— Какая сволочь стреляла?

— Сам же знаешь, что я — усмехнулся стоявший рядом двойник — Хорошо попал кстати.

— Ага, прям душевно — добавила вторая копия.

— И не говори — фыркнул я, после чего взмахнул рукой и отправил дальше по коридору ещё одну пулю, помня ощущения при недавнем выстреле. Энергии было уже маловато, в конце концов за короткий бой ворожить пришлось много, но подобное лучше повторять по горячим следам свежей памяти. Снаряд описал дугу и залетел за следующий поворот — Только всё у нас не как у людей. Два месяца тренировок и стабилизаторы псу под хвост, а как драка, так нате вам.

— Нечего душнить, главное что хоть у одного сработало — озвучила копия мои собственные мысли.

— Тем более форточки для проветривания тут нет.

Вздохнув, я отбросил пинком ноги голову в сторону и начал думать, что делать. Передо мной лежало тело стрёмного мозгоеда-разведчика, за которым скорее всего придут коллеги, а мне лучше бы избежать новых визитов вежливости тентаклемордых. Дракона они не шибко побоялись, но может быть испугаются кого-нибудь другого? К примеру тёмных альвов? Почесав репу, я стащил с дохлого врага балахон, скрутил его на манер тампона и мокнул в кровь, а потом вывел на участке стены пещеры, свободном ото мха, слова на языке ушастых. Дед рассказывал, что подобная надпись переводится примерно как «Впереди вас ждут боль и смерть». Подземные альвы любили оставлять такие послания, когда уничтожали передовых разведчиков. Тела как правило при этом были изуродованы или расчленены, но в быстром темпе. По этому поводу сантиментов у меня не было, так что я отрубил трупу конечности, выпустил кишки и собрал всё получившееся в одну кучку. Скорее всего к приходу следующего шпиона местная живность конечно схомячит дармовое угощение, но следы всё равно найдутся. А мне пора валить. Сначала к дракону с башкой, которую я схватил сейчас за щупальца. А потом на поверхность. Новая ступень достигнута, мой контроль над энергией увеличен, да и её самой в ближайшие дни в моём теле будет становиться всё больше. Разум же пребывал в состоянии «сначала не понимал, а потом кааак понял!». Странное чувство, но оно посещало меня и в универе в прошлой жизни, когда долго бьёшься над сложной задачей или темой, а затем она наконец решается и её товарки уже не кажутся такими уж сложными. Однако это лирика. Сейчас важно побыстрее освоиться с новыми возможностями, а потом пытаться лезть в систему водопадов. Не с первого раза, так с десятого вылезу.

Нет нерешаемых проблем

Нет бессмертных врагов

Есть лишь острые разумы и клинки

Утро дня «Ы» началось для меня с медитации, которая должна была очистить мой разум, дух и тело. Не то чтобы сидение в позе лотоса являлось решением всех проблем в этом замечательном мире, но если ты становишься мастером, то порой трудно остановиться в перенимании привычек воинов-чародеев. А я пожалуй уже мог носить это гордое звание. На поверхности его начинали на полном серьёзе испольщовать уже начиная с Стихийной Ступени, не видя в этом никакой проблемы или противоречия. Я тем не менее смотрел на вещи несколько иначе. Восемнадцатилетний сопляк, едва ступивший на путь настоящего волшебства — это не мастер и даже толковым солдатом его не назвать. Он просто безусый новобранец, который в любой момент может стать смазкой для чужого клинка. Я добрался до Ступени Контроля в заметно более раннем возрасте пятнадцати лет, если конечно не сильно сбился тут с подсчётом дней и месяцев в отсутствии смены времени суток, но сам себя считаю лишь вступившим на ступень мастерства. Солдата делает ветераном война, меня сделало мастером подземье, которое немногим лучше. Пожалуй единственный повод для огорчения — это отсутствие в разнообразии двуногих противников. Мне просто не с кем было драться, кроме собственных теней. Это конечно само собой позволило сформировать несколько неожиданный стиль, как впрочем и схватки с различной агрессивной живностью, но всё равно не могло считаться идеальной подготовкой к встречи с ледяными кошаками. Впрочем для отчаяния причин тоже не было.

Я достаточно долго работал над собой, даже вступив на нынешнюю Ступень потратил целый месяц, оттачивая навыки, получил немало знаний у целого дракона и имел весьма неожиданную стихию. Этого определённо должно хватить, чтобы стать для своих противников той ещё занозой в самом мягком месте. Ну или хотя бы успеть рассказать о том что тигры нифига не тигры, а натуральные козлы. Три глотки сходу не заткнёшь. А может и четыре. В последнее время у меня начало получаться призывать дополнительного двойника, но почему-то при его появлении начинали сбоить потоки сознания. Была даже мысль ещё немного задержаться, но я волевым усилием её отбросил. Всегда можно сделать ещё что-то, улучшить какой-то навык или отточить приём, а потому подготовка может затягиваться до бесконечности. Я же уже очень хотел вернуться домой. Выслушав меня, Мергаралодон сказал по этому поводу, что я могу просто слышать песню мира и тот побуждает меня к действию. Как говорится «сомнительно, но окей». С этой беззвучной музыкальной композицией было ни черта непонятно и вообще она как-то подозрительно напоминала обычную интуицию. Однако и сбрасывать подобные штуки со счетов в магическом мире явно не стоило. Кто поручится, что он к примеру не имеет самосознания? Правильно, никто. Так что я всё равно пытался слушать невнятную песнь и даже следовать её зову, а заодно всё таки подарил дракону наскальную картину. Получилась она не очень детализированной, но вполне пафосной, в центре было зеркальное изображение двух Мергаралодонов, слева поток огня жёг гнездо пауков, справа жарил внутренности кор’шквора. Так же на обоих частях картины присутствовал я, но больше в статусе эдакой пасхалки. Летающему ящеру работа понравилась, он даже в шутку мне сказал, что в случае чего звать себя на помощь. На это я лишь посмеялся. Разок уже просил мне посодействовать в благодарность за своё спасение, результат оказался уж очень неоднозначный. Так что лучше уж как-нибудь сам, тем более что вряд ли дракон до меня быстро доберётся, даже если каким-то чудом услышит мои панические крики «Мергаралодон — спасай, враги ×уеют!». Сейчас же дракон выбрался из своей пещеры, расправил крылья, потянувшись, и проговорил:

— Ну что, ученик, ты наконец готов?

— Думаю скоро мы это выясним, учитель — усмехнулся я, называть чешуйчатого негра этим словом мне по прежнему казалось странным — Постарайся только слишком сильно не ржать, если течение принесёт меня обратно.

— Не могу ничего обещать, но буду пытаться быть потише. Только не слишком матерись, особенно по альвийски — хохотнул ящер.

— Не напоминай — мотнул я головой, поднимаясь на ноги.

Дед всё таки несколько ошибся в переводе и когда я повторил для дракона надпись на стене, эта скотина чуть не лопнула со смеху. Что поделать, если у ушастых язык не менее вырвиглазный, чем иероглифы, а слова, если изменить их порядок, могут поменять смысл фразы на противоположный. В данном случае получалось оскорбление похуже слова из трёх букв или обвинений в инцесте. Однако мин’фалаи похоже купились и приняли всё за чистую монету. По крайней мере летающий крокодил утверждал, что в песне мира слышны ноты схваток тентаклемордых и длинноухих. Правда я вполне допускал, что внебрачные детишки Ктулху решили спасти каменных пауков от полного истребления, им эта прокладка в тоннелях перед альвами тоже была удобна. А дракон пробасил в моей голове: