Дождавшись прибытия своей копии, я остановил схватку и вытер со лба трудовой пот, после чего проговорил:

— Ну взглянем-с.

— И не только взглянем-с — хохотнул мой недавний противник, крутанув в руке орудие.

— Не сыпь мне соль на сахер — поморщился я.

Разговоры с самим собой по прежнему отдавали лёгким раздвоением личности, однако уже некоторым образом вошли у меня в привычку. Особенно когда впереди что-то неприятное. Сейчас в очередной раз был именно такой случай. На ком мне кроме себя самого проверять работу целительных артефактов? Других людей-то тут нет, а те же гаргли и гоблины устроены иначе. Так что после контроля качества, от которого зависит моё собственное здоровье, я положил оружие и скинул с себя танчжуан, а точнее его остатки. Кимоно Юлана уже давно пришло в полную негодность, а теперь та же участь постигла и мою рубаху. На рукава хоть вообще не смотри. Хорошо штаны ещё держатся. Вслед за рубахой на землю полетел пояс, на внутренней стороне которого я приладил крепежи для талисманов. Так они ближе к телу и эффективнее работают.

— Ну что, готов? — поинтересовалась копия, поигрывая оружием.

— Как пионер — фыркнул я, сжимая в одной руке новую поделку, а вторую вытянув вбок.

Двойник примерился и резко взмахнул оружием, оставив мне на коже тонкий порез. Практика показала, что чем быстрее наносится рана, тем меньше от неё боли. Изучив по сути глубокую царапину, я с удовлетворением увидел, как она закрылась, превратившись в шрам, а затем и вовсе рассосалась. Осмотрев «каменную таблетку», я произнёс:

— Скорость заживления раны незначительно увеличилась. Расход энергии остался прежним. Похоже добавления в третий верхний слой понятия «тромбоциты» было верным решением.

— Только пришлось неделю мучиться, пытаясь правильно записать в непрерывную линию начертания между подходящими иероглифами — фыркнул сегодняшний артефактор, будто всё это время трудился именно он. Некоторые эксперименты всё таки приходится производить своими руками, это по не до конца понятным причинам влияет на результат. Теням же можно доверить только узкие переделки в строго определённых пределах.

— Нечего гундеть, в журнал лучше записывай — в итоге проговорил я, взмахнув зажившей рукой.

— Хорошо, что ты не начальник, подчинённые бы взвыли — хохотнул он, подойдя к камням и начав водить по очередному булыжнику кинжалом, оставляя надписи на русском.

— Надеюсь это однажды не станет чьим-нибудь священным писанием или «наследием великого мастера древности» — качнул головой мой спарринг-партнёр — Воздай троекратную хвалу тромбоцитам во славу учебника по анатомии для старших классов и не введи себя во искушения позабыть великую и ужасную Наталью Николаевну. Аминь.

— Пока никто слово из трёх букв не пишет, всё нормально — проворчал я, опять поднимая руку.

Ситуация и правда могла бы получится забавной, но я сильно сомневаюсь, что-то кто-то здесь однажды сумеет расшифровать русский язык. Тем более на камнях всё писалось тем особым небрежным видом почерка, который я когда-то использовал для конспектов. Он у меня конечно сильно лучше, чем у врачей, особенно после стольких упражнениях в каллиграфии, но тоже не фонтан. Аборигены скорее сломают себе головы, чем разберутся. Да и многих слов в их языках скорее всего просто нет. Не просто же так названия клеток пришлось писать на нашем исконно-посконном. Иероглифы не подбирались хоть ты умри.

Двойник тем временем вновь взмахнул кусаригамой, рассекая мясо до кости. Я с трудом сдержал непечатные слова и поднёс рану к лицу. Крови почти не вытекло, а плоть начала быстро стягиваться. Прошло секунд пятнадцать и произошедшем напоминал только шрам. Через минуту пропал и он, а я проговорил:

— При втором уровне эксперимента тенденция сохранилась. Эффективность почти равна целебным зельям с Солнечными ягодами в составе.

— Только их не надо пить во время боя, прося врага чуток обождать, пока достанешь и опрокинешь фунфырик — улыбнулся двойник, раскручивая кистень — Готов?

