— Так ведь новый закон приняли, Данила Андреич! — довольно потирая руки, сказал военком, — Мгновенная передача данных из ВУЗов, а отправка повестки обязывает явиться по первому вызову, не дожидаясь даты в ней. Да и случай ваш настолько уникальный, что мы с моим коллегой из… Впрочем, не будем об этом сейчас. Короче говоря, мы как узнали о таком значимом изменении в вашей жизни, не могли пропустить столь радостного момента и лично засвидетельствовать вам, дорогой наш призывник Данила Андреевич Сережнёв, что с нетерпением ждём вас вот прямо сейчас и сердечно приглашаем — вот, и товарищи из полиции всячески готовы посодействовать! Так что, вот — к нам, на комиссию, и без лишних проволочек, так сказать. А? Что скажете?

Глебов явно находился в немалом возбуждении от неких вероятных перспектив в отношении персоны Сережнёва, неважно — нарисованных им самим в его воображении или, быть может, — при возможном недостатке оного, — кем-то, вроде этого товарища в штатском. Данила в задумчивости потёр лоб большим и указательным пальцами левой руки, облокотившись на стол. Бояться ему было нечего — этот бодрый вояка на пенсии с напористостью бывшего танкиста, не иначе, явно до конца не понимал, с чем имел дело. Однако, ретивость, которую он проявил, притащив сюда, к Даниле, наряд полиции и ещё этого, в штатском, из ведомства, которое всё никак не отставало от попыток донять Данилу, и уже порядком поднадоело этими своими попытками…

— Вы позволите? — кротко спросил Данила у военкома, — Мне нужно позвонить в университет и кое-что уточнить.

— Да ради бога, дорогой призывник, ради бога! — щедро развёл руками подполковник. — Но после звонка, милости просим — с нами, ага?

Данила ещё более кротко пожал плечами. «Это мы ещё посмотрим» — подумал он. Он бы и так не слишком не слишком переживал, если бы его на самом деле отчислили, и даже подумывал о том, чтобы забрать документы. Но здесь налицо была какая-то явная путаница или ошибка. И вообще, про военкомат и связанные с этим проблемы у Данилы напрочь вылетело из головы. Однако, вот поди ж ты, как быстро прискакали…

— Анфиса, дорогая, свяжи меня с нашим деканом.

— Дозваниваюсь… Он сейчас на лекции, но я сообщила его ассистенту, что дело срочное.

— Да-да? — раздалось в колонках спустя какое-то время, в течение которого Даниле пришлось наблюдать всю ту же картину — хмурый капитан, который ему, Даниле, явно симпатизировал, два бойца на подхвате со скучающими лицами, ликующий военком и человек в коричневом костюме и с колючими глазами…

— Симеон Варфоломеевич? Здравствуйте! Это Данила Сережнёв…

— Данила Андреевич, милосердный мой! Что-нибудь случилось? Мне сообщили — что-то срочное?

— Да не то чтобы сильно срочное, — решил слегка подтроллить Данила военкома и широко улыбнулся ему. — Однако, вызывает некоторое удивление после нашего последнего разговора.

— Да-да?

— Сейчас ко мне в кабинет пришли пятеро, среди них — трое полицейских, вооруженных табельным оружием.

Капитан озадаченно оглядел своих подчинённых, те по-прежнему сохраняли невозмутимость. Стоявший справа словно бы утвердительно легонько похлопал себя по правому бедру.

— Да что вы говорите⁈

— С ними — уважаемый подполковник из местного комиссариата вместе с помощником…

«Помощник» на этом слове поморщился, военком протестующе замахал обеими руками, а Данила ещё более широко улыбнулся теперь уже и «помощнику».

— Так вот, о самом главном. Дорогой подполковник утверждает, что я благополучно отчислен из нашего… то есть отныне только вашего ВУЗа. Получается, как минимум дней пять или все десять как, раз уж все бумаги пришли и даже повестку мне успели отправить…

— Дорогой мой! Этого просто не может быть!

— Выходит, что может. Раз они передо мной стоят и даже требуют пройти с ними.

— Минутку, золотой мой, не отключайтесь, повисите на линии, я только сделаю пару звонков! И дорогих гостей попросите подождать немного…

— Хорошо, Симеон Варфоломеевич, ждём все вместе с нетерпением. Ведь так, господин военный комиссар?

— Да, пару минут мы подождём. — Он обернулся к своему спутнику. — Подождём немного, да?

