Нижняя должна быть ментально пластичной, когда по заказу своего султана или «шаха-в-семейных-трусах» превращается из морально устойчивой работницы или служащей в Шахерезаду, которой надлежит что-то выдумать для утомлённого и извращённого мужского мозга в меру сложившихся понятий — от «Дома-2» до струйно сочащейся с монитора порнухи. И продумать дозволенные сексуально окрашенные речи хотя бы на пару вечеров, а не на тысячу и одну ночь.
«Давай же, аффтар, жги: мы ждём, на что нам, собственно, сегодня… э-э-э… в смысле, вдохновляться, время-то свободное коротко нынче». Так мне кричит какой-то интерактивный шах из блочно-панельного Лианозова, расположившись рядом со своей партнёршей, которая по каким-то причинам не тянет на Шахерезаду. Ладно, приступаю. Через два абзаца.
«Один человек говорит другому: “Как счастливы рыбы, когда резвятся в реке!” Второй человек спрашивает: “Откуда ты знаешь, ведь ты не рыба?” Тогда первый спрашивает: “Откуда ты знаешь, что я не знаю, что думают рыбы, ведь ты — не я?”». Не думаю, что цитируемый отрывок впервые пришёл в голову именно Скарлетт Томас. Мне кажется, я слышал что-то похожее и тогда, когда она ещё и не начинала сочинять романы.
Ну, про рыб мы не будем, а попробуем-ка описать события от лица одной дамы, которая стала-таки полноценной нижней абсолютно для себя неожиданно.
«Откуда ты знаешь, ведь ты не дама?» — спросит интерактивный читатель. Гм… С описываемой женщиной я в интимной связи не состоял. Видел её только одетой. Общался исключительно на благопристойные светские темы. Откуда знаю о происшедшем? Источники информации — после рассказа. Итак…
Дано: достаточно обеспеченная московская семья. Он — Лёша, тридцать девять лет только что исполнилось, это имеет значение для дальнейшего изложения; владелец компании средней руки. Она — Маша, его жена, полных тридцати трёх лет. Где-то там работать пристроили по блату после выхода из декретного отпуска, чтоб дома не маялась и глупые мысли в голову не лезли. Есть сын Антон одиннадцати лет, обычный современный мальчик из хорошей семьи. К данному повествованию отношения не имеющий и не описываемый. Просто есть о нём упоминания по ходу изложения.
Место действия: Москва несколько лет назад. Указанный возраст супругов дан на момент начала истории. Это рассказ о том, что тематические отношения могут возникнуть и в рамках обычной семьи по прошествии значительного «латентного» времени, в течении которого всё было ванильно до полной благообразности. Как всё неожиданно изменилось, удобнее излагать от лица Маши, насколько я вообще представляю себе как её, так и женское мышление в целом. Дамы, не смейтесь, продумывал долго.
Рассказ о реальных событиях, пройдя через несколько сознаний, всегда будет искажён; каждый будет интерпретировать информацию «в меру своей испорченности». Я — в меру своей безнадёжной испорченности — излагаю события от лица этой Маши, как если бы ей пришлось стать Шахерезадой и кому-то исповедаться о произошедшем. В моих представлениях её рассказ мог бы быть примерно таким…
Всё началось с того, что я несколько раз поймала Лёшку, когда он занимался онанизмом. Я бы даже не придала этому значение, если б он смотрел порнуху. Ну, смотрят мужики порнуху, встаёт у них. Отменить порнуху в нашей жизни уже не получится, снято миллионы раз, скачано миллиарды. Почти у всех — своя коллекция. Будем теперь жить с этим. Но в том-то и дело, что сидел он в комнате закрыв глаза и… как там у них принято обозначать? «Гонял лысого». А я из коридора в зеркале увидела. Замерла. Нет порнухи — значит, на мысли дрочит! А что это значит? Я же не буду бежать на консультацию к психологу с дурацким вопросом: «Зачем он? Разве ему меня мало?» Я не буду слушать ужимки усталого от подобных вопросов профессионала, пытающегося доходчиво объяснить мне, какая я дура. Ну, конечно, если дрочит, значит, не на меня и не с мыслью обо мне, дрочить на меня можно буквально, не возбраняется. Видимо, чего-то не хватает.
