«Стоп! — скажет интерактивный читатель. — Насколько мы поняли, речь идёт о времени ещё до того, когда аффтар познакомился с тем Алексом. Откуда там какие-то сторисы в инсте? При чём тут Чарльз или Памп? Они тогда ещё были никому не известными детьми, если вообще родились». И будет абсолютно прав. Действительно, анахронизм. Потому что героя я не знал в его детстве, он сразу возник передо мной в том виде, в каком его описал двадцатипятилетним. Но по его рассказам о юности — а рассказывает очень хорошо и образно — он вполне похож на того пацана, реально живущего в наши дни, чей условный портрет я набросал.
Суть нашей интерактивной игры с читателем в том, чтобы он мысленно подставлял на место моих героев реальные персонажи из своего жизненного опыта. Конечно, легко описать аналогичного парня и из конца девяностых. А из семидесятых годов не хотите? Тоже могу, но не в этом же суть. Впрочем, понятно, что наш Алекс не из поколения Z. Он принадлежит к «Поколению Пепси», старшей группе поколения Y. Я привожу примеры из современности лишь для иллюстрации подобного типажа.
В конце девяностых, когда Алекс был пацанёнком, в основе лежали другие правила. Но типаж на все поколения один. Если б родиться ему на пятнадцать лет позже, он задал бы жару всем идолам и секс-символам современности. Сейчас ему уже значительно больше тридцати. Меняются времена, вкусы, шкала ценностей. Неизменными остаются такие парни… Они всегда были: и почти сто лет назад, во времена, когда писалась «Педагогическая поэма» Макаренко.
Алекс с детства был окружён женщинами. Дед по материнской линии, которого он, по счастью, не застал в живых, обладал крутым и самодурным нравом. Занимал по социалистическим меркам высокий пост, носил хорошо пошитые костюмы, владел автомобилем «Волга». Значит, его жизнь удалась. Прожив с бабкой одиннадцать лет, неожиданно бросил ради её ближайшей подруги. Дружили они со школы, да и жили в одном дворе. Будущей матери Алекса, Людмиле, на тот момент было всего лет десять. Понятно, что подруги стали злейшими врагами. От второго брака родилась ещё одна девочка, названная Алёной.
Продолжалась новая семейная жизнь недолго. Алёне не было ещё и двух лет, когда дед Алекса, возвращаясь ночью с друзьями после пьяной рыбалки, улетел на своей «Волге» с насыпи. Падение было крайне неудачным, все в машине переломались. Помощь в той безлюдной местности пришла только через несколько часов; и дед, зажатый на водительском сидении, умер от потери крови. Ему было чуть за сорок. Оставшись без мужчины своего раздора, подруги вновь сошлись в беде, стали помогать друг другу, и Людмила неожиданно обрела в Алёне младшую сестру. Отношения между сёстрами бывают разными, но Людмила невероятно обрадовалась своей двухлетней родственнице. Она ухаживала за малышкой, купала в ванной, заплетала косы, читала сказки. Игры в дочки-матери вживую. Так и образовалась довольно странная семья: две матери, две дочери, две сестры. Они и жили как бы на два дома, потому что подруга-соперница бабушки Алекса моментально оценила ту помощь, которую оказывала в уходе за её дочерью сводная сестра.
Время шло, сёстры взрослели. Младшая пошла в школу, старшая поступила в институт. Учась в институте, Людмила завела роман со студентом из Латинской Америки и забеременела. Заворожили Людмилу лукавые голубые глаза заморского черноволосого юноши смешанных кровей. Уникальный для латиноса цвет глаз объяснялся наследием деда-датчанина. Жгучий брюнет с бирюзой во взоре закружил голову до потери трусов. И благополучно отбыл на родину по окончании обучения, отмахнувшись от случайного отцовства. Теперь одиннадцатилетняя тётушка в свою очередь получила возможность поиграть с новорождённым голубоглазым пупсиком, который и в самом нежном возрасте был необычайно хорош собой. Его с рождения окружала любовь четырёх женщин: двух бабушек, мамы и девочки-тёти.
А дальше… Алекс рос очень своенравным и непослушным, доставляя своему семейству немало проблем. Сначала посещал спортивную секцию фигурного катания, а в восемь лет пожелал заниматься единоборствами. Правда, через год за скверное поведение Алекса выгнали из секции. Он был именно тем ярким и пластичным мальчиком, которого знала вся школа.
