Однако надо трезво оценить свою психологическую готовность и посчитать, на какие жертвы придётся пойти для привычного уклада жизни, системы убеждений, и, не в последнюю очередь, для психики. Редко обходится совсем без каких-либо жертв. Бывает, что и нормальность у рассматриваемого девианта вызывает вопросы с чисто медицинской точки зрения. Он может быть в целом неопасным для окружающих и на фоне толпы незаметным, но являть собой иллюстрацию известного изречения про тихий омут и чертей. И проявляется его девиантность камерно, в условиях кондоминиума на пятнадцати квадратных метрах спальни. Именно там, когда только вдвоём, рушится то, что понимается под общечеловеческими нравственными нормами. Вопрос, где у кого проходят границы.
А бывает, что так рождаются дикие звери.
Сложные девиантные ситуации далеко не всегда доходят до широкой публики. Но если — изредка — масштабы содеянного становятся известными, срабатывает психологический механизм самосохранения популяции. И если почему-то неприменимы нормы права — например, когда жертва не заявляет, — то уж моральная оценка не заставляет себя ждать.
Извращенцев — пинком в первую очередь на суд Божий. Иначе наш коллективный разум перестанет понимать Бога. Если такое случается, то представляет собой опасность для общества со всех точек зрения. Отсутствие наших реакций делает нас соучастниками. В уголовном мире называется «пойти паровозом». А Бог, между прочим, такими понятиями не оперирует. Вы отвергаете более греховных, и ваша борьба с ними вечна, потому что они возникают вновь и вновь. Но если их не будет, то грешными придётся стать вам самим. Значит, «паровозом пустить» некого, в ваших понятиях. Поэтому грешники в ваших глазах всегда найдутся.
Что видит верующий человек, когда пытается внутренним оком визуализировать «Страшный Суд» — творение Микеланджело? Суд-то не нужен. Или думаете, от Бога можно спрятаться, храня данные в специальных запароленных файлах? Или он что-то может забыть? И если появились какие-то вопросы, то Небесная канцелярия работает медленнее Гугла?
«Тот, кто Суд Божий понимает как суд уголовный, при жизни боится именно уголовного суда. Значит, были моменты, за которые возможны статьи. Пусть совершена всего лишь кража книги из библиотеки», — подаёт голос некий мудрый интерактивный читатель. Так и хочется ответить: кто без греха, первый брось в падшего камень. Кстати, это позднейшая вставка в Евангелие, эпизода с грешницей в древних списках нет.
С точки зрения статистики, высшая человеческая безгреховная моральная норма — асексуальность. «Аффтар…» — угрожающе начинает было интерактивный читатель. Поспешу продолжить. Считается высокоморальным, если индивид сексуально воспринимает только один объект, а остальные только эстетически оценивает. Не на этом ли веками построена модель «идеально благопристойного»? Значит, всё должно быть асексуально. Но наука учит: если эту нравственную доктрину принять за основу, то выпадение одного случая любви — всего лишь статистическая погрешность, которую не стоит замечать и которой не надо уделять особое внимание. В медицинской статистике если в анализе один ключевой показатель бесстыже отклонился от нормы, то такая погрешность часто означает болезнь. Однако если вдуматься, то подавляющее число людей действительно воспринимается каждым отдельным индивидуумом асексуально, так что уже сама способность сексуально воспринимать какую-то малую выборку как красоту — статистическая редкость.
Короче, все упомянутые выкладки — к тому, что весьма сложно описать сексуальные действия в отношении дамы, которая в твоих глазах асексуальна, даже поставив себе такую цель. Ведь её зрительный образ в памяти не переделать и не выжечь. У девиантов есть своё представление о гармонии. Эротика процесса — прежде всего производная от эротики тела. Если же начинает интересовать исключительно процесс, а тело — вторично, то речь идёт уже о примитивных садистах или законченных фетишистах, и от нас они далеки.