Где-то читала сюжет: одна хитрая дама, которая застала пару раз дома мужа за онанизмом, поставила скрытую камеру наблюдения. Увидела, что муж включает видео с девушками, упакованными в чёрные чулки да ещё и с поясом. Посмотрела она те файлы — и пошла в секс-шоп, купила такое же бельишко и якобы спасла ситуацию. Бред, конечно. Сказка про приворотное зелье в редакции XXI века. Чего только ни придумают дрочеры! Есть же дуры, что хавают.
Но потом я его застала ещё раз. Он заметил. Сделал вид, что, типа, обо мне думал и возбудился. Заграбастал меня. Я ведь тут и Антона засекла, тоже свой свисток наяривает. Как бы Антон не просёк, что у него теперь есть соратник по ручному творчеству. Одно дело подсмотреть, как родители трахаются, — многие, а может и большинство детишек грешны, а другое — увидеть ненароком дрочащего папика. Цирк и слёзы. Один через год, может, уже мозоли натрёт, а тут ещё к нему законный и единственный дуэтом. Не дом, а изба-дрочильня.
А что именно ему нужно? Ну, это ж легко установить по-другому. У него день рожденья скоро. Вот и решила: подарю ему в том числе и обещание выполнить самую развратную шалость, о которой он только мечтает. Я же достаточно умна, чтоб не поверить в рассказ о каких-то чулках, которых якобы мужу до полного счастья не хватает. Мой подарок — просто намёк на что-то более необычное, чем анал, потому что анал и так есть. Должен быть какой-то новый и реально полноценный кусок разврата. Конечно, что-то с другой девушкой исключается. Ведь я не могу подарить ему другую девушку. Не дарят подарков, которые нельзя достать из изнанки своей души, или это уже будет шантаж.
Насчёт девушки он просёк сразу. Даже не вякнул. Но то, что он предложил после недели раздумий… В ушах слова звучат, но как же мне тогда сразу мозг вынесло! Он… хочет… посмотреть… на секс… меня… с каким-то подростком. Упс. Я, наверное, испугала его отвисшей челюстью.
«Но восемнадцать есть, не переживай, паспорт покажет! Ты не волнуйся. Если не хочешь видеть, как он выглядит, можно завязать тебе глаза, есть такая повязка специальная…»
«Чи-и-и-и-и-во?!»
«Ну, извини. Ну, делают так, понимаешь…»
«Кто так делает?»
Так, аккуратней! Кто там, как и что делает, нельзя сразу ему в лоб. Я быстро взяла себя в руки. Необходимо время для анализа. Если это именно то, что он видит, когда даже безо всякой порнухи дрочит, то тут надо с осторожностью! Надо бы узнать подробности сначала.
«И что… он не из числа наших общих друзей? Не с твоей работы?»
«Я на идиота похож? Абсолютно слева, но с надёжного источника. И проверен полностью, со справками, а то мало ли что…»
«Ну, он же будет в презервативе!»
«Я как раз хотел попросить тебя…»
«Что?! Без резинки? С ума сошёл!»
«Я хотел попросить тебя выбрать какой-то безопасный день, чтобы… Не волнуйся. Просто… я хочу так».
«Ну, пипец ты, муженёк!»
«Малыш, ты сказала выбрать революционный подарок по своему самому сокровенному интимному желанию».
«Я подумала, что желание касается нас двоих».
«А так я и буду с тобой. Я же как бы им, его телом… буду тебя. Просто как фаллосом. Ты ведь не против, когда мы с этой штукой играем? То же самое, только фаллоимитатор будет живой. Для тебя лучше, а мне… ну интересно со стороны на тебя посмотреть».
«И ты… не заревнуешь?»
«А какой смысл ревновать к мальчишке? Ты ведь меня на него не променяешь!»
«Вроде пока с ума не сошла. — Я помолчала немного. — Скажи, уже есть кто-то на примете?»
«Есть кто-то».
«У него большой?»
«Значит, я получу подарок? У него достаточно большой».
«Ты что, мерял или со слов?»
«Там ему померяли».
«Где — там? В членоизмерительной на углу Ленинского проспекта?»
«Он от Палыча».
«А-а-а-а… Так бы сразу и сказал! Пидор-пэтэушник, значит».
Мальчик от Палыча ну совсем не похож на торт «От Палыча» хотя бы тем, что никак не может быть высокого качества. Палыч — препод в колледже, учит юное поколение осваивать профессию столяра-краснодеревщика и когда-нибудь доиграется с мальчиками. Они, правда, души в нём не чают. Мы с мужем Палыча давно знали, откуда — отдельная история, долго рассказывать.
