В конце концов, никогда больше не увидимся. До Москвы оставалось ещё три часа стука колёс, и вся история уложилась вполне.

Если бы Наталья Павловна направлялась от семьи к любовнику, то не была бы столь словоохотлива, но она возвращалась от любовника в семью, с чувством тревоги, с какой-то потребностью кому-то покаяться в своих грехах. Хочется одного, а получаешь другое. Она с тоской ехала воссоединиться с супругом, в дом, где приходилось ещё некоторое время жить с повернувшей на столетний юбилей ощутимо близкой к маразму свекровью. Да и тот, кого она оставила в Смоленске, вызывал вопросы. Неожиданно под стук колёс Наталья Павловна выдала мне то, что было для неё тщательно хранимой от всего её окружения тайной. Вот только нашла она в своём слушателе человека, который случайным образом тоже интересовался смежными темами, но виду не показал.

Наталья Павловна, вероятно, в юности была на самом деле весьма романтическая натура, но потреблявшая всевозможные дамские романы как безусловно фантастические, потому что ничего похожего в своей жизни до поры до времени не испытывала. Обычно женщина никогда не признается, что её не посетила в юности любовь. Если она о таком говорит — это, на мой взгляд, уже отклонение. Внимание ей оказывалось, а вот влюблённости в неё не было. Так и сказала.

И муж у неё возник по минимальной симпатии, потому что больше рядом никого не оказалось. Кстати, она ничего не сообщила, что могло бы его как-то характеризовать: ни кто он, нигде не работает. Значит, в отличие от детей, муж был ей куда менее интересен, да и для рассказа не важен. Вероятнее всего, никаких особенных изысков её интимная жизнь не предусматривала.

Наталья Павловна очень любила театр. Театр любят люди, которые понимают, что такое любовь с первого взгляда. Кого не устраивают ни фильмы, ни рассказы, ни иные производные реального человека. Им надо вживую. Они хотят видеть людей и как людей их воспринимать.

В тот день её неожиданно пригласила в театр коллега. Дружбы между ними не было, поэтому приглашение было принято, а стоимость посещения компенсирована; причём билет коллега отдала на руки. Но сама не пришла, сославшись на неожиданную болезнь в семье и сообщив об этом буквально перед первым звонком, когда Наталья Павловна уже сидела в ложе.

Любовь с первого взгляда — это не любовь к личности. Чаще всего здесь совпадают три фактора. Прежде всего, природные данные: совпадение каких-то черт со сформировавшимся мысленно идеалом.

Небольшое отклонение от идеала большой роли не играет. Случайно возникшая не на месте родинка — это рецессивный раздражитель, его подавят доминантные признаки желаемого. Во-вторых, наличие чего-то, фетишно возбуждающего в одежде. Есть некое тело, приятное на взгляд, но не трогающее глубоко. Фетиш — и тело стало сразу обожаемым. Кстати, если фетиш надеть на непривлекательное тело, то оно становится приемлемым. Ну, и в-третьих — движение тела. Иногда это во-первых. Реагируешь на пластику красивого объекта, даже не успев его рассмотреть; порой глядя со спины. Идеальный образ не статичен, объект воспринимается в движении. А они бывают разные: плавные, грациозные, спортивные, экономно-деловые, подчёркнуто доминантные… Могут и вообще ничего не выражать; глаз не выделяет такого индивида из толпы.

Иногда вдруг взрыв. Совпадает всё: овал лица, цвет глаз и волос, размер груди и бёдер. Да ещё сексуальная одежда: шорты, джинсы по фигуре в обтяжку, мини-юбка. А для кого-то — костюм деловой женщины. Или даже какая-то попавшая в образ мелочь из детства: заколка, бантик. Мало ли что. И движется оживший образ так же, как ты себе умозрительно представлял идеал.

С моей точки зрения, можно влюбиться с первого взгляда, если то, что ты вдруг увидел в реальности, уже представлял до этого. Сигнал в мозг, который напрочь выключает возможность рациональной оценки и требует реализовать заложенную мечту, немедленно получившую многократное усиление от того, что объект материализован. Собственно, любовь с первого взгляда — внезапная острая страсть от интерференции собственных чувственных волн, коннотирующих родившиеся в сознании или в подсознании образы, и внешних возмущений, вызванных зрительным восприятием объекта. Разновидность психического шока. Сколько бы этот феномен ни соединил и осчастливил или, напротив, сделал глубоко несчастным человеческие судьбы в прошлом — он всегда останется и будет повторяться из поколения в поколение.

