— Кого?

— Тарелочниц! Так вот, я не такая и сама могу за себя заплатить.

— Все боги с вами, прекрасная незнакомка! У меня и в мыслях не было… Кстати, о незнакомках. Я — Данила.

— Оксана.

Она деловито протянула ему свою ладонь, но словно бы не для лёгкого рукопожатия, а для поцелуя. Данила с трудом удержался от этого, вовремя подумав, что это было бы слишком. Не та эпоха, в конце концов. Да и он, уж точно, не Арамис.

Ужин в парковой кафешке оказался выше всяких похвал. Что-то и правда изменилось в Мохино в последнее время. Данила сидел за летним столиком, уплетал мороженое с шоколадной крошкой и во все глаза смотрел на свою новую знакомую, которая весело рассказывала ему, как старому приятелю, что-то про одну из своих подружек, что-то очень смешное, и он смеялся, но больше наслаждался вот этим всем, раньше совсем недоступным — общением с прекрасной девушкой, которая смотрела на него широко открытыми смеющимися глазами без тени презрения и лукавства. Рано или поздно это ведь должно было случиться и с ним?

Он ни разу не оглянулся на свой дом, который в свете закатного солнца время от времени очень гармонично переливался розовым.

День приема № 57

— Меня хотят убить.

— Что вы говорите? — Данила от неожиданности весь напрягся и подался вперёд. — Кто же?

Парень, сидящий в кресле напротив, не выглядел сумасшедшим — обычная внешность, неброские предметы одежды, аккуратная стрижка. Даже поза его была совершенно нормальная, соответственно моменту — сидел он без лишнего напряжения в теле, но и не вальяжно развалясь. Только глаза его контрастировали с остальным, выдавая внутреннюю скованность. Кажется, ему действительно было страшно. Однако, Данила в этом кресле перевидал уже многое. Стоило проверить. Парень молчал, насупившись.

— Итак?..

— На мне долг висит, лямов тридцать… пять.

— Ого.

Данила не сдержался и хмыкнул. Сумма выглядела внушительной для простого молодого паренька, на вид — курьера или студента.

— И вы их?..

— Что?

— Ну, неужто потеряли?

— А, да, — парень грустно усмехнулся. — Торганул криптой с плечом перед просадкой.

Сережнёв нахмурился.

— Отыграться… В смысле, восстановить позиции пробовали?

— Ага, пробовал. Потому и тридцать пять, а не двадцать два.

— Понятно. В полицию обращались?

— Это к тем, которые «как убьют, то приходите»? Не-а. Смысл?

— Ну вам же угрожали? Есть доказательства угроз?

— Ага. В чатике борды на бирже. «Тебе звезда, если не вернешь бабос ко вторнику», — парень протянул Даниле смартфон со светящимся на экране скриншотом чата. — И ещё кинули пару ссылок на новости.

— Это какие же?

— Из криминальной, как его… хроники. Типа завершённые случаи. Так что там всё по-взрослому, чувак. Ой, извините.

Данила благосклонно улыбнулся уголками рта.

— Вернуть долг реально?

Пришла очередь паренька, чем он и воспользовался, громко хмыкнув.

— Мог бы вернуть, сюда бы не пришёл, так ведь?

— А родители, друзья, имущество какое-то, может быть?

— Сирота я, детдомовец. А друганы… Ну, есть один чел. Предложил на даче у него заныкаться, пока не пронесёт. Там меня и найдут, походу, в его колодце на пять колец…

— Ну, вы не торопитесь нагнетать. Как вас зовут, кстати?

— Ну зачем вам, договорились же, это… анонимно, ведь так?

— Разумеется, но это не для меня.

Данила развёл руками.

— Это нужно для Неё. Для лучшего контакта с вами. Можете назваться как угодно, нет нужды в реальном имени.

Парень снова хмыкнул, но, подумав немного, кивнул.

— Тогда зовите меня Иванушка-дурачок. Криптодурачок, вернее.

Данила грустно усмехнулся.

— Хорошо, «Иванушка»… Правило вы знаете. Никаких обещаний. С вами свяжутся в ближайшее время. Не теряйте надежды. Но может быть и отказ. Ничего личного.

