Усиление режима привело к интересным последствиям. Отдел кадров «ЗИЛ» направил запрос на Никитина Игоря Владимировича по прежнему месту работы, поподробнее разузнать захотелось столичным кадровикам о человеке, желающем закрепиться на передовом заводе в Москве. И бац, 8 марта в зиловской обшаге нарисовалась прежняя коломенская зазноба Марина, всю жизнь поломавшая разнесчастному Игорёхе. От коломенских кадровиков узнала, куда экс-жених устремился и решилась проведать. Нашла же.
Хорошо, я зорким терминаторским оком углядел настырную мамзель первым, далеко на подходах к общежитию. Здраво рассудив, что долго Маринка в первопрестольной не задержится (всё-таки работа, все дела) решил переждать пару дней на «втором адресе» у вдовицы Антонины. Честно скажу, гражданка Свечина покамест блюла себя, хранила верность «другу Коле», да я и не домогался познать её в новой своей ипостаси, уже как Игорь Никитин. Успеется.
Благо, в память о Коляне, комната на Кутузовском остаётся за мной всего за четвертной. Ночей 10–12 каждый месяц там провожу, отдыхаю от общажного шума. Свечиной сказал, что устроился в метрополитен, также, художником-оформителем. Вроде и мелкое враньё, но на самом деле – конспирация! На кой вдове знать все явки и пароли квартиранта-охранника.
Да, пришлось-таки жёстко армян спустить с лестницы, припёрлись в конце января болельщики «Арарата» за вещами пропавшего без вести Урусяна. Хорошо, как раз тогда я и заночевал у Тони. После небольшого побоища пояснил джигитам «на блатных знаках», что только через милицию, официально пускай заявляются, с участковым, понятыми, каждую шмотку под опись получат, нет проблем. Прошёл месяц, а цветоводы-любители не показываются. И замечательно, без них есть чем заняться. Например, спасением Гагарина. Нахреначил в первых числах февраля анонимку в КГБ, что враги решили изничтожить Юрия Алексеевича, засыпать песок в движок самолёта на котором Гагарин тренируется, есть мол агент империалистической разведки в аэродромной обслуге. Чушь конечно, но однозначно органы встанут на уши, ведь корявое «Анонимное донесение» (так и озаглавил) сообщало о направлении «копии» в ЦК и Министерство Обороны. Вот смеху будет, когда Цвигун начнёт выяснять у «коллег», приходило ли им по почте «Анонимное донесение». Главное – меры примет однозначно Семён Кузьмич, он мужик толковый, обстоятельный. Глядишь и уцелеет Гагарин, не выпустят его в полёт, или ужесточат меры безопасности, не дойдёт до столкновений и прочих ЧП, не придётся коленку ломать первому космонавту, на которого есть виды у попаданца, да-с, есть.
Надеюсь, полёт Комарова также пройдёт без проблем и первой космической трагедии, в «Донесении» в красках расписал как шпионы портят парашюты у спускаемых аппаратов, спаивая причастных к космической программе сотрудников, дабы те с похмелья «косячили» и во время спуска гибли космонавты. Должно зайти, особенно учитывая январскую катастрофу в США, когда на тренировке погибли три астронавта. Как и в нашей истории: Роджер Чаффи, Вирджил Грисс, Эдвард Уайт. Тут без изменений пока.
Зато случились изменения во внутренней политике партии и правительства. Февраль 1967 года ознаменовался внеочередным Пленумом ЦК КПСС, на котором принято решение повязать первички ВЛКСМ и КПСС ответственностью за «художества» своих членов. Дело в том, что после покушения на мадам Суслову в народе распространился слух, что молодые комсомольцы создали подпольную организацию по чистке партийных и комсомольских рядов. Новые карбонарии якобы будут выводить на чистую воду не только ответственных за расстрел рабочих в Новочеркасске, но и казнокрадов, «блатных» и так далее, не останавливаясь и перед физическим устранением негодяев с партбилетами. Вроде, как и Андропова пришили эти самые «младокомсомольцы». Чушь, конечно, но чушь агитационная и крайне полезная. В ответ Центральный Комитет и озаботился, повязал порукой круговой низовые ячейки. Теперь зарубит жену по пьяни член партии, или проворуется, а у секретаря парткома и людей, рекомендацию «дровосеку» или казнокраду давших, случатся большие проблемы, о карьере партийной модою и не помышлять.
