Из-за заборов на нас косились хмурые люди.

— И здесь ты жил? — тихо спросила Вера, оглядывая серые, покосившиеся заборы, грязный снег у колодца, тощую собаку, что провожала нас опасливым взглядом из-под крыльца. Лаять она поостереглась.

— Да, — на выдохе протянул я.

— Немудрено, что сбежал, — Она поёжилась и глубже закуталась в тулуп.

— Так и Лесная Глушь выглядела так же, — заметил я.

— Зато Лесная Сказка так никогда не выглядела.

У таверны Виктора уже собралась небольшая толпа людей, которые, как бы невзначай проходили мимо. Только староста Фабий стоял и внимательно глядел на телегу Владислава.

— Здравы будьте, добрые путники! — с поклоном поприветствовал нас Фабий. — С чем пожаловали? Товары привезли, али просто мимо проезжаете?

Я же улыбался во все тридцать два, заметив и другие знакомые лица. Из-за тёплой одежды, пошитой из шкур лесных собак, меня явно не узнавали.

— Здравствуйте и вы, староста Фабий, — поприветствовал я, помахав рукой.

Фабий нахмурился, так и не узнав, зато две пацанские мордочки, тут же расплылись в восторженных улыбках.

— Мастер Макс приехал! Ура!!! — звонко завопил Сёмка.

— Макс! Наконец-то вернулся!

У людей на лицах стало проступать узнавание.

— Мастер Макс? — ехидно спросила Вера.

— Мастер Макс? — с расширенными глазами спросил Генка.

Через минуту телегу обступила орущая, восторженная, раскрасневшаяся от мороза толпа.

— Здравствуй и тебе, — с достоинством в голосе ответил Владислав.

Фабий выпучил глаза, явно узнав гостя, и поклонился чуть не до земли.

— Добро пожаловать в нашу добрую деревню. Рады, что почтили нас визитом.

Владислав благосклонно кивнул. Вот только кроме Фабия, на него никто внимания и не обратил.

Стоило соскочить на землю, как меня принялись хлопать по плечам, трясти руку, да обнимать.

— Вернулся, чертяка! — воскликнул один из мужиков, чьего имени я не помнил.

— Мы уж думали, придётся в лесную Глушь ехать, чтобы попробовать твою стряпню.

— И не говори, через день вспоминаем.

Мне на шею бросился Сёмка.

— Мастер Макс! Я знал, что ты вернёшься!

Из под полы тут же высунулась любопытная мордочка Ники, разбуженная шумом.

— Ой! — удивился сначала Сёмка, но тут же рассмеялся, — я помню тебя, мелкая.

— Я проездом, — сказал я, и парень на миг погрустнел. — Но это ничего! Главное, что не забыл про нас.

— А как возмужал-то, — рядом со мной появился мельник Андрей, и похлопал меня по плечам, а потом и вовсе притянул к себе и обнял.

— Ишь, обниматься лезет, — тут же ввернул кто-то. — А были времена, за похлёбку платить не хотел.

По толпе прошёл хохот.

На крыльце таверны, привлечённый шумом, появился Виктор.

Приметив хозяина таверны, я откланялся, дал знак Генке и Вере подождать, и направился в его сторону.

С Виктором встреча вышла совсем иначе.

Заметив меня, он отвёл взгляд, а потом скрылся за дверью.

Да уж, радушное приветствие. Хотя, чего я ожидал. Но у Варвары я оставаться точно не стану, а других вариантов нет. Хозяйничать в доме Антония, я пока не готов.

В общем, я не гордый, поэтому вошёл следом.

Сперва осмотрелся, и картина совсем не радовала.

Грязь по углам, кислый запах несвежей еды, две жидкие свечки на весь зал. За столами ни души.

Виктор стоял вполоборота. Он искоса окинул меня взглядом и горько усмехнулся.

— Явился, значит, — выдал он, скрестив руки. — Что, и оттуда тебя, значит, выперли? Набегался по чужим краям? Ну, ко мне не просись, помощник у меня уже есть. Ты мне тут без надобности.

Раньше от этого тона у меня внутри всё сжималось. А теперь я просто смотрел на него и видел уставшего, загнанного в угол мужика, который даже хамит уже по привычке, без какого-либо огонька.

— На постой пустишь, хозяин? — невозмутимо спросил я.

— На постой? — хмыкнул он. — По старой памяти могу тебе место под лестницей отвести. Тебе ж не привыкать.

