— Смерть легче пуха, мудила!

Полёт оказался коротким, только и успел вдохнуть после выкрика, как упал в холодную воду, тут же долбанувшись уже раненым плечом о камень. Ледяной шип, пробивший моё мясо опять прострелил плечо болью, кажется началось кровотечение, но оно и упавший следом предатель были меньшими из моих проблем. Я мгновенно оказался подхвачен бурным потоком и буквально через пару секунд уже летел с нового водопада, которым вода уходила в подземье. Она закрутила меня в полёте и моё тело рухнуло почти плашмя. Воздуха не хватало, я вынырнул, потеряв оружие, однако вместе с глотком кислорода ударился головой о до безобразия низкий потолок пещеры. Пальцы попытались ухватиться хоть за какую-нибудь неровность на нём, но вода его отполировала чуть ли не до зеркального блеска. А дальше воздушный карман и вовсе сошёл на нет. Мой мозг начал паниковать, но видимо он с этим поторопился, потому что дальше стало только хуже. Не успел я всё проклясть, как меня судя по всему скинуло течением с ещё одного водопада. Свет с поверхности уже не доставал сюда, даже мои особые глаза ничего толком не могли разглядеть, однако ощущение невесомости ни с чем нельзя было перепутать. Как и удар о воду. Каким-то чудом я не перепутал верх и низ, сумев выскочить на поверхность и сделать ещё один глоток живительного воздуха, только вот порадоваться этому толком не получилось. Потолок снова сомкнулся с поверхностью воды, а бурное течение несколько раз приложило меня о подводные камни или что-то очень похожее на них. Млять, это вам не на байдарке по Вуоксе сплавляться! Да и гребанной байдарки у меня нет. Зато на пути оказался ещё один водопад, которому уже даже не получалось удивляться. Если в жизни случается дерьмо, то оно бывает двух видов: огромное и по настоящему огромное.

Не знаю сколько длился мой спуск в земные недра, для меня он будто затянулся на дни во тьме, наполненной холодной водой и животным страхом. Но в какой-то момент я сумел вынырнуть и наконец нормально задышать, не натыкаясь на потолок. Течение тоже ослабло, а в неверном синеватом свете то ли мха, то ли странных грибов проступили очертания каменистого берега. Не знаю на каком упрямстве, воле к жизни или божьем проведении я до него доплыл, но без высших сил тут явно не обошлось, потому как собственных у меня кажется уже не было. Только и смог, что выползти верхней частью тела на мокрые камни и оставив ноги в воде, перевернуться на спину.

Моя рука осторожно коснулась раненого плеча и я тут же отдёрнул её с болезненным шипением. Это было плохо… Но при этом, как ни странно, хорошо. Если ты чувствуешь боль, значит живой и ещё не подыхаешь. Ещё дед рассказывал, что тут всё как с обморожением, если твои конечности уже не ощущают холода, то им настаёт цугундер, если раны вдруг перестали болеть, то ты скорее всего уже одной ногой в Чистом Мире. Я же пока ещё был здесь и шарил на поясе в поисках небольшого кармашка с зельем. Отыскав его, мои пальцы с трудом вытянули пробку и влили кисло-горькую жидкость в рот. Пахла она даже приятно, но вкус был что называется специфический. Зато плечо тут же яростно зачесалось, сигнализируя о том, что процесс заживление раны пошёл ударными темпами. Так же во мне прибавилось сил и энергии, что наконец позволило встать на ноги и осмотреться. А потом охре… сильно удивиться.

Я находился в огромной пещере, по которой текла принёсшая меня сюда река, вроде бы где-то вдалеке переходящая в озеро. Биолюминисцирующие растения давали слишком мало освещения и в воздухе висела лёгкая дымка тумана, мешающая говорить наверняка, но в любом случае это было грандиозно. Кислотно-синий свет создавал таинственную атмосферу, вода отражала его, а огромные естественные каменные колонны, напоминающие редко расставленные Ленские столбы и поддерживающие теряющийся в вышине потолок, придавали зрелищу ту особую монументальность матери-природы, которую вряд ли когда-то повторит человек. Лишь одна деталь выбивалась из пейзажа, тело Юлана проплывало мимо меня по воде, едва выглядывая на поверхность. В моих планах не значилось «спасти рядового хорька», но у него могло оказаться что-нибудь полезное в деле выживание в этом сколь прекрасном, столь же и опасном месте.