— Как сто скотов — буркнул я.

Упражнения в острословии хотя бы немного примиряли меня с реальностью в подобные моменты. Что поделать, выше головы не прыгнешь, а за короткий срок не станешь мега крутым нагибатором, который закатает в асфальт мастера, который лет шестьдесят-восемьдесят посвятил своему росту. На поверхности же всё может сложится по разному. Кто поручится, что мне не придётся выходить раз на раз с папашей Юлана или даже его дядей? Никто. Так что нужны костыли и амулеты регенерации являлись одним из них. От отрубленной головы подобные штуки не помогут, но вот с чем-то попроще можно будет пойти в размен ударами, достав врага с гарантией и выжив. Так что поднимаем руку, получаем перелом и с чувством говорим:

— С¥ка!

— Ругаться матом нехорошо — хохотнул лаборант, ведущий журнал.

— Я ещё не дошёл до той грани просветления, когда в подобных случаях смогу произнести «Ах, какая досада» — отозвался я, чувствуя как срастается кость. Приятного было мало, к тому же всё будто чесалось внутри самой конечности.

— Значит нужно больше усилий — заверил я сам себя устами двойника — Нам вообще-то нужна новая Ступень!

Пришлось снова морщится, но в этот раз молча. Глупо спорить самому с собой, особенно в очевидных вещах. Новый уровень никогда не лишний! После Стихийной планки я даже шагнул на Ступень Защиты, что по идее делает мне в столь юном возрасте честь, но этого мало. Мастер вообще по хорошему начинается как раз с неё, всё что прежде не более чем босоногое и голожопое детство. Сейчас, в силу деградации всего и вся, конечно за бойца первой линии считают просто стихийника, но судя по историческим хроникам раньше всё было иначе. Чтобы тебя пустили в бой мало уметь кидаться огнём или льдом, нужно уметь себя защищать от вражеских ударов, надеясь не только на свою ловкость и реакцию. А то ты увернулся от молнии, а парень за тобой поджарился. Куда это годиться? Куншин, чтоб уроду икнулось, мог построить перед собой ледяную стену два на полтора метра примерно за секунду. Слабовато конечно и она у него рассыпалась от первого хорошего магического удара, но это уже вписывалось в минимальные требования. Я же научился поднимать перед собой завесу тени, которая будто бы отправляла чужую энергию в никуда или впитывала её. Сам пока толком не разобрался, но камень, брошенный в непроницаемую чёрную дымку, терял импульс и падал вертикально вниз. Под самым слабым огненным плевком дракона завеса правда не продержалась и секунды, но такой уж у ящера уровень сил.

После же Ступени Защиты закономерно следует Ступень Контроля. По понятным причинам каждая новая планка означает увеличение богатырской силушки и умения её применять, но в данном случае был ещё один важный нюанс. Если я могу отправлять во врага магические выстрелы только по прямой, то адепт Ступени Контроля может задать ту траекторию, которая ему нравится. Враг спрятался за барьером, деревом, каменной стеной или иной преградой? Фигня вопрос, волшебный выстрел обойдёт её по дуге и залетит с боку. Или сверху, если воин-чародей решит изобразить из себя миномёт. Некоторые вроде как и более экзотические кренделя выписывают, чтоб магический снаряд делал разворот на сто восемьдесят градусов и прилетал к противнику с тыла. Правда в этом случае он теряет солидную часть скорости, но у данного приёма всё равно есть вполне понятные плюсы. Одна беда — траекторию всякий раз необходимо задавать заранее и после того как сгусток магии отправился в полёт уже ничего нельзя переиграть. Тем не менее эта ступенька считается уже очень серьёзной и как правило достигается в зрелом возрасте. Собственно технически говоря мой дед находится как раз на ней, пусть у земельников ситуация несколько сложнее. Они чуть ли не с самого начала могут резко выдвинуть каменный шип за чужим барьером, натурально посадив противника на кол, но в целом со «стрельбой» имеют сложности. Специфика стихии, что сделаешь. Не всё и не всегда можно мерить универсальными мерками, а моя тень так же нарушает привычные закономерности.