Да уж, Виктор не меняется…

— Не надо под лестницей, — невозмутимо ответил я. — Мне за деньги. В нормальную комнату.

Виктор прищурился, учуяв подвох.

— За деньги, значит? — Губы его тронула ехидная усмешка. Не уверен, что есть свободные комнаты.

В этот момент за моей спиной скрипнула дверь, и в таверну ввалился Владислав и Виктор тут же подобрался, разглядев в вошедшем большого гостя.

Он остановился и медленно обвёл взглядом грязный зал, оплывшие свечи, пустые столы. Левый глаз у него задёргался.

— Плохо живёшь, хозяин, — наконец сказал он почти сочувственно. — Ай, плохо. — Он поцокал языком. — Макс, может, таки, в другом месте остановимся?

— Отчего же плохо? Лучшая таверна в этой деревне, — заявил Виктор.

— Видел бы ты, какую Макс таверну отстроил. Хоромы. Люди в очереди стоят. А тут… — Он не договорил, только рукой махнул, и этот жест был обиднее любой ругани.

Виктор побагровел. Но крыть было нечем, всё было на виду.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно, Виктор, раз мест нет, значит остановимся у Варвары. У неё тоже комнаты сдаются, и готовит она, говорят, недурно.

Виктора перекосило.

Варвара. Старая его конкурентка. Мысль о том, что я, и богатый гость, со всем своим обозом разместятся у неё, оказалась более невыносимой.

— Да куда ты пойдёшь, — буркнул он, отводя глаза. — К этой-то. Оставайся уж. Найдём комнаты.

Договорившись о постое, я вновь вышел к деревенским.

Вокруг меня собралась гурьба мальчишек.

Я эти рожицы помнил. Только раньше они были мне по пояс и задирались, а теперь выросли, вытянулись и смотрели на меня, как на живую легенду. Я для них был диковиной, кто ушёл отсюда никем, а вернулся на богатом обозе, с охраной, в добротной куртке, и с диковинным зверем под полой.

Ника, кстати, тут же воспользовалась случаем. Высунулась из-за моего ворота, повела носом и приняла от ближайшего мальца кусок мёрзлого пирога с таким царственным видом, будто делала ему одолжение.

Ко мне протолкался Гришка, разогнав ребятню.

Я его едва узнал. Нескладный подросток, каким он был, превратился в крепкого парня с серьёзным, недетским лицом и крепким руками плотника в занозах и мозолях. Но смотрел он не с восторгом, как остальные. Смотрел с надеждой, отчаянной и неловкой.

— Макс. Хорошо, что ты приехал, — Он был искренне раз, но в его глазах я рассмотрел долю тревоги. — Ты же у Антония учился. Зелья знаешь. Ты ведь меня спас от верной смерти, и Павла тоже.

— Что-то произошло? — спросил я.

— Мастер Назар… совсем плох мастер. Лежит который день, не встаёт. Лекарка, что из Вихревки приезжала, только руками развела. Помоги, а? Больше просить некого.

Я обернулся и поймал взгляды переминающихся с ноги на ногу Веры и Генки, дал им знак идти в таверну, после чего повернулся к Гришке.

— Веди.

Назар лежал в своей каморке при столярне, под овчиной, и был похож на старую, высохшую лучину. Кожа да кости, да седая борода торчком. Дышал он редко и с присвистом, и в этом присвисте я без всякой системы слышал, что человек уже одной ногой за порогом. Деревня его, считай, мысленно схоронила. Гришка один не сдавался, сидел при нём днями, менял примочки.

— Как ты с этим управляешься? — удивлённо спросил я.

— А как я мастера Назара брошу. Он ведь всю нашу деревню спас. Да и меня столькому научил. Сказал, что из меня славный плотник выйдет ему на замену. Да не готов я ещё. Куда я сам-то?

Я присел у лежанки, взял сухую горячую руку старика. Жар. Такой человека за пару дней дотла спалит.

А дальше случилось то, чего я никак не ожидал.

Пока я прикидывал, чем тут вообще можно помочь, скрипнула дверь, и в каморку, пригнувшись под притолокой, ввалился огромный косматый старик в задубевшем от болотной сырости тулупе. От него пахло хвоей, зверем и тиной. Я узнал его сразу, хоть и давно не видел.

Тот самый лесной зверолов, у которого я когда-то, трясущийся и перепуганный, купил дрожащего кошачьего медведя.