут. Но Вика была нестандартной девушкой. Значительно более настойчивой, чем большинство. Она стала приставать к парням, как бы парни стали приставать к ней. Девушки, может, хотят не меньше залезть в штаны к симпатичному парню и потрогать. Но они тут же удостоятся наименования «блядей», и многие уже не получат ни ухаживаний, ни восхищения. Хотя они-то этого достойны! А вот ей, в том-то и дело, ухаживаний и восхищений было не нужно. Да, когда-нибудь от кого-то другого, кто будет в её глазах чем-то стоящим, будет всё иначе. Всё будет чинно-благородно. А пока — так, ни о чём…

Под пуэрилизмом психологи и психиатры понимают упрощение речи взрослого до уровня ребёнка. Пуэрилизм свидетельствует о деградации личности, тяжёлых истерических состояниях или деменции. Но можно таким термином обозначить и психосексуальное расстройство, заключающееся в упрямом нежелании переходить на соответствующий реальному возрасту уровень гендерного поведения. Не путать с инфантильностью, представляющей собой качественно другое явление. Понимаю, как надо, и могу, как надо, но для себя хочу так.

Отбить у одноклассницы парня? Да запросто! Только так, чтобы он после примитивной, с Викиной точки зрения, клуши не пошёл за Викой следом, как телёнок. А иначе что с ним прикажешь дальше делать?

Вот Вика — первокурсница. Пришла на день рождения. Собралось человек двенадцать. У именинницы лицо светится самодовольством. Новый парень, длинный, узкоплечий, худенькая шейка. Цыплёнок, двадцать два года от роду. И уже специалист с высшим образованием, место стажёра на инофирме. Она и радуется. Виталик, значит. Как его дразнят, ПЕдалик или ПИдалик?

На нём коричневые вельветки. А вот трусы, наверное, типа семейных. Потому что все его причиндалы вывалились в одну сторону, асимметрично. Но можно под рубчиками ткани рассмотреть, как у него лежит. Довольно много даже в нестоячем состоянии.

Вика знает, что делать. На ней узкая короткая серая юбка. Радикально короткие узкие юбки прекрасны с точки зрения провокации. Если ничего конкретно не хочешь, держи ногу на ноге и постоянно поправляй. Внимание привлекает, но всё в рамках. Но можно и не так. Виталик сидел на стуле за дальним торцом стола, придвинутого к глубокому дивану. Типа, уже и во главе. Подружка, бегавшая на кухню, — напротив него, около выхода из комнаты. А Вика плюхнулась рядом со стулом Виталика на диван. Рядом с толстым боровом, воняющим потом. Диван глубокий, коленки приподняты.

«Вика, тебе же там низко».

«Зато мягко. Устала я, расслабиться хочу».

Она взяла бокал вина, незаметно чуть подобрала подол юбки и вполне прилично развела ноги. С его места — прекрасный обзор её белых трусов. А вот сидящий рядом с ней юноша с избыточным весом даже не подозревает. Поворачиваясь в её сторону, Виталик видит всё. Тем, кто по другую от дивана сторону стола, ничего не видно; но, если привстанут, ей надо тут же смыкать колени.

Ах, у него глазки шаловливые. Сразу заметил. Занервничал, косится. Вика фиксирует боковым зрением, а сама завела разговор с соседом про «Формулу-1». Ей ведь это жутко интересно. Цыплёнок занервничал, задёргал ножкой. Материя елозит по плоти. Вот уже бугорок больше стал, или ей кажется? Да нет, вот он как бы невзначай провёл между ног рукой.

Танцы. Вика танцует с боровом. Обвила руками за шею. А Виталик нервничает, неосознанно ревнуя. Он уже на крючке. Как мало бывает надо. Покажи свои тренированные ноги, покажи трусы из-под юбки, вот и поплыл мальчик. А вот он, натанцевавшись с подружкой Ленкой, приглашает наконец её. «Не возражаешь?» Подружка смотрит пристально. Но Вика — на «пионерском расстоянии» от объекта. Однако и тут ловка: специально налетает на другую пару, разворачивается вполоборота, чтоб извиниться. И — задевает боком его выпуклость в вельветках. Потом смотрит искоса и улыбается. И пока достаточно. Далее опять общение с соседом по дивану. Она узнаёт, что Виталик тут на ночь не останется, да и вообще скоро всё закончится, родители приезжают.

Вика тянет до последнего момента, когда все уже разошлись и Виталик тоже собрался уходить.

«Проводишь меня? Я тут через дом живу». Тут весь секрет — в лифте в доме подружки. Она знает, что надо делать. Не успевает лифт проехать два этажа, как она вдруг неожиданно резко прыгает. И — кабина останавливается между этажами, как уже бывало не раз. «Ты зря это сделала, — говорит наивный цыплёнок. — Меня Ленка предупреждала: лифт у них тут капризный».

Тесная кабина. Он жмётся от неё. Она нажала вызов. Сонная диспетчерша сказала: «Через полчаса».

«Вот так и будем стоять тут просто так полчаса».

«Почему же — стоять? Тебе грех не воспользоваться моментом. Была бы я мальчиком, непременно бы воспользовалась».

«Как?» — цыплячьи глазки из орбит.