Мужики, которые уже двойным кольцом облепили телегу, замерли все, как один.

— Анатолий, — очень тихо сказал я. — А кто у тебя там?

Он откинул рогожу и добрая половина деревенских, стоявших вокруг, разом отпрянула. Соседская женщина, проходившая мимо, коротко вскрикнула. Егорка, забравшийся на забор посмотреть, слетел с него спиной вперёд.

Вид получеловека-полузверя никого не оставил равнодушным. Особенно, затравленный взгляд этой махины. Через что же он прошёл?

Но главное, зверь был жив.

— Это его, чтоль Сыч держал? — спросил один из мужиков.

— Мать честная, — сказал Илья.

— Это Корней, — сказал Анатолий. — Главарь. Тот самый, который купца взял и охрану вырезал.

— Ты зачем его живым притащил? — спросил один из мужиков.

— Надо так, — коротко ответил Анатолий.

Дальше все загалдели.

Мужики полезли смотреть. Бабы потащили детей по домам. Генка совался под руку и был дважды отогнан. Георгий, успевший прийти в таверну, увидел лежащего в телеге и очень надолго замолчал, а потом отошёл и сел в стороне, и лицо у него стало мрачное.

А Анатолий стоял посреди всего этого и смотрел на меня.

Правда, когда я заметил его взгляд, он тут же отвёл глаза. Зато подошёл к Герогию, и протянул ему тяжёлый кошель.

— Вот, это всё что у него было, — сказал Анатолий.

— Там не только моё, — удивился купец. У меня меньше монет с собой было.

Анатолий пожал плечами.

— Но решать, что с этими деньгами делать, предстоит тебе.

Герогий посерьёзнел и кивнул.

Тут пришла и Елена. Тут же осмотрела Волоха и Анатолия, не найдя у них серьёзных ранений, принялась изучать страхолюда в телеге.

Анатолий наклонился к Елене и заговорил.

— Можно больше не переживать за Макса, считай, я привёз ему избавление.

— О чём ты? — удивилась Елена.

— Нам нужна была жертва, которая сработает, — мрачно ответил Анатолий. — Я не сторонник таких методов, но для своих и не на такое готов.

Я не подслушивал, просто подошёл к Елене, чтобы поздороваться, потому стоял рядом и всё слышал. А Анатолий, видать, меня и не заметил.

— Анатолий, ты в своём уме? Это же…

И тут они оба заметили, что я стою рядом.

Анатолий тут же посмурнел и потемнел лицом, а Елена растерялась, не найдя, что сказать.

— Макс, сегодня твоя проблема решится, — наконец произнёс Анатолий. — Больше тебе не придётся бояться смерти.

— У меня уже есть ранг, — тихо сказал я.

Пауза вышла долгая.

Анатолий тяжело привалился к телеге, глядя на меня, и по лицу его ничего нельзя было прочесть.

— Как это, есть? — спросил он наконец.

— Так, я вчера взял ранг. Барьер просто расступился и всё. Правда пришлось убить зверя. И мне помог тот самый олень, которого я спас.

— Потом расскажешь, — наконец кивнул он. И задумчиво посмотрел на полумедведя в телеге.

А меня стало накрывать осознанием того, что задумал Анатолий.

— Погоди, — медленно произнёс я. — Ты что, хотел, чтобы я его убил и так ранг преодолел?

— Не ты, — спокойно сказал Анатолий. — Ты бы этого даже не узнал. Я бы всё сделал так, что ты бы в жизни не догадался. А душу эту я на себя бы взял. Мне всё равно, одной больше, одной меньше. А потом ты бы открыл глаза с первым рангом.

Меня замутило.

— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?.. — только и спросил я.

— Понимаю.

Он мрачно смотрел на меня, и я видел, чего ему это стоило.

Подумать только, он всё это время вёз человека, пускай и разбойника, на убой. И держал эту мысль в голове.

— Я знал, на что иду. Я не дурак и не зверь, я прекрасно понимал, чем это будет и как я с этим потом жить буду. Зато твоя жизнь была бы спасена. Вот и всё, Макс. Он бы всё равно умер. Или там, в болотах, или от ранений. Да и за деяния его ждёт верёвка.

Я сел рядом с ним на чурбак.

— Ты мне про это не сказал бы? И жил бы с этим сам?

Анатолий кивнул.