«Хватит, аффтар! Тебе, видимо, недоступны чувства, — раздражается интерактивная читательница. — Если полюбишь человека с первого взгляда, то ни о чём таком не думаешь». Если так рассказывать о любви с первого взгляда, то это больше характерно для мужских оценок. А женские оценки оставим женщинам. Можно разбираться в их физиологии, даже понять их логику, но вот их чувства порой понять нельзя. А может, не только порой.

Что касается ответной части, то реакция на раздражитель присуща всем и не зависит от возраста. Когда однозначно понятно, что твоё тело хотят не для животной похоти, а потому, что оно особенное и возбуждает больше, чем остальные тела. А не увидит лишь малолетняя смазливая дурочка, которую все в той или иной мере хотят, и она считает это абсолютной нормой. Для которой всё началось раньше, чем она стала это понимать.

Но высоко число тех, кто оказался обделённым энергетикой чужой похоти. Или они получали её, как паёк в Ленинградскую блокаду. Что плохого в энергии похоти? Вполне нормальное человеческое чувство. Его испытывали все и всегда. Но есть большая разница между самой похотью и энергией желания конкретно тебя, которого мужчины скрывать не умеют. Если первую легко удовлетворить, сделав правильный выбор, то второй насытиться невозможно. И вот ты мозгом ощущаешь, что, возможно, последний глоток. И тут вопрос: а ведь реально глоток последний, так нужно ли себя обманывать? Обманывать в чём? Если супруг в тебе ничего такого не видит. Ты для него такая же принадлежность постели, как подушка. Нет, он очень хороший человек, добрый, внимательный, заботу проявляет. Наверное, это и есть любовь. Но…

Если интерактивный читатель подумает, что дальше последует нечто привычное из сериалов, то заблуждается. Интерактивные читательницы с таким контентом знакомы уже до оскомины, а если им хочется ещё, то это уже особая девиация не по нашей теме. Я не пишу женских романов, а лишь игриво добавляю парочку приёмов из арсенала их создателей, кусочек ванильной эклектики на фоне жесткача правды жизни.

Для Натальи Павловны всё началось именно в театре. Она сидела в боковой ложе, на первом месте в первом ряду. Второе место подруги пустовало. А вот на третье место сел молодой мужчина. В театр — в джинсах. Ноги длинные, туго обтянутые. Переходный возраст из парня в мужчину. То есть когда язык уже не поворачивается непринуждённо сказать «парень».

Где-то в глубине души он её даже заинтересовал.

«Бывают же у мужиков такие ноги — просто длинные и ровные! Как у тренированных пятнадцатилетних пацанов, только взрослая копия». Но мысль была просто тенью, прошедшей через подсознание и вызвавшая у неё самой, возможно, удивление. Никогда ранее она бёдрами мужчин особо не интересовалась.

Мужчина и внешне ничего: скуластый, с короткой стрижкой и широкоплечий. По дороге в сторону Ван Дамма, но ещё очень сильно туда не доходя. Глаза похожи, что уже немало.

Когда началось театральное действие, она никак не могла настроиться на одухотворённое восприятие пьесы, всё время ощущались смутное напряжение и неуют. О причинах дискомфорта догадаться оказалось несложно. Скошенные на неё глаза Ван Дамма. Этот наглый тип не просто бросал на неё взгляды, он вообще не смотрел на сцену. Было очень неловко. Спектакля на сцене ей явно достаточно, отвлекаться на назойливый раздражитель в ложе излишне.

Целое действие она изображала дурочку, которая не понимает, что на неё так неприлично жадно смотрят. Она же не школьница. Почему-то промелькнула мысль, что рядом маньяк. Если бы вместо странного молодого человека на неё так смотрел кто-то другой, раздражало бы ещё сильнее. Но мужчина сам по себе показался почему-то весьма приятным, с первого же взгляда. А ещё в антракте у Натальи Павловны возникла мысль, как это выглядит со стороны: двое в ложе через кресло; две полупары, брошенные своими спутниками. На самом деле так, видимо, и есть. Её пригласила подруга, но сама прийти не смогла. А у него был второй билет, четвёртое кресло также пустует.