— Почему ведьмина тропа? Ведьма в лесу живет?
— Ни кто там не живет. А прозвали так потому, что ни кто по тому берегу не ходит, а тропа каждый год сама появляется.
— Это как же так?
— А вот так. Загадка природы, как сказал школьный учитель. По той тропе захочешь, да далеко не пройдешь. Она только вес ребенка или некрупной женщины держит. А мужик пойдет так она сначала прогибаться начнет, а потом проваливаться под ногами. Не повернешь, так и уйдешь под воду. Тут много таких мест, по лесу ходить осторожно нужно.
Закончив на такой оптимистической ноте свой рассказ, он повел двух бойцов к лодке. А нам предстояло избавиться от тел. Михей предложил их в его озере и притопить и даже место указал, где это сделать удобнее. Туда и на телеге подъехать было можно и глубина достаточная. С крестьянской основательностью, немцев раздели до нага, а потом за две ходки перевезли на берег и сбросили в воду, предварительно вспарывая животы, что бы они впоследствии не всплыли. Работа грязная и неприятная, но необходимая, для выполнения которой нашлась пара не брезгливых ребят.
Пришедшие в себя командиры, в первую очередь вдоволь напились. Жажда оказалась сильнее голода. Подкрепившись и освоившись, они попробовали взять командование на себя. Старший у них подполковник Баранов, начальник штаба чего-то там, в детали я не вдавался, услышав, что ко мне бойцы обращаются по званию: «Товарищ капитан» решил надавить авторитетом.
— Капитан представьтесь, доложите обстановку, и распорядитесь, что бы нам подобрали обувь и выдали оружие. Я вижу у бойцов, не положенное им по уставу, личное оружие имеется.
— Обращайтесь ко мне как все, мои данные Вам совершенно ни к чему. И что бы сразу расставить все точки, сообщаю, что заниматься мы Вами не будем, простите просто некогда. Сейчас отряд соберется, и мы уедем.
Видя, что он и подошедшие следом командиры, собираются возмутиться, я сделал успокаивающий жест рукой и продолжил.
— Спокойно. Понимаю Ваше недовольство, но мы здесь не на прогулке. Теперь давайте рассмотрим Ваш правовой статус. Вы освобождены из плена, знаков различия не имеете, документов, подтверждающих должность и звание нет. Я правильно формулирую?
— Да, это верно, — соглашаются со мной, — но мы….
— Пожалуйста, не перебивайте. Ваши объяснения нужны будут за линией фронта, где смогут проверить обстоятельства сдачи в плен и принять соответствующие решение. А сейчас я вижу перед собой рядовых бойцов, которых принять в свой отряд не могу по объективным причинам, знать которые Вам не положено. Обувь можете подобрать себе из трофеев, — я киваю на кучу амуниции, снятой с противника. — Так же мы выдадим немного продуктов, карабины и боеприпасы. Дальше Вам предстоит принять решение самостоятельно выходить к линии фронта, остаться в партизанском отряде на правах рядовых красноармейцев или создать собственный отряд. У Вас на раздумье время пока не прибудет вторая группа. А сейчас извините, как говорится, труба зовет.
Оставив озадаченных командиров, я пошел к сопровождавшим нас десантникам, предупредить, что возможно их ряды пополнятся, и в каком статусе к ним попадут бывшие пленные. Потом мы направились к месту стоянки Скаута, смысла прятать его дальше не было, решил перегнать его на хутор. Проще будет собираться.
На машины установили дуги и натянули тенты, незачем видеть, кто в кузовах поедет. Смысла переодевать всех в немецкую форму, нет. Нам главное спокойно добраться в район поиска, а дальше пограничники уйдут в леса. А там при виде формы врага сначала стреляют, и только потом разбираются, если останется с кем. Поэтому определил так: я с бойцами на Скауте остаемся в камуфляже, без знаков различия мы за кого угодно можем сойти, как за наших, так и за немцев. Экипаж мотоцикла, водитель «Шкоды» и сидящий на пассажирском сиденье переодеваются в форму солдат Вермахта. Плащ мотоциклиста, к сожалению, пришел в полную негодность, хотя он и так ни кому бы, ни подошел из-за большого размера. Выручили камуфлированные накидки, входившие в комплект экипировки штурмовиков. Дождей давно не было и пылища, при движении по дорогам поднималась страшная, и солдат, не озаботившийся сохранением формы в чистоте, будет вызывать подозрение. Пока от патрулей прятались, обратил внимание, что все проезжающие мимо мотоциклисты принимали меры к защите от пыли. Проколоться на такой мелочи не хотелось, нам совсем не нужно привлекать к себе внимание.
