Калаган и так вставал рано, а когда по крепости разнеслись новости, он собрался раньше всех. Да он калека, но по-прежнему силён. Инквизитор надеялся, что его не забудут.

Едва по лагерю пробежала весть о посольстве, инквизитор уже стоял собранный и застёгнутый на все пряжки у своего шатра, опираясь на посох.

Он знал, что стал калекой. Правую ногу тянуло, она почти не гнулась; левой кисти не было вовсе, культю он прятал под полой. Знал он и то, что после той драки его перестали принимать всерьёз. Смотрели как на отработанный материал. Но в груди у него по-прежнему горел огонь. И где-то в глубине этого огня тлела надежда: вдруг возьмут. Вдруг именно сегодня он понадобится им. И у него появится шанс показать этим надменным забарьерным, что такое настоящая мощь Солнца, и все вспомнят, кто он есть на саамом деле.

В груди ёкнуло, когда за ним и правда прислали гонца.

Выслушав приказ, Калаган с важным видом поковылял к баронскому шатру, что располагался у самого барьера, и всю дорогу сердце у него колотилось молодым стуком. Он откинул полог, готовясь увидеть советников, писарей, личную охрану, целый военный совет… Но в шатре было трое.

Проклятый Айвен. Усталый, отводящий глаза барон Грегор. И тот самый, не менее проклятущий, невзрачный посланец, что прибыл по поручению Айвена. От одного вида этого человека у Калагана отчего-то сводило зубы. Сущая серость, пустое место, а поди ж ты, глянешь на него, и будто за шиворот холодом потянуло. И сразу его приняли здесь… За какие, спрашивается, заслуги? Калаган настолько презирал его, что даже не удосужился узнать его имени. А за всё время знакомства и совместной работы, умудрился ни разу к нему не обратиться.

— Это, что все кто пойдёт? — удивился Калаган.

Грегор лишь кивнул.

— А этот что здесь делает? — Калаган мотнул подбородком в сторону посланца. — Он что, с нами пойдёт? Кто он вообще такой? И почему нет советников? Где преподобный брат Иоанн? Айвена Калаган игнорировал.

Советник же, игнорируя тон и вопросы инквизитора, расплылся в самой тёплой улыбке.

— Калаган! Сколько лет, сколько зим, дружище.

И, прежде чем инквизитор успел отстраниться, советник шагнул к нему и по-дружески приобнял за плечи.

Калаган едва не оттолкнул его от неожиданности. Он не понимал, что происходит. Для Айвена такое поведение было совсем не привычным. Он никогда себя так не вёл, и уж точно не проявлял себя ни тепло, ни дружески. От этой сцены, по спине Калагана пробежали мурашки.

— Слышал, как ты пострадал, — сочувственно продолжал Айвен, легонько похлопывая его по плечу. — Очень, очень жаль, что так вышло.

По лицу советника было совершенно невозможно понять, жаль ли ему хоть кого-нибудь на свете.

— Так какие планы? — буркнул Калаган, высвобождаясь. — Надеюсь, хоть сегодня миндальничать не будем? Я предлагаю пойти туда и ясно показать этим забарьерным недоноскам, кто тут хозяин.

— Вот именно этим мы и займёмся, — улыбнулся Айвен.

— Оружие оставляем здесь, — сказал Грегор, поднимаясь. Голос у него был тяжёлый и усталый. — Я пойду с ритуальным мечом. С ним ещё мой дед ходил на такие переговоры. На случай, если они потребуют поединка.

Калаган оставался недоволен и явно это демонстрировал. Таинственный посланец, как всегда, прятал глаза. Айвен был невозмутим. А барон выглядел так, будто разом постарел на десяток лет.

Зеон стоял и наблюдал за происходящим, и никто в шатре не знал, о чём он думает.

А думал бывший охотник о том, что последние дни не прошли даром.

Барон Грегор, сам того не ведая, оказал ему услугу, какой Зеон не вымолил бы ни у Солнца, ни у Ночи. Его отправили зачищать подземелья у старых рудников, туда, где из трещин в земле лезли твари, расплодившиеся без присмотра. Грязная, тяжёлая работа, на которую обычно гоняют проштрафившихся. А для Зеона она обернулась пиром. Он обнаружил, что у этих тварей огромное количество энергии. И похоже, никто кроме Зеона это не понимал. Он убивал тварь за тварью и забирал и всю их силу, копил и утрамбовывал в себя. Калаган, хромой дурак, таскался рядом всё это время, глядел на происходящее под самым его носом, и ничего не заметил.

