— Анфиса, милая, давай следующую запись!

«Главное, не забыть после третьего посетителя сделать паузу и прогуляться» — подумалось Даниле. В прошлый раз он забыл это простое правило, и заработал двухчасовую мигрень средней тяжести от перенапряжения, когда настраивался на нужный лад возле Высотки. Нужно ведь хорошенько вспомнить каждого посетителя, пропустить через себя. Только тогда Высотка покажет, стоит ли заниматься корректировкой.

И ещё ему очень нужно научиться правильно говорить «нет».

Данила неспешно прогуливался недалеко от дома по вечернему Мохино — по широкому, покрытому зеленью бульвару Гагарина, который упирался в самую их высотку по улице Энергетиков. Он шёл совершенно расслабленно, одетый совершенно по-простому — в футболку, шорты и в кроссовках — и размышлял о событиях минувшего дня. Заодно он удивлялся, хотя и совсем чуть-чуть, тому, как быстро преобразился откровенно депрессивный район, этот недавний городок-спутник, а ещё раньше — умирающий моногородок без градообразующего предприятия, благополучно сгинувшего в конце прошлого столетия. Весь этот безумный ажиотаж последних месяцев с перепродажей помещений на первых двух этажах высотки, с которым ему, Даниле, как представителю, ещё предстояло разбираться, вернее, отбиваться от кровожадных риэлторских контор и биржевых волков, затеявших чёрт знает что, и предлагавших космические суммы за предоставление доступа и подписи в договорах…

Все эти начавшиеся стройки на пустырях и бывших гаражах (детские площадки и парки «резиденты» в общем единогласным порыве им запретили трогать, и что удивительно — даже сработало без лишних демонстраций)! Район и правда начал походить на какой-то сумасшедший курорт без моря или хотя бы захудалого водохранилища под боком, или хотя бы живописных холмов, на совсем уж худой конец. Подземных вод, забивших посреди площади фонтанами, внезапно оказавшихся целебными, тоже, очевидно, в пределах видимости не наблюдалось. Так чего же им всем так захотелось, этим предприимчивым делягам? Откуда такое чутьё, что соседство с ним, Данилой Сережнёвым и подобными ему, вчерашними никчёмышами и неудачниками (с их, деляг, точки зрения уж точно!) принесёт им невероятный доход и прочие преференции?

Ведь, наверное, уже сотни раз им было сказано и подробно объяснено, что все их безумные затеи и бизнес-планы — один сплошной пузырь и блеф, надуваемый, чтобы лишь громко лопнуть в скором времени. Нельзя заставить человека, обретшего вдруг практически идеальную защиту от злого дурака, начать торговать тем, чем он не владеет и не может передать другому, если только он не конченый мерзавец. Впрочем, все подобные пузыри, кажется, именно такими мерзавцами и накачиваются…

Данила вспомнил важного позавчерашнего полуденного посетителя, этого вице-мэра, второго, если не первого человека в Городе. А ведь они бывают очень умны и наблюдательны, эти особого склада люди, идущие в большие чиновники! Часто вызывающие неуловимо отталкивающее впечатление из-за неминуемо проявляющегося и чудовищно профдеформирующего лицедейства. «Ведь этот Остюгов видел меня, считай, в первый раз, не считая фотографий или видео в какой-нибудь услужливо приготовленной секретной папочке! Однако, сразу отметил серьёзные изменения по сравнению с тем мною, образца полугодовой давности. Я сам-то в запарке последних месяцев, с этой горой событий, чудес и искушений, даже не обратил внимания, что начал меняться не только внешне, но и изнутри».

Принимая те или иные решения, занимая ту или иную сторону, а то и мудро держась в стороне — когда, в какой момент Данила позволил Ей начать изменять себя как личность? И как? Что она вообще может, кроме как довольно своеобразно защищать тех из них, которых выбрала по своим неведомым никому причинам? Разве она разумна? Данила давно пришёл к выводу, что как-будто нет. То, что произошло и происходит с ними — сродни стихийному бедствию, как неумолимый сход лавины или селя, несущий чудовищные разрушения и неузнаваемо меняющий ландшафт. Но при этом дающий новую жизнь и энергию тем росткам, что смогли пережить смертельную встряску. Ведь он всегда старался быть самим собой, и всё, в общем-то. Однако, легко поддавшись и начав меняться, с той же легкостью избавился от многих привычек былого окружения.