Выехать мы смогли только после обеда, но я не жалел потраченного времени. День в принципе задался. Уничтожили больше отделения карателей, освободили пленных, помогли семье хуторянина, завладели военным имуществом и транспортом. А самое главное определились с районом поиска, перенеся его значительно ближе к линии фронта. Подсознательно я надеялся, что группа Болдина не успела далеко уйти и будет шанс вывезти его самолетом, но видно не судьба.
глава 4
Глава 4
Утро встретило меня поднимающимся над лесом солнцем и кружкой горячего чая, заваренного дежурным. Дуя на кипяток, я осмотрелся, окинув взглядом проснувшийся лагерь. Все было как обычно, из большого котла, доставшегося нам трофеем на хуторе, боец наливал чай в котелки или кружки, если таковые имелись. За пару дней наладился наш быт и походный порядок. Завтракали всухомятку благо чай у нас был. хотя некоторые по выработавшейся за месяц отступления привычке, добавляли в кипяток различные травки, вроде зверобоя или дикой смородины. Горячее готовили вечером, когда все группы возвращались из поиска. Ночевки предпочитал устраивать в лесу, не доверяя деревенским, не хотелось, что бы наш маскарад раскрылся раньше времени. Бывшие пленные изъявили желание самостоятельно прорываться через линию фронта. Место в машине хватало, и я распорядился взять их с нами. После первой ночевки мы расстались, привлечь их к поиску, только задерживать сложившиеся команды, а просто возить с собой глупо. Как и обещал, они получили оружие и продукты. Расщедрился и отдал одну из карт местности, а дальше им придется самим выбираться, звучит отвратительно, но для нас они обуза. И так их вывезли достаточно далеко.
За время, потраченное на поиски, мы не добились практически ни каких результатов. С нами охотнее общались в больших селах, где стояли немецкие гарнизоны или останавливались проходящие к фронту части. За кого нас принимали, не знаю, но на вопросы отвечали достаточно подробно, продукты продавали или меняли тоже без всякого стеснения. Представители новой власти из местных и сотрудники сил самообороны (полицаи) откровенно нас побаивались и заискивали. Благодаря этому мы настолько обнаглели, что даже смогли заправиться и пополнить запасы продуктов на одном из полевых складов. Отлично проявил себя младший политрук Яша Гольдштейн, прекрасно владеющий немецким языком. Несмотря на фамилию, он был светловолос и курнос, а мощной фигурой олицетворял пример истинного арийца, наплевав на все обоснования теории расового превосходства. Найдя среди захваченных бумаг, что-то вроде наших карточек на довольствие, он предложил отовариться на ближайшем пункте обеспечения, отмеченном на трофейной карте. А потом с блеском провел данную операцию, обеспечив нас горючим и продовольствием. Правда, консервы оказались откровенной дрянью, особенно с красивой этикеткой ветчины, содержавшей внутри странную розовую массу. Я даже немного умилился, вспомнив некоторые продукты моего времени, но употреблять это в пищу не стал. Зато деревенские охотно меняли на них натуральные продукты собственного производства, из тех, что у них оставались.
Наличие транспорта позволило за короткий срок обследовать достаточно большой участок местности. Следы прохождения наших отступающих частей встречались довольно часто, было и две встречи с бойцами, идущими к передовой, но выяснить по какой именно дороге прошел отряд Болдина, пока не удалось. Вчера вечером, пристроившись в хвост немецкой колоне, мы выбрались севернее Смоленска, неожиданно легко пробившись, через немецкие войска, идущие по Витебскому шоссе. Собственно и проехали дальше намеченного, только из-за них, так как долго не было удобного съезда. Судя по карте, мы сейчас где-то в районе Духовщины. До наших, по разным расчетам, около пятидесяти километров.