Айвен, не поднимая глаз от миски, заметил ровно:

— Он и так всё узнает. Дай человеку поесть.

Володимир не понял, а я понял, и мне снова стало слегка не по себе от того, как мало укрывается от этого человека. И когда только успел.

Когда с едой было покончено, Айвен отставил кружку, вытер пальцы и повернулся к старосте.

— Докладывай, Сергей. Коротко и по делу. Что тут без меня было.

Сергей встал, собрался и доложил.

Про обоз, что был до их приезда. Про купца, которого взяли разбойники. Про то, как Георгий оказался в плену и как его вытащили. Про Петра и чем всё кончилось. Причём на этом моменте, Володимир побледнел. Он явно жалел его, но теперь призадумался. Сергей рассказал и про Корнея про то, что главаря взяли живым и отправили с охотниками Клима дальше, на княжий суд.

Айвен слушал, не перебивая. Даже при рассказе про Корнея, никак не изменился.

— Жаль, припозднился, — сказал он хмуро, когда староста закончил. — Самую бы малость раньше. Ну да ничего. Корней легко не отделается, это я вам обещаю. Прослежу лично.

Он помолчал, обводя зал внимательным взглядом, а потом заметил Веру, которая помогала Максу готовить.

Айвен поймал её взгляд, вежливо склонил голову, но при этом чуть сощурился, разглядывая её так, будто что-то в ней не сходилось, какая-то мелочь, которую он никак не мог ухватить. Разглядывал всего пару секунд, но у меня по спине прошёл неприятный холодок.

— Говорите, Георгий без дочери уехал? — спросил он словно бы между делом.

— Ну да, — ответил Сергей. — Осталась. Решила тут жить. Георгий перед отъездом, со всех взял обещание приглядывать за дочерью.

Айвен перевёл взгляд на меня. И в этом взгляде мелькнуло нечто, похожее на догадку.

— А ну ясно, — сказал он, кивнув, и больше к этому не возвращался. Во всяком случае, пока.

Жалобу на Джозефа староста приберёг напоследок, и, кажется, не зря.

— Тут такое дело, ваша милость, — начал он, и мужики за соседними столами подобрались. — Баронет Джозеф долг вернул. Пришёл, как уговаривались. Да только…

— Да только недовёз, — подал голос Сидор, не отрываясь от кружки.

— Недовёз, — подтвердил Сергей. — Мы посчитали.

И рассказали, как было. Как Джозеф явился, пьяный, злой, при гвардейцах и мечах. Как не стал честно отдавать по счёту, а устроил представление: унижал старосту, сначала наедине, потом и при людях, вышел во двор, зачерпнул из кошеля и давай швырять монеты горстями под ноги людям, с эдаким барским размахом, мол, нате, голытьба, подбирайте. А потом и вовсе деньги в колодец высыпал. Расчёт у него был простой и подлый: в деревне считать не умеют, рассыпал кучу поэффектнее, вот и спишут, что вернул всё сполна.

— А мы посчитали, — повторил Сергей, и в голосе его прорезалось упрямство. — Собрали всё до медяка, да при свидетелях. И вышло, что больше половины недовёз.

— Никого при этом не тронул? — уточнил Айвен.

— Руки не распускал, — нехотя признал староста. — А вот языком… — он поморщился. — Заставлял кланяться перед ним. Требовал девок, наговорил такого, что лучше б ударил. И про нас, и про деревню, и, ваша милость, про самого барона Грегора.

В зале стало тихо.

Айвен выслушал вздохнул.

— Разберёмся, — сказал он. — Главное, что никого не попортил опять. А вот то, что он деньги недовёз и языком молол, с этим я разберусь сам. Он ещё должен лично явиться к барону Грегору. Так что, будьте уверены, он так быстро не откупится.

Сергей закивал, мужики одобрительно кивали.

— С деньгами что сделали? — спросил Айвен.

— Собрали, и пока ничего не делали.

— Тогда, я отдельно резолюцию поставлю, заверю, сколько денег принято, и распредели между всеми в тех долях как было назнчено.

Сергей закивал, а Айвен внимательно на него поглядел.

— А с тобой, староста, у меня отдельный разговор.

Сергей напрягся.

— Я про тебя наслышан, — сказал Айвен. — Про то, как ты себя повёл с Джозефом в этот раз. Как стоял на своём, когда он тебя за ворот тряс, а ты не отступил, и за своих мужиков слово говорил, без страха.