И всё-таки случился удивительный отбор, даже здесь, внутри необъяснимого чуда. Чем он, Данила, лучше, или быть может, наоборот, хуже, да хоть того же Палыча из квартиры напротив? Хороший ведь мужик? Три года он не доставлял проблем, встречались, здоровались, иногда трепались о том, о сём, вернее, чаще сосед на уши садился, но… Ну что Палыч там долг три года не отдавал, так это разве не ерунда⁈ Что такое в наше время жалкие три тыщи? Продуктов купить один раз… И именно в тот ведь момент вернул он бабки, когда они были больше всего нужны! От голода уже кишки сводить начинало. Данила ведь не бомжара подмостовый, в конец опустившийся, чтобы пойти искать выдачу бесплатной вечерней пайки. Кредиты же он запретил себе брать, как батя научил в своё время. Совсем один в огромном Городе, друзей так и не нажил, с девушками дно полное… Ну чем он лучше этого соседа? Однако, сосед из квартиры напротив, при всей своей кажущейся положительности и нормальности, высотку не заинтересовал. Не зацепил.

Поначалу, после того как стало окончательно ясно, что высотка «изменилась» и встала на защиту некоторых из них, Данила даже опасался выходить из квартиры. Боялся, что это вдруг нахлынувшее удивительное чувство спокойствия и безмятежности, осознание, что в общем-то ничего тебе, лично тебе, больше не угрожает — вдруг исчезнет, растворится в воздухе вместе с той изумрудной дымкой на стенах высотки поутру. Потом, со временем, отпустило, свыкся, даже порой казалось, как это ему раньше вообще жилось без этого удивительного ощущения спокойствия и безмятежности?

И вот теперь он — консультант по вопросам. Интересно, что этот вице-мэр не смог сам разрулить со всеми своими связями, что решил обратиться к нему? Ведь хоть эту простую вещь они должны были там в своих высоких кабинетах понять? Что мы помогаем сейчас — и на самом деле только таким и можем помочь! — кто, возможно, на самом краю оказался. Краю полной безнадёги и самом центре лютой несправедливости. Такой, что хоть волком вой и на стену лезь, или локоть кусай.

Удивительно и то, что именно он, Данила, простой студент-троечник, первый догадался, и вообще сообразил, что эту чудесную «броню», которую на них, девятнадцать «резидентов» (слово-то какое подобрали эти чёртовы эксперты!) наложила родная многоэтажка — что её можно использовать как рабочий инструмент или агрегат, вроде безропотного трудяги-подъёмника в автосервисе. Не только как способ начать приводить в порядок СВОЮ жизнь — не выживать, а вести нормальную, да, не роскошную, не идеальную, не омут приключений, не безумие взлётов в поднебесье и падений на дно — и всё в один день, — нет! Просто НОРМАЛЬНУЮ СПОКОЙНУЮ ЖИЗНЬ, когда тебя никто и ничто не может лишить внутреннего покоя. Да и внешнего. Когда ни один чудак, кем бы он не был, не сможет одним движением, одной своей гадкой ухмылкой и накопленным «ресурсом» превратить вдруг, в одночасье, эту твою простую жизнь в жуткий кошмар бессильной борьбы. С системой ли, с кучкой ли зарвавшихся мерзавцев, с вероломно предательской половиной, неожиданно обернувшейся сущим демоном, — наподобие той бывшей женушки Артёма из восемьдесят четвёртой, — влиятельными друзьями мерзавцев, друзьями друзей мерзавцев, «ожившими» врагами из детства, список неполный и можно бесконечно пополнять.

Да, тихонько подправить чью-то жизнь. Попробовать себя в новом качестве — конечно, с осторожностью, потому что поначалу были опасные прецеденты, а сейчас и вовсе необходимо проводить целое расследование на предмет того, не пытаются ли тебя использовать для своих тёмных делишек нечистые на руку дельцы. Высотка этого не прощает. И тем не менее…

Он вспомнил один из первых случаев и невольно улыбнулся. Это случилось, когда ещё не было даже в планах никаких «консультантов по вопросам», строгого офиса на втором этаже и дорогого ремонта холла и фойе, когда все жильцы высотки номер шестнадцать только-только разделились на две неравные группы, не считая, конечно, самих бедных «резидентов», не знавших, что и делать с неожиданно упавшим в руки гешефтом. И первая группа, многочисленная и боевая, сначала попыталась выдавить их из дома, «во избежание». Но быстро поняв, что откуда-то прилетает обратно сильно и порой очень больно, начала вторую волну исхода, спустя примерно месяц после той самой волны побежавших «проблемных» и асоциальных. Они, конечно, ещё подкинули проблем позже, начав активно распродавать квартиры, которые сначала никто вообще не хотел покупать, а немного позже, особенно после расползания второй волны слухов и небылиц, вдруг взлетели в цене невероятно.