Теперь Зеон был не тот, кого когда-то отделал одноногий инквизитор. Теперь он прихлопнет Калагана как муху.

Он прикидывал так и эдак. Айвен силён, спору нет, и наверняка держит в рукаве какой-нибудь козырь. Опять же, не стоит забывать про связывающий их договор. Но можно ли связать того, кто стал многократно сильнее? А если забарьерные предложат по-настоящему хорошую сделку, то, может статься, с этих переговоров живым вернётся только один человек. И это будет не барон и не советник.

По дороге к барьеру, когда они шли по вытоптанной проплешине между палаток, Айвен вдруг придержал Калагана за локоть.

— Чуть не забыл. Это тебе подарок. Вёз из самого Чи-Ана, в память о наших путешествиях.

— Подарок? Мне? — Калаган опешил.

В руке у советника лежал кинжал.

Кинжал был хорош. Чёрный клинок без единого блика, будто пил свет, а не отражал. Золочёная рукоять, в которую вправлены два камня глубокого бирюзового цвета. Чуть ниже виднелись пустые гнёзда ещё для четырёх, но кто-то их выковырял, причём давно. Но даже без них вещь была дорогая, редкая, из тех, что не стыдно носить и князю.

— Нельзя же, — Калаган покосился на барона. — Грегор оружие запретил.

Грегор только скользнул по кинжалу взглядом и промолчал.

— Да это так, безделица, — отмахнулся Айвен. — С ним можно.

И Калаган, поддавшись мальчишескому импульсу, сунул чёрный клинок за пояс.

— Спасибо, не ожидал такого, — кивнул он.

— Пустяки, дружище.

У барьера воздух дрожал и гудел.

Грегор увидел, что с той стороны барьера и правда стоит группа людей, что терпеливо ждали, когда появятся переговорщики с другой стороны.

Когда четверо подошли вплотную, марево пришло в движение. Оно выгнулось дугой, потекло вверх и в стороны и сомкнулось над переговорщиками куполом, отрезав их от лагеря, — но между двумя сторонами всё так же стояла тонкая, чуть мерцающая преграда, сквозь которую можно было видеть и слышать, но нельзя было пройти.

С той стороны вперёд выступил человек.

Молодой, высокий, с надменным красивым лицом. Длинные волосы схвачены золотым обручем, одеяние чёрное, и по нему, как по глади пруда, медленно текли серебряные узоры. За его спиной стояла свита, но смотрел он так, будто перед ним были низшие существа, на которых он соизволил бросить мимолётный взгляд.

— Наследный принц Вэйлор пришёл говорить с вами, выкрикнул глашатай из-за спины парня.

— А перед вами, барон Грегор, хранитель границ, — объявил в тон глашатаю Айвен.

Принц демонстративно оглядел делегацию, и губы его тронула брезгливая усмешка.

— И это всё? — протянул он. — У вас так мало достойных людей, что вы вышли ко мне вчетвером?

Он скользнул взглядом по Грегору, по Айвену. Задержался взглядом на Калагане, на его посохе, на подвёрнутой поле, под которой пряталась культя.

— Вы ещё и калеку приволокли. Хотите нас разжалобить?

А потом он посмотрел на Зеона, чью личину всё еще скрывал амулет.

И на один короткий миг глаза принца расширились. По лицу его скользнуло узнавание, но тут же спряталось, задавленное тонкой, довольной усмешкой, которую он не вполне сумел скрыть.

Калаган этот взгляд поймал. И тут же набычился.

— Почему они пялятся на него? — негромко пробормотал инквизитор. — Тут я стою, светлый инквизитор Солнца, а по мне лишь взглядом скользнули! А на этого вашего курьера, которого вы зачем-то притащили, он во все глаза уставился! Зря он культ Солнца недооценивает.

— Терпение, преподобный, — обронил Айвен, не оборачиваясь. Он явно услышал негодование инквизитора.

— Вы пришли сюда насмехаться? — ровно спросил Грегор. — Что ж, меня это не трогает.

Принц оторвался от посланца и снова перевёл взгляд на барона.