— Вам лишь бы меньше делать да больше спать. — Беззлобно сказал, подошедший сзади Старчак. — Наверняка мечтаете, как во сне всему обучитесь. Лень лишний разок вспотеть на тренировке.
— Не желаете размяться, — обратился к нам инструктор, — покажете молодежи класс.
— Ты как, — с интересом посмотрел на меня Иван Георгиевич.
— Нет. Я пас, не хочется после обеда по земле валяться, — ответил я.
— Ну, как знаешь. А я разомну косточки. Жаль Васильева уже увели. Вот кому бы бока намял с удовольствием. — И уже обращаясь к курсантам добавил, — кто тут хвастался, что мастер штыкового боя? Бери винтовку, выходи вперед.
— Красноармеец Буров, — вперед вышел худощавый, но крепкий паренек, которому едва исполнилось восемнадцать, — я не говорил, что мастер, просто инструктор в Осавиахиме меня всегда хвалил.
— Вот сейчас и посмотрим, за что хвалили. Готовься.
Боец расставил ноги, крепко сжал ложе винтовки, напрягся и приготовился защищаться. Но момент начала атаки прозевал, реагируя только тогда, когда капитан скользнул к нему вплотную перехватывая винтовку. Буров качнулся вперед, пытаясь удержать равновесие и в следующие мгновение оказался переброшен через бедро и прижат к земле. А карабин оказался в руках командира.
— Так не честно, — завозмущались курсанты, — вы вон какой сильный, а Буров молодой еще. Вот с товарищем старшим лейтенантом лучше попробуйте.
— Можно и с товарищем лейтенантом, — согласился Старчак, — Давай Анатолий забери цацку.
Тот, передернув плечами, сделал подшаг вперед и попытался отнять винтовку у командира. Ничего из этого не получилось, а через мгновение сам нападающий, увлекшись, пропустил подсечку и очутился на земле.
Дальше смотреть на желающих потягаться с командиром я не стал, так как от лагеря отъезжала полуторка, следуя в нужную мне сторону. Пришлось пробежаться, что бы успеть ее перехватить, идти пешком совсем не хотелось.
До конца дня успел ознакомиться с организацией учебного процесса и остался доволен увиденным, мое вмешательство практически не требовалось. Командиры и инструктора поработали на совесть. Распорядок дня, за месяц занятий, уже устоялся. Физическая нагрузка, совмещенная с разнообразными комплексами на развитие гибкости, ловкости и выносливости. Преодоление полосы препятствий, построенной курсантами собственноручно. Много бега, в том числе с нагрузкой, имитирующей полную выкладку, как по дороге, так и по пересеченной местности. Земляные фортификационные работы, а проще говоря, окапывание. Лекции механиков-водителей и сразу вождение или простейший ремонт, дающий возможность повертеть гайки и изучить матчасть нашего скромного автопарка. Рукопашный бой с упором на захват противника, а так же на скорость нанесения ударов и уклонения от ответных атак. Стрелковая подготовка из всех, имеющихся в распоряжении, видов оружия, а так же его неполная разборка-сборка. Обучение языку жестов и радиоделу. Выживание в дикой местности, и попутно сбор ягод, трав и грибов для кухни, что бы хоть как-то разнообразить сытный, но однообразный рацион. Перловая каша с редкими кусочками мяса сменялась гороховой и наоборот. Ориентирование на местности и основы работы с картами. Умение маскироваться, читать следы, по косвенным признакам определять засады и искать врага. Ну и какой же диверсант без знания минно-взрывного дела. Изготовление мин и минирование дорог, подрыв телеграфных столбов, используя минимальный заряд тола. Учились выбирать среди опор моста самые уязвимые, определять, какая из ферм испытывает наибольшую нагрузку, чтобы можно было его наверняка обрушить. Как основа боевого слаживания шла отработка взаимодействия в тройках и четверках. Учились быстро рассыпаться на мелкие группы и собираться обратно. Гарнизон мало, но крепко спал, и много работал. Инструктора, понимая, что времени на подготовку мало, не давали расслабиться ни кому. Тезис — «Тяжело в учении — легко в бою» заменили на более грубый — «На том свете отоспимся».
Добавить что то свое в уже отработанный процес было сложно, но мотание по немецким тылам подсказало необходимость хотя бы факультативного рассмотрения способов выявления вражеских агентов среди партизанского пополнения. И для этого я с нетерпением ожидал прибытия из под Ленинграда, выходивших со мной из окружения пограничников. По моим расчетам они уже должны были прибыть в Юхнов. Именно до этого города удалось выправить им проездные документы.
Занятия продолжались до 20.00 часов, потом давалось полчаса на приведенипе себя в порядок, ужин и с 21.00 до 22.00 часов шло личное время, за которым следовал отбой. За день молодежь выматывалась прилично, и я ожидал, что кроме отдыха у них других желаний не останется, но не тут-то было. Кто-то умчался на речку купаться, две команды, при активной поддержки болельщиков затеяли игру в волейбол, а отдельные ходоки, допекали командиров вопросом: "Будут ли сегодня танцы?" На мой немного ошалевлый взгляд, старшина пожимая плечами пояснил:
— Девки в соседних деревнях, от такого количества ухажеров, как с ума сошли. Косяками вокруг лагеря ходят. Вот мы в качестве поощерения личного состава попеременно с летчиками и устраиваем танцы, что бы хоть как то обстановку разрядить.