Спутник благосклонно кивнул.

В кабинете повисла несколько неловкая пауза, и Данила, чтобы не продолжать разглядывать посетителей, которых он уже и так успел подробно изучить, начал слегка подталкивать указательными пальцами табличку на столе из стороны в сторону, глядя, как отражается свет потолочных ламп на её гранях.

Спустя полторы минуты (Данила отметил по встроенным электронным часам в табличке, что были видны с его стороны) у военного комиссара резко зазвонил телефон — что-то наподобие трогательного военного марша или гимна.

— Подполковник в отставке военный комиссар Глебов слушает! — бодро продекламировал в трубку военком. Внезапно, спустя пару мгновений, лицо комиссара вдруг вытянулось, улыбка, что до этого играла на губах, сползла. — Так точно… Понимаю…

Он вдруг зачем-то взглянул на экран смартфона, но тут же приложил трубку обратно к уху.

— Мы знаем о его исключительном положении, хотели только обсудить перспективы сотру… Так точно! Господин вице-мэр, я-а не превыша… Тут и товарищ Шуленков из безопас… Так точно! Есть!

Глебов отодвинул трубку от уха и зачем-то опять посмотрел на медленно гаснущий экран.

— К-хм!.. — произнёс он и осмотрел стоявших рядом с ним взглядом, словно в первый раз их увидел. Потом он перевёл взгляд на Сережнёва и пару раз моргнул.

— Это какой-то… Недосмотр!

Военком взглянул на своего спутника, потом на капитана. Затем — вновь на Сережнёва.

— Позвонил сам… Сергей Петрович… Оказывается, в ВУЗе случилась оказия, кто-то перепутал и составил документы на отчисление на имя Сережнёва вместо другого студента с похожей фамилией, некоего Серёгина…

— Алло, яхонтовый мой Данила Андреич! — раздалось вдруг из колонок, и военком вздрогул от неожиданности. — Всё прояснилось, слышите⁈ Кто-то в комиссии из особо ретивых не так понял слова нашего душечки господина ректора, а тут подвернулась папка на отчисление Серёгина Дениса Алексеевича, вот ведь совпадение, прямо все ваши буковки в ФИО! И кто-то, кто, по всей видимости, к вам не очень ровно дышит и с кем ещё будет отдельный и очень долгий разговор, стремительно! подмахнул у ректора приказ на ваше, дорогой мой человечек, имя. Ну, а тот в запарке, не глядя — ведь начало семестра, у педсостава дичайшая охота добить хвосты! Ректор, душечка наш, сам, лично! Уже изорвал в клочки тот приказ, метая гром и молнии… Не вздумайте переживать! Вы уже восстановлены по всем фронтам, сапфировый вы наш, Данила Андре-е-ви-ич!

— Я понял, я понял, уважаемый декан, простите — люди ждут, я отключаюсь, спасибо за помощь в прояснении вопроса.

— На связи, всегда на связи!..

Колонки булькнули завершением звонка.

В кабинете вновь повисла неловкая тишина. Наконец, спустя минуту, человек в коричневом костюме решительно шагнул вперёд.

— Если бы сейчас было совещание на должном уровне, я доказал бы Сергею Петровичу, что не стоило вот так реш…

— Прошу прощения, вы прямо сейчас хотите устроить совещание? — прервал его Данила, которого начал уже утомлять весь этот спектакль с попыткой его повязать и отвести под белы рученьки в военкомат при первой же возникшей возможности.

— Я понимаю ваш сарказм, уважаемый Данила… Андреевич. Мы сейчас уйдём. Но я, как представитель небезызвестного вам ведомства, предлагаю вам ещё раз, в добровольном порядке, рассмотреть наше предложение о сотрудничестве.

— Анфиса, будь добра, сделай кофе и пару бутербродов с сыром. Вы позволите, друзья? У меня как раз перерыв…

Пятёрка молча, по одному, несколько понуро потянулась из кабинета. В гулкой тишине стало слышно, как ефрейтор тихо спросил сержанта: «Слушай, я не въехал — а причём тут „медосмотр“?» На лице капитана, тем не менее, перед тем как он развернулся к выходу, читалось выражение облегчения. «Всё-таки, он неплохой парень, этот капитан. Чёрт возьми, никак не могу вспомнить, как его зовут! А спросить по-прежнему как-то неловко» — подумал Данила, доставая из открывшегося проёма в стене заказанные кофе и тарелку с бутербродами.