— Тебе шестнадцать, Макс. У тебя вся жизнь впереди.

Мне понадобилось время, чтобы всё осознать.

— Анатолий, мне может и шестнадцать, но я и не глупый мальчик, — произнёс я. — Ты хотел сделать страшное дело, но ради того, чтобы спасти ближнего. У меня даже в голове не укладывается вся эта ситуация. Не пойму, хорошо это, или плохо. Мне жутко, и в то же время… Я тебе очень благодарен, и очень рад, что тебе не пришлось брать такой грех на себя. Об одном прошу: не принимай больше подобных решений за меня. Я уже способен брать ответственность за свою жизнь на себя.

Анатолий помолчал, а затем кивнул:

— Хорошо, что ты взял ранг.

— Хорошо, — согласилась Елена. — Нам бы впору праздновать, а мы только огорчаемся.

— Теперь ведь всё будет хорошо, — сказал я. — Всё решилось само собой, и нет необходимости идти на крайние меры.

— Ага, — кивнул Анатолий. — Осталось только решить, что теперь делать с Корнеем?

Народ уже разошёлся — глазеть на полумедведя надоедает быстрее, чем кажется, особенно, когда он лежит и не шевелится. Осталось человек пять деревенских. Да Георгий стоял поодаль, и не сводил взгляда со своего мучителя. Зато начали подтягиваться охотники и обозники.

Анатолий подошёл к борту.

— Ну что, Корней, похоже, ты поживёшь еще, — сказал он.

Полумедведь лишь слегка повернул голову, со страхом поглядев на Анатолия.

— И что, выходит, зря ты меня вёз? — спросил он осипшим голосом.

На лице медведя угадывались следы от кляпа, но его, видимо, недавно сняли.

— Не зря, — сказал Георгий твёрдо. — Ты за обоз ответишь, по-человечески, через суд.

Клим и Прохор обсудили что-то и обозник вышел вперёд.

— Мы ваших пленных с собой заберём, — предложил Прохор. — Нам всё равно туда, и охрана при нас, вон, две дюжины. Клим проследит, чтобы они не сбежали.

— Потянете такого страхолюда? — спросил Анатолий.

— Потянем. — твёрдо сказал Клим. — У меня с этим Корнеем свой разговор.

— Какой? — удивился Анатолий.

— Он у меня двоих сманил по осени. И как вижу, в земле закончили, а семьи их остались, — Клим пожал плечами. — Так что довезу в целости, не сомневайся.

И в это вполне верилось.

Пока я готовил завтрак, мужики всей компанией составляли докладную. Писал её Николай. Оказалось, что у него самый красивый почерк, да и писал он прилежно и без помарок.

Говорил сначала Георгий, рассказывал как всё было, что ему говорил Корней, и какими мучениями сулил. А еще, что слышал, когда разбойники переговаривались.

Потом Анатолий стал диктовать отчёт о боевых действиях, а подоспевший Павел его дополнял. Волох лишь изредка кивал.

Сыча тащить не стали, у него и так хлопот хватает.

Зато мужики, ждавшие завтрак, услышали полную версию событий. То и дело вздыхали и с уважением смотрели на наших воинов.

Получилось аж на два листа.

Подробно про отряд разбойников числом около сорока, под началом Корнея, по прозвищу Медведь, перевёртыша.

Чем отличились.

Отдельно про практиков. Шептуна и про тощего с туманом, которых описали максимально подробно.

И отдельным пунктом написали про Петра.

«Бывший держатель таверны в деревне Лесная Глушь, изгнанный по решению особого советника Тайной канцелярии, — писал Николай, высунув от усердия язык, — примкнул к разбойникам добровольно и навёл их на обоз, сообщив маршрут, время и состав. Убит главарём за требование увеличить долю».

Он поставил точку и поднял голову.

Подписали Николай, Анатолий, Георгий, как потерпевший, и Михаил, как свидетель — он единственный из охраны остался жив и видел всё с начала.

А Клим положил бумагу за пазуху, пообещав отдать лично в руки барону Грегору.

А после завтрака началась стройка и за работу взялись все.

Одним из первых отличился Николай. Он пришёл с топором, бодрый, решительный, и через двадцать минут уже стоял, упёршись ладонями в поясницу, и очень внимательно смотрел в небо.

— Ты чего? — спросил Сидор.