Уже в сумерках, сидя у небольшого костра и попивая из металической кружки чай в прикуску с кусковым сахаром из пайка, держал отчет перед собравшимися командирами о результатах поездки в Москву. Если перед парашютистами вопрос снабжения остро не стоял, то новость о скором получении обмундирования и вооружения для "партизан" была встречена дружным одобрением.
— Давно пора, — высказался кто-то из присутствующих, — а то ходят как партизаны.
Незатейливая шутка вызвала врыв смеха. Отсмеявшись я предложил всем расходиться, дел с утра много, а мне еще и по штабам придется прокатиться. К уже практически добытому имуществу решено было просить взрывчатку и другое саперное имущество, так как предстояли практические занятия, а имеющиеся запасы таяли как снег на летней жаре. Сон свалил меня еще до того как голова коснулась подушки.
Полотно палатки ходило легкими волнами и слегка хлопало от ветра. Снаружи слышался прерывистый шум редких капель дождя, забивая, ставший привычным гул прогреваемых моторов на аэродроме со стороны Мальцево. Просыпаться в такую погоду категорически не хотелось, но делать не чего, пришлось вставать через "не хочу". Под дождь выходить не хотелось и разминочный комплекс гимнастики я провел прямо в палатке, благо, что места хватало. Затем быстро привел себя в порядок и накинув плащ-палатку вышел на улицу, успев увидеть как колона курсантов, не смотря на непогоду, убегала по ежедневному маршруту. Хорошо, что прогретая, сухая земля охотно впитывала влагу и дорога не успела раскиснуть, а то сложно пришлось бы ребятам, обутым в спортивную парусиновую обувь. Так, что нечего рассиживаться, к тому же завтракать собирались уже в штабе армии, а машину старшина подготовил еще с вечера. Заодно и оценю какие переделки они без меня выполнили.
Как не модернизируй отечественный автомобиль, а по уровню комфортности он проигрывает импортным образцам. По крайней мере, оставленная под Красногвардейском Шкода в этом плане была гораздо удобнее нашего ЗИСа. Возможно мы выигрывали в стоимости, простоте обслуживания и проходимости, но и о пассажирах тоже думать нужно. Если водитель привычно кинул на сидение свернутый ватник, то мне пришлось через жесткую лавку сидения ощущать большинство неровностей дороги. Не сказать, что совсем плохо, но уж точно могло быть получше. Понятно, что мужики постарались и сделали не мало, за что получили от меня заслуженную благодарность.
Вместо открытого кузова, из толстой деревянной доски был собран "кунг" со слегка скошенными краями крыши и вставленными небольшими окошками. Для защиты от осколков, по бортам, высотой на один метр, его общили 1,5 мм листовой сталью. Такими же листами усилили дверцы кабины и капот. Не забыли и про маскировку, накрыв кузовную часть масксетью. Внутри "кунга" были смонтированы места для отдыха, расчитанные на четырех человек и ящики для хранения их снаряжения и вооружения; убирающийся стол на котором можно принимать пищу или разложить штабные карты; предусмотрена печь, для отопления в холодное время; ну и всякие мелочи вроде рукомойника. Тесновато, но за счет длинной базы, получилось вместительнее чем на ГАЗ 66, да и сделано добротно и даже с небольшим шиком. Места было бы больше, но старшина не захотел расставаться с так полюбившимся ему турельным вариантом спаренного пулемета ШКАС, доработанного, с целью увиличения скоростркльности до 6000 выстрелов в минуту, в 1937 году Рудневым и получившего индекс МСШ (механическая спарка ШКАС). Монтировать его предусмиатривалось в качестве носовой пулеметной установки на самолетах-бомбардировщиках СБ и АР-2 и для защиты задней полусферы на ТБ-3, но перед войной дальнейшие разработки спаренных установок на основе ШКАСа были свёрнуты в связи с планировавшимся переходом ВВС на более крупный калибр. Конкурс выиграл 12,7 мм ШВАК как более простой в изготовлении и имеющий потенциал развития в 20-ти мм пушку. Крупнокалиберные спарки МСШ вышли ограниченной серией и в Финскую компанию использовались для зенитного прикрытия позиций. А капитан Песиков их изучал наравне с другим видами вооружения в качестве учебного пособия в Аккадемии Жуковского. Турель была смонтирована над кабиной, а стрелять из нее предполагалось сидя на ремнях, закрепленных под потолком, то есть как это и предусматривалось при установке в корпусе ТБ. Из-за увеличившигося веса, грузоподъемность машины уменьшилось, но в данном случае это было не критично. Главное, что меня все устраивало, действительно получилась штабная машина, да еще и с собственным зенитным прикрытием. К тому же для грузоперевозок у нас был, здоровенный прицеп, забитый хозяйственным старшиной "под самую крышку" и заботливо укрытый брезентом и масксетью. Что там хранится, я мог только предполагать, так как времени на инвентаризацию пока не оставалось.