Сергей оторопел. Когда он успел? Айвен ведь только с дороги. Но спрашивать староста не стал.

— Так вот. — Советник помолчал, будто взвешивая каждое слово. — Я на твой счёт в прошлый раз был несправедлив. Думал, ты человек мягкий, не тянешь. Но я ошибся. Я вижу, ты и впрямь на своём месте.

Он дал словам повисеть в воздухе.

— Но, — тут же добавил он, и голос снова стал ровным, протокольным, — ты всё ещё на испытательном сроке. Запомни это крепко. Один раз выстоял, молодец. Но я жду, что ты себя ещё проявишь. И не раз. В этой деревне скоро будет много изменений, вот увидишь, — он скользнул взглядом по мне. — И здесь должен стоять сильный управитель.

Сергей сглотнул и кивнул. А я подумал, что Айвен из тех людей, кто хвалит так, что потом спина мокрая насквозь.

С едой и делами было покончено ближе к вечеру.

Мы ещё посидели, поговорили про восток — Володимир заливался соловьём про чи-аньские города, про храмы с загнутыми крышами, про то, как там едят палочками и запивают всё горячим чаем. Потом Айвен поднялся, поправил одеяние и глянул на меня.

— Пойдём, повар. Разговор есть.

Чувствую, сейчас, как и Сергей буду краснеть и бледнеть.

За неимением лучших вариантов, отправились ко мне в комнату. И вот чудо, несмотря на то внимание которое обычно концентрирует на себе Айвен, наш уход остался будто незамеченным. Мужики продолжали сплетничать, а на нас и не поглядели. Ушёл кто-то и ладно.

Каморка у меня была тесная, но своя. Айвен вошёл, окинул комнатёнку одним цепким взглядом и прислонился к стене у окна, сложив руки на груди.

— Ты изменился, — сказал он без предисловий. — И я не про то, что раздался в плечах. Ты стал сильнее. Набрался опыта. И ранг поднял. Первый, если не ошибаюсь.

Я осторожно кивнул.

— Значит не ошибся. Любопытно, как ты с нулевого переходил, но не об этом сейчас.

— Откуда вы всё знаете? — не удержался я

— Я много чего знаю, — спокойно ответил он. — Работа такая. — Уголок рта у него чуть дрогнул. — Я ведь обещал тебе рассказать кое-что. Вот, выполняю обещание. А ты слушай.

Он помолчал, подбирая слова.

— Как ты уже понял, ты не один такой в этом мире, Макс. До тебя и другие попадали невесть откуда в чужое тело, в чужой мир, и выживали здесь, как могли. — Он покачал головой. — Таких, как ты, пришельцев из других миров, в этих землях немало. Куда больше, чем ты можешь представить. Про некоторых и не поймёшь, кто да откуда, и только через время удаётся добраться до правды.

Я молчал, боясь спугнуть это откровение. А у самого аж дыхание перехватило.

— Уверен, испытание тебе досталось не из лёгких, — продолжал он. — Но как вижу, ты справился, ну или уже почти справился. Это многое о тебе говорит, потому что тех, кто вдруг ни с того ни с сего умер на месте, или растаял, будто и не было, куда больше. Сам понимаешь, для человека простого, очнуться и увидеть… вот это всё — то еще испытание. Грязь, кровь, несправедливость инквизиция, что жжёт живых людей. Зажравшиеся бароны чего только стоят… — Он посмотрел на меня. — И все, такие как ты, поначалу просто выживают. Выгрызают своё место под солнцем, зубами и когтями, потому что иначе тут не выжить. Вот только этим всё не заканчивается. Потом вдруг приходит осознание, что выжить это не конец, сила продолжает расти, превращаясь в могущество. А потом вдруг появляется и власть…

Он сделал паузу.

— С большинством таких пришельцев, почти всегда случалась странная штука. Оказывалось, что им не всё равно. Что мир, в который их бросили, он теперь и их мир тоже. Ведь другого теперь не будет. И раз уж жить в нём всё равно придётся, то почему бы не сделать его чуть более… — он поискал слово, — удобным. Красивым. Таким, чтобы не тошнило. Если можешь сделать, то почему не сделать, не правда ли?

Я поймал себя на том, что он сейчас описывает ровно то, чего я и сам в последнее время хотел. Чтобы было не просто сытно, а хорошо. Чтобы было куда людям тянуться.