Данила помолчал с минуту. Как раз бесшумно появился худощавый паренёк и принёс заказ, так же тихо удалившись после этого.

— Понимаю, — наконец, произнёс он. — Я тоже должен вам кое-что пояснить. Вы ведь, возможно, гораздо больше других в курсе наших дел, так? Я имею в виду дела «резидентов» Дома.

— В курсе, обязан быть.

— Так вот, тогда вы должны быть в курсе, что не смотря на то, что всего нас, избранных Домом для того, чтобы оберегать — двенадцать персон, только шесть из нас проявили интерес к моей идее, возникшей в своё время — не попробовать ли «растянуть» это уютное одеялко ещё на кого-то, кто в особенно нуждается в помощи.

— Да-да, я в курсе этого момента, — Остюгов выпил залпом коктейль и поставил пустой стакан на стол.

— Тогда, наверняка, вы и в курсе того, что нас изначально было семеро из двенадцати.

Остюгов промолчал.

— После известных событий — ему тоже предложили высокую должность и работу на «важных» людей. Опустив подробности, которые, я предположу, вы и без меня знаете, добавлю лишь, что хотя седьмой и остался всё же под защитой, однако кому-либо помогать и вообще как-то участвовать в чьей-либо жизни и тем более в улаживании проблем любой степени сложности у него, вернее — у неё напрочь пропало желание. Девушка почти не выходит из дома. Надеюсь, однажды она придёт в себя достаточно, чтобы снова получать радость от жизни, и отдельно — от своего особого положения того, кто мало чего боится в этом мире.

— Но ведь, насколько я в курсе дел — вашей знакомой предложили вести дела с заведомо «неприглядным» контекстом? Я же вам предлагаю совсем другой уровень…

— Дело не в уровне или даже «чистоте» задач, дорогой Сергей Петрович.

Данила сцепил пальцы рук перед собой.

— Проблема в том, что вы, как и они — рано или поздно потребуете от меня того уровня преданности, который вполне ожидается и нормален для простого человека, искренне преданного кому-то или чему-то, но как выяснилось — совершенно недопустим для… нашей семёрки выбранных, по сути, против своей воли загадочной силой, которую олицетворяет Дом.

Данила кивнул за окно в сторону Высотки.

— В каком-то смысле мы подневольные люди, Сергей Петрович. И наша госпожа — очень добра, но и очень ревнива. Тем более, что если даже возможно как-либо выйти из-под этой опеки, то… — Данила опять ненадолго замолчал, но потом снова продолжил: — То вряд ли такой человек будет по-прежнему вам интересен, дорогой вице-мэр.

— Значит, вы отказываетесь?

— Я просто не смогу. Если бы мы встретились при иных обстоятельствах, и мне каким-то образом удалось бы оказаться вам интересным — наверняка, я был бы счастлив работать у вас. В нынешнем же положении — стать преданным кому-то, кроме моей Защитницы — нет. Я, в конце концов, себе не враг. Надеюсь, вы это понимаете.

Настала очередь Остюгова выдержать минуту молчания.

— Понимаю. И даже не буду обижен вашим отказом. Не переживайте по этому поводу.

Данила с облегчением выдохнул.

— Однако, я предполагал нечто подобное, то есть, что вы именно так мне и ответите, если не вдаваться в детали, конечно — продолжил Остюгов. — Настолько глубоко в данный вопрос я не вникал, так что благодарю за разъяснение. Однако! У меня, тем не менее, есть для вас ещё одно предложение.

— Какое же? — не скрывая удивления, спросил Сережнёв.

— Оно, в общем-то, как раз по вашей части.

— В самом деле?

— Да-да, не удивляйтесь. Раз уж вы сами пока не готовы идти в мою команду…

«Хм», — проскочило в голове у Данилы, — «Вот ведь упорный дядя, не собирается быстро сдаваться…»

— То не откажетесь ли вы в компании со своей замечательной Защитницей помогать мне на вполне себе регулярной основе — за вознаграждение, разумеется, и весьма щедрое! Так вот — готовы ли вы оказывать мне время от времени посильную помощь в, так сказать, тестировании…

— Не совсем понимаю вас…

— Я поясню. Помогать в проверке моих нынешних и возможных сотрудников на, скажем так, некоторую «чистоплотность» намерений.