Паренёк молча встал и, сделав ручкой, неспешно удалился. Данила, проводил его взглядом и потёр виски. Сегодня было как-то плотно на приёме. С утра пошли косяком странные посетители. Один за другим — и каждый страннее предыдущего. И вроде бы ничего необычного, наоборот, скорее даже — чем дальше, тем привычнее для него становились явления всевозможных фриков, городских сумасшедших, а то и откровенных мошенников под видом несчастных и обездоленных. Но попадались и такие, как этот последний парень. Инкогнито, «Иванушка-криптодурачок».

Вроде бы всё чуть ли не сразу ясно и понятно с ним — действительно, сам себе дурачок, нажил проблем на ровном месте. Но что-то в его короткой истории не давало покоя Даниле. Как бы то ни было… Он ведь лишь проводник и посредник. Хоть и «консультант». Пусть Она решает, на грани этот «криптодурачок» или просто пытается по-лёгкому соскочить с неприятной проблемы, прикрывшись неведомой и волшебной палочкой-выручалочкой.

Данила поймал себя на мысли, что с приобретаемым опытом ему не становилось легче. Нет, разумеется, навык давал о себе знать, и само общение уже не становилось для него источником причин для нервных срывов и переживаний, потных ладоней и бросания в жар от неверно принятых решений, неловкого чувства вины за сказанное ложное утешение или отправленное короткое «нет».

Ну, не Господь же Бог эта высотка, в самом деле? Что бы кто-то там себе об этом явлении возомнил. Видоизменённое поле возможностей. Или НЕвозможностей. Реакция на изломы и линии чьих-то судеб? Или её полное отсутствие. В конце концов, «нет» — это ведь, по сути, — если он верно понял! — это ведь значит, что есть какой-то другой выход! Или даже… что возмездие справедливо? А может?..

Данила положил ладони перед собой на поверхность стола и медленно вдохнул-выдохнул по методу «квадрата». Ему надо успокоиться, такое бывает. Он ведь не железный, и сам вызвался участвовать в этом. Никто не заставлял. Мог бы, как те шестеро из двенадцати — ровно половина, кстати! — заниматься исключительно своими делами, изредка помогая кому-то из своего же окружения… Тоже выбор? И Высотка ничего им за это не предъявила. Не обделила, не лишила «звания». Наоборот, один из наших (Данила назвал его «нашим», как интересно! уже разделил!) не так давно получил приличную встряску за попытку помочь вопреки Её воле. За одну лишь попытку! Так-то вот.

— Босс, у нас снова ЧП, — прервал его задумчивое состояние мягкий голос помощницы.

— Что такое, Анфиса?

— На крышу пробралась «прыгунья». Ума не приложу, как Дом её пропустил.

«Ума» — усмехнулся про себя Данила, но виду не подал. «Ну и самомнение у нашей продвинутой искусственной…»

— Что она делает сейчас?

— Стоит на парапете, грозится спрыгнуть.

— Была на приёме?

— Нет, не прошла даже предварительного отбора.

— Странно… Однако, нам ли судить… Кто ещё там?

— Полиция внизу стоит, на крыше — капитан, двое из МЧС, психолог, и из управления, старшая по дому.

— Ага, Петровна — куда такие дела без неё.

— Журналисты пытались прорваться, но не пустили. Снимают снизу.

— Ну, без этих точно не обойдёмся.

— Уже минут двадцать как все там. Вас спрашивали, но я не беспокоила вас на приёме. Они знают правила.

— Хорошо. Сообщи — я поднимаюсь.

Данила встал, потянувшись, снял с плечиков кресла летнюю курточку и натянул на себя. Сегодня стояла прохладная погода, чувствовалась близость осени и последнего дня лета, с утра дул западный ветер. «А он у нас всегда холодный», — подумалось ему. Тем более там, наверху. Торопиться особо не было смысла — вряд ли Высотка позволит чудачке разбиться насмерть, даже если та рискнёт-таки сигануть вниз. Данила вздохнул. Порой ему приходила на ум запретная мысль, что если бы Она позволила одному из самых ретивых борцов с собственным существованием осуществить задуманное возле себя родимой, то может, и самих ретивых здесь разом поубавилось? А то ведь пытаются прыгать едва ли не через день. Отогнав от себя эту ненужную и неправильную мысль, Данила решительно застегнул молнию на груди и направился к лифту.