Так что я бросился к нему вплавь. По пути давя в себе глупое желание рассмеяться как во время того прыжка спиной вперёд. Как там говорят, даже у самого плохого человека есть что-то хорошее, главное его тщательно обыскать? Если достаточно долго просидеть на берегу реки, то мимо проплывёт труп врага? Я правда не особо рассиживался, но зато постарался помочь кое-кому оказаться в воде. А сейчас вытащил на берег и расплылся в улыбке. Уж не знаю как там крутило и вертело Юлана с кусаригамой течением, но лезвие моей мини-косы в какой-то момент воткнулось в его икру и не выскочило до сих пор, а цепочка с битком обмоталась вокруг ноги. Пусть всё что угодно мычат про неблагородное орудие, для меня оно лучше всех мечей мира. Ведь все они камнем бы пошли ко дну!

Я же с улыбкой вырвал своё оружие из чужого тела с тихим шёпотом:

— Иди сюда, моя хорошая.

Только вот к моему удивлению при этом вроде бы дохлый предатель, лежащий на животе, застонал и открыл глаза, с трудом простонав:

— Что… Где мы, Риан…

— В мире мёртвых, друг — едва слышно произнёс я — Там где грешники получают муки, а праведники обретают то, о чём мечтали при жизни.

— Но как…

Договорить фразу этот хорёк не успел, потому что лезвие кусаригамы пробило его череп, ударив в тонкую височную кость.

— За Уфанну, с¥чий ты потрох.

Новый удар!

— За её мечту о семье, тварь.

Ещё удар!

— За её не родившихся детей, гнида.

Снова удар!

— За нашу дружбу, мразь.

Опять удар!

— За то что ты такая крыса.

Ударил бы ещё раз, но от черепа предателя остались одни ошмётки, напитанное магией оружие бьёт сильно. Во мне же будто выключили какую-то батарейку и тело сползло на берег, улёгшись на спине, лишь губы прошептали:

— Я верил тебе, Юлан. Ты был мне другом. И не только мне… Как же все мы ошиблись.

Грёбанный же ж ты мир и ёперный театр с несмешными клоунами. Розовые очки всегда разбиваются стёклами внутрь, мои саднящие от душевной боли глаза и плывущее зрение это более чем подтверждают. Я верил в лучшее, верил в своих сокомандников, верил что этот мир пусть не идеален, но честен. Да, здесь хватает проблем, но правители хотя бы не только посылают своих подданных в бой, но и сами подставляют шеи под чужие клинки, крестьяне да и вообще простолюдины влачат не самое приятное существование, но всё в целом логично, их жизнь хотя бы безопасна и за неё такие как я рискуют собственными шкурами, ведь таков наш долг. Наша долина не утопия, но это хотя бы жизнеспособное общество, где все уживаются со всеми, встречают новые дни с надеждой на лучшее и растят детей зная, что воины-чародеи защитят их будущее. И Уфанна в это тоже верила. Пока наш учитель не нанизал её сердце на клинок, ударив в спину. Оказалось что матримониальные планы Ледяных Тигров поменялись, старые договорённости оказались не к месту и они решили, что самый простой способ порешать вопрос — это грохнуть невесту и случайного свидетеля. Небось ещё план подготовили заранее, как следы замести, представив всё неприятным случаем нападения какого-нибудь монстра или разведчиков из чужой долины. Чёрт, Юлан с Уфанной даже официально помолвлены не были. Чего стоило договориться иначе? Неужели цена была так высока? Не верю. Нихрена не верю! Как не верю и в то, что дело только в женитьбе. Зато охотно готов признать, что политики являются мразями вне зависимости от мира и количества магии в нём. Между выгодой и сильными мира сего встал «маленький человек»? Тем хуже для «маленького человека». Только вот в этот раз комбинация, сколь бы хитрой она не была, пошла не по плану.