Типаж, который описан выше.
Однако это всё лирика; если сочинять долгоиграющий многостраничный роман, можно расписать в нём детские годы Алекса на тридцать-сорок страниц. Кто в наше время станет такое читать? А вот его тётя Алёна выросла и сходила на пару лет замуж. Не буду уточнять, сколько ей было лет, чтобы избежать вычисления возраста Алекса на начало описываемых событий.
Бурная чужая кровь — гремучая смесь латиноамериканского происхождения — привела к тому, что Алекс созрел намного раньше всех своих сверстников. Со всеми вытекающими последствиями. Его тянуло к старшим, и те охотно брали его в свою подростковую компанию; он рано попробовал алкоголь, но курить наотрез отказался. Причём сумел отстоять свою позицию. Нет, он никакой не салага, но считает курение нецелесообразным. Это вызвало даже некоторое уважение.
Девочки-подростки из техникумов и училищ (других там не было) прекрасно осознавали, что малыш уже зрелый. Как-то при игре в карты на раздевание Алекс проигрался до трусов. Конечно, играли не совсем честно; парни хотели оголить девочек, а те оказались умнее.
Надо сказать, что Алекс, сняв джинсы, застеснялся. От этого непроизвольно пошла эрекция. Девочки посмотрели с удивлением. Непроизвольное «ого!» смутило его окончательно. Алекс схватил свои шмотки и сбежал от компании; пьяные парни хотели удержать силой, но девочки отпустили: пусть идёт.
С того момента отношение к нему в компании поменялось, благодаря возросшему вниманию девочек (видимо, те, кто при той сцене не присутствовал, были тоже информированы подругами). Он был значительно моложе других участников тусовки, но те были, мягко скажем, отнюдь не красавчиками. Неспортивные тела, прыщи, множество физических изъянов; они не очень следили за одеждой и часто воняли потом. Алекс в тусовке был самым младшим, но самым симпатичным, он как будто сошёл с рекламы одежды для мальчиков-подростков. Ладненький, смазливый, вёрткий, гибкий. Упрямый, наглый и колючий. Его попытались ещё раз спровоцировать на игру в карты, но он больше не повёлся.
Как-то раз самая разбитная рыжеволосая толстушка, своего рода лидер женской половины тусовки, зацепила Алекса тем, что он якобы не умеет целоваться. В результате Алекс получил опыт почти пятиминутного крайне развратного целования взасос, сосания, от которого даже язык устал. Ему понравилось, эрекция была заметной.
Можно и дальше описывать эволюцию подросткового гендерного поведения будущего альфача, но не это цель. Суть в том, что на фоне такой юности неожиданно начали развиваться отношения между ним и вернувшейся из похода замуж «полутётушкой», как он стал её называть, узнав, что она лишь сводная сестра матери. Алёна прожила около двух лет со своим мужем на его жилплощади, а потом, по рассказам Алекса, её выгнали и взяли другую. Именно она, тётя Алёна, и является основным персонажем данного нарратива, если придерживаться русла Темы.
Со слов Алекса, она была худощавой брюнеткой, носила распущенные волосы до плеч. Приятные черты лица, большие глаза с поволокой. Южнорусский, украинский или молдаванский типаж. Что-то между Софией Ротару и Любовью Полищук в молодости. Так я её себе и представляю.
И первое, что зарегистрировала «полутётя», когда осталась наедине с Алексом, это наглый взгляд возмужавшего оставшегося таким же ладненьким подростка. Он же смотрит на неё, как на женщину, сексуально воспринимает! А вопрос, который он сходу задал! Разве можно так смущать взрослую тётушку?!
«Как там твой бывший, орёл или решка? По скольку раз в день он тебя?» Она ничего не ответила, только густо покраснела и вышла из кухни, хлопнув дверью.
Между тётей и племянником началась игра. Мне трудно понять, были ли у Алёны какие-то моральные терзания, мне сложно оценить степень её испорченности и причины трансформации в то, что получилось в результате. Но я чётко представляю себе уровень Алекса. Очень «морально устойчив», поскольку с его уровнем сексуальной раскрепощённости трудно пасть ещё ниже. Оставшись как-то на весь день с племянником, тётушка напялила короткие беговые шорты. «Вообще класс!» — отреагировал племянник. Так оно и пошло.