«Ну а почему мы должны представлять то, что несексуально?» — интересуется интерактивный читатель. Да потому, что это самая привычная в девиантном мире реальность. Вы начинаете погружаться в Тему и чаще всего имеете в виду не какие-либо действия вообще, а действия над чьим-то определённым телом. Или телами. Сталкиваясь с аналогичными интересами, но воплощёнными в некие асексуальные для вас формы, ваше восприятие Темы испытывает стресс. Ответная часть не компатибельна вашим представлениям, разве что через какой-нибудь психологический адаптер. Адаптер, состоящий из тупой любознательности, тоже можно рассматривать как проходной вариант для контакта.
За полным совпадением действий и мыслей при знакомстве через интернет часто следует образ, малосовместимый с понятием сексуального объекта. Все, кто пробовал этот путь, знают, что шансы найти адекватный ответ на свой запрос чрезвычайно малы, и в редких удачных случаях вновь возникший контакт чаще всего ограничивается одной встречей. Ты пишешь комменты смельчакам, отважившимся выложить свои обезличенные отчёты о БДСМ-сессиях на тот или иной интернет-ресурс: «Молодцы!» А сам думаешь: «Боже, какая целлюлитная корова!» Только приличия тусовки заставляют оценивать слабые покраснения мягкого места исключительно в восторженных тонах. О сексуально для тебя мёртвых — либо хорошо, либо ничего. Полайкаем друг другу красные жопы — ой, как классно! Мысли и фантазии идеальны, фиксации на фетишах случайны, а тела — реальны, увы… Но ведь и те, которых ты ну ни при каких обстоятельствах не в состоянии сексуально воспринять, а потому и описать, становятся нижними.
Из данного повествования удалён сексуальный компонент, а тем интерактивным читателям, которых подход к делу не устраивает, время плавно переходить к следующему нарративу. А для остальных начнём, собственно, рассказ.
Это случилось где-то пятнадцать лет назад, когда мне приходилось много ездить поездом по белорусскому направлению. Дело было зимой. Я возвращался из Минска; поезд был проходной, вагоны полуотапливаемые, купе полупустые; всего в вагоне человек двенадцать. Полуотапливаемые вагоны — когда отопление идёт генерацией с колёс, а три тысячи вольт не подключены, потому что электрик заболел, а другого не дали. В таких случаях зимой полагается ехать «на лопате», то есть на угле. Но то ли щелей в старом вагоне было много, то ли тяга плохая. Иней на стекле уюта тоже не добавлял. Греешься чаем или беседой, если повезёт с попутчиком.
Ко мне в последнее купе, куда меня с глаз долой прогнала хмурая проводница, в Смоленске подсела попутчица, разговор у нас с ней завязался просто мгновенно и продолжался, пока не подъехали к Белорусскому вокзалу. Ей на вид было столько лет, что акцентировать возраст уже явно не нужно. Те самые десять лет между тридцатью девятью и сорока.
Ведь можно сказать про женщину, что она избыточная? Немного больше макияжа, чем нужно. А нужно, как известно, столько, чтобы его не было заметно. Немного театральный голос. Таким голосом не сообщают информацию, а эмоционально расцвечивают. Её пока ещё нельзя было назвать полной, но считать стройной — значит, сильно приукрасить. Внешность очень неброская. Описать неброскую внешность непросто, именно поэтому она неброская. Значит, и не надо. Мне напрягаться, а интерактивный читатель себе всё равно не так представит.
Неестественно большое обручальное кольцо, которое она зачем-то выпячивает. И кольцо совсем не гармонирует с тонкими серебряными серьгами в восточном стиле. Сразу видно, что она любит внимание, а производить впечатление внешностью ей и ранее было не дано. Впрочем, о вкусах не спорят, и, как сказал классик, кому и кобыла — невеста.
Для начала по её инициативе мы выяснили наш социальный статус. Попутчица сказала, что она бухгалтер. Потом поправилась: бухгалтер из тех, кто сидит в отдельном кабинете с секретарём и называется «финансовый директор». Финансовый директор от бухгалтера отличается тем, что реально знает, понимает и умеет. Такой вот дешёвый приём самораскрутки перед незнакомцем. Своего рода ожидание от собеседника уважительного взгляда, недвусмысленный намёк на предоставление шанса побеседовать с кем-то, кто выше по положению. Я почему-то решил такой шанс не упустить.