И, традиционно, как при каждом закручивании гаек случается, решила власть особое внимание обратить на литературу и кинематограф. Едва не запретили «Кавказскую пленницу», но Леонид Ильич, отсмотревший картину, дал отмашку запускать фильм в массы.
Станислав Говорухин, весь на нервах – пропустят ли «Вертикаль» в изменившихся условиях на экран, ухватился за приглашение комсомольской организации «ЗИЛа» и прибыл в заводской ДК вместе с Высоцким. Начинающий бард и глыбища держался скромно, спел несколько песен, не только из фильма, все патриотические, зовущие на борьбу. Это и Говорухин подчёркивал всё время встречи: мол «Вертикаль» ого, какие патриотические чувства пробуждает. Вольский, довольный, словно кот у миски сметаны, благостно кивал и вдруг выдал: «А ведь у нас есть свои таланты, тоже горазды песни сочинять. Игорь, ты как, готов гостей удивить»?
– Аркадий Иванович, да сейчас фильм покажут, какие песни?!
– Давай, товарищ Никитин, не стесняйся. Не зря же с гитарой заявился.
М-да, ситуёвина. Недавно в местной самодеятельности выдал на-гора хит Макса Леонидова. Тот самый, с советом девочке «не дать ему уйти», из-за чего стал чрезвычайно популярным на заводе человеком, даже с радио приезжали, записывали. Но тут же сам Высоцкий! Молодой, правда, двадцатидевятилетний. Хотя, к чёрту рефлексии. Вон, попаданцы всех мастей и рангов только и делали, что Высоцкого перепевали, а тут такой шанс.
Не вскочил, взлетел на сцену. Сразу к микрофону, по пути крепко пожав руку кумиру.
– Друзья, буду краток. Сегодняшняя песня исполняется впервые и вдохновил на её написание как раз присутствующий здесь Владимир Семёнович Высоцкий. Потому постараюсь исполнить её «под Высоцкого».
Краем глаза заметил ухмылку Говорухина и вежливый интерес САМОГО. Начал с ходу, абсолютно и полностью «под Высоцкого», не хрипя, разумеется, то лишнее, но: напор, интонация, нерв, всё от «первоисточника». Как же, знаем, знаем за тебя дорогой Владимир Семёныч то, чего ещё сам о себе не ведаешь.
После первого куплета Семёныч вскочил и ошарашено уставился на самородка с «ЗИЛа». Говорухин языком жестов общался с довольным Вольским, а Аркадий Иваныч с гордой ехидцей, мол, знай наших, чего-то маячил ещё не культовому режиссёру…
Это же надо, перепеть Высоцкого в присутствии самого Высоцкого. Но таки удалось! С последними аккордами резко рванул к автору скоммунизженного текста и заключил Владимира пока еше не Семёныча в объятья. Засим развернулся в зал и заорал киномеханику: «Шеф, не зевай! Давай, крути фильму»!
Пока автозаводцы пялились на экран, в комнатке неподалеку от сцены, рассказывал барду как вдохновился его песнями и «Четыре четверти» написал, думая, что именно так этот сюжет раскроет сам Высоцкий. Занимательно наблюдать за Владимиром Семёновичем, изрядно подохреневшим от таких талантливых поклонников, почтительно просящих расписаться на гитаре.
– Ой, а ещё у Игорюши такие душевные любовные песни есть, – Татьяна из комитета комсомола тут как тут.
– Лирические, – поправил-уточнил у активистки Высоцкий.
– Ой, ну да, лирические. «Если он уйдёт, это навсегда. Так что только не дай ему-у-у-у уйт-и-и-и-и-и-и-и».
– Покажите, Игорь, – бард протянул гитару.
– Да неудобно, кино же крутят.
– А потихоньку…
Расстались с Высоцким дружески, непременно решив «на два голоса спеть». Да, учудил. То хорошо, точно знал, – «Канатоходца» Владимир Семёнович напишет лишь через пятилетку. Чёрт, теперь не напишет. Ну, посвящу её Высоцкому, пускай поёт на своих концертах. Помнится, собирал диски, в старших классах обучаясь: «На концертах Владимира Высоцкого». 18 или 19 здоровенных пластинок, жаль куда-то подевались при переездах в девяностые годы века двадцатого. А что, пел же бард «Бабье лето» Игоря Кохановского, споёт и «Канатоходца», вон как загорелся, понравилась песня.