— Ах, вот как?

— Да-да, этот вопрос с подбором достойных кадров меня мучает, честно говоря, все последние двадцать лет, если не больше. И в последнее время ощущаю, что в данном вопросе буквально назрела необходимость. Что скажете?

Данила осторожно отпил из своего стакана. Сладкий и одновременно терпкий коктейль приятно обволок нёбо и язык.

— Идея интересная.

Он сделал ещё один глоток, размышляя.

— Я, в принципе, не против. Осталось выяснить, пойдёт ли на это Она.

— Понимаю. Я рад, что вы готовы помочь. Я это очень ценю. И то, что вы были со мной откровенны.

— Я тоже рад нашему разговору.

— Вы тогда обдумайте, как это организовать. Не знаю, пробный заход? Так?

— Да, что-то вроде этого. Тогда и будет понятно, как отреагирует Дом на новую задачу.

— По рукам.

Они снова обменялись рукопожатиями.

— Позволите мне ещё один вопрос, Данила Андреич? — спросил вдруг вице-мэр, не торопясь выпускать руку Сережнёва из своей.

— Ну разумеется, Сергей Петрович! — осторожно ответил Данила, забирая руку из цепкого капкана собеседника.

— Отчего вы называете вашего… Протектора не «он», а «она»? Это что-то личное?

Данила лишь пожал плечами, кротко улыбнулся, отпил из своего стакана и посмотрел в окно на зеленеющую вдали Высотку.

День приёма и лёгкого помешательства № 60

Ровно в девять двадцать утра Данила вышел из своей студии на десятом этаже Высотки и спустился на лифте к своему кабинету. Сегодняшнее утро не предвещало особых проблем. Тем более, что за последние пару дней событий произошло более чем достаточно, чтобы, наконец, предоставить простому студенту, а по-совместительству, консультанту по личным, и оттого — всегда сложным вопросам — небольшую передышку.

«Хорошо бы сегодня обошлось без сумасшедших и носителей невероятных идей», — подумал Данила, входя в кабинет.

— Доброе утро, босс.

— Привет, Анфиса.

Данила сел в своё кресло.

— Что у нас на сегодня?

— К вам опять полиция, босс.

«Да чтоб тебя!» — мысленно возмутился Данила. — «Что им опять понадобилось? Ну, если это опять военком чудит!»

— Что на этот раз?

— Просятся на консультацию.

— Серьёзно?

Такого поворота Сережёв не ожидал.

— Ну… И ты их, конечно, уже пустила внутрь?

— Пока нет, босс. Я же поняла, как вы прошлый раз оказались расстроены моей излишней расторопностью.

«ИИ-девчонка нарывается на комплимент за проявление заботы», — промелькнула мысль у Данилы. — «А вот фигушки тебе…»

— Ну, что же ты! Зачем заставлять людей зябнуть на улице? Сегодня прохладно. Пригласи скорей в дом. Если, конечно, Дом не против.

— Хорошо, босс.

Дом был не против. Посетителей оказалось двое. К удивлению Данилы они были не в форме, а в обычной, гражданской одежде.

— Я так понял, вы из полиции? — обменявшись с вошедшими приветствиями, спросил Сережнёв.

— Не совсем. Мы из Мохинского управления внутренних дел, — ответил тот, что выглядел постарше и был одет в серый плащ, под которым, распахнутым, виднелся довольно поношенный, но ещё приличный светло-коричневый костюм-двойка. — Старший следователь Вишневский. А это мой помощник — оперуполномоченный Котик, — указал он кивком на своего спутника. Оперуполномоченный Котик, коротко стриженный, одетый в джинсы и потёртую кожаную куртку, сдержанно кивнул.

— Очень приятно, — кивнул им в ответ Данила. — Консультант Сережнёв. Чем могу быть полезен?

«Целый старший следователь пожаловал, ух ты!» — подумал Данила. — «Интересно, зачем я им понадобился? Консультант из меня весьма специфический. Уж не по душу ли кого из обращавшихся пришли? И не пора ли вводить тайну исповеди?»

— Тут такое дело, уважаемый Данила Андреевич…

— Сразу вынужден предупредить, что если у вас консультация по личному вопросу, то у нас строгое правило — приём исключительно в индивидуальном порядке.