— Предположу, что вы говорите о комплексе «Эмеральд-Роял». Недавно открывшийся, содержит в себе три ресторана и восемь баров на разных уровнях. Вашему запросу соответствует бар на седьмом этаже «Перламутр и сирень», с лаунж-зонами и живой музыкой. Забронировать вам столик в лаунж-зоне?

— Да, пожалуй.

— Девятый столик забронирован.

— Отлично. Что-то замотался я сегодня. Перенеси, пожалуйста, записи на ближайшие окна. С извинениями, само собой. Все мы люди, и любим хорошее отношение к себе.

— Уже отправила сообщения.

Он спустился на лифте до холла и вышел на улицу. Для очистки совести он дошёл до места, где всё ещё возились с последствиями последнего прыжка. Коммунальщики убирали сломанные ветки и мусор, эмчеэсники спешно сворачивали своё оборудование, пока не намокло, а полицейские грузились в свои «пативэны». Волки-журналюги тоже, судя по всему, задерживаться не стали и быстро уехали, чем несказанно обрадовали. Данила окликнул того знакомого капитана, который был с ним на крыше.

— Что с девушкой?

— А-а, — махнул рукой капитан. — Что тут даже таким отбитым сделается? Прикинь, сломала три толстенных ветки на берёзе — и всего один перелом руки! Ну и пара ушибов, вывих! Ещё брыкалась, зараза! Увезли уже на скорой. Бывают же дурищи…

Данила устало улыбнулся.

— Удивительный дом, — добавил капитан и покосился на высотку.

«Ну, хоть у кого-то ещё сегодня случилось чудо», — подумал Данила. Он молча кивнул, развернулся и, на прощанье махнув рукой капитану, направился в сторону глыбы комплекса «Эмеральд-Роял», закрывшего собой отсюда едва не четверть неба.

День приема и ответов № 58

— Анфиса.

— Да, босс?

— Сегодня нужно будет решить, как связаться с недавними посетителями.

— Что именно нужно уточнить?

— Тут такое дело…

Данила откинулся в кресле и обхватил затылок обеими руками. Каждый раз перед необходимостью выбора способа сообщения «мнения» Высотки, он чувствовал какую-то необъяснимую робость и оцепенение. Хотя — казалось бы? Что могло быть проще? Ведь, по сути, ему даже не приходилось ничего решать самому. Бордовое облачко, проступающее сквозь поры и трещины старых сероватых панелей — вежливый, но неуклонный отказ. Зелёноватый (а иногда даже сверкающе изумрудный, да, да, действуй!) туман: «Мы готовы посодействовать вам в вашей проблеме». Однако ж, вот, поди скажи человеку это проклятое «нет»… Особенно, когда и самому уже не просто кажется, а охватывает твёрдая уверенность, что помочь — надо.

Однако, человека обмануть легко. Её, каменюку бесчувственную, — крайне трудно, похоже, если вообще возможно. «Ладно», — подумал он, вздохнул и подался вперёд всем корпусом.

— Напиши, пожалуйста, Полякову, тому снабженцу, максимально вежливый отказ.

— Составила и отправила.

— А этому Иванушке… «дурачку»… Отправь эсэмэс, что с ним свяжутся в ближайшее время. Ему взялся помочь Семён Соловьёв из семдесят восьмой. Он любит такие дела, как выяснилось.

— Поняла.

— Ты уж сама Семёну передай все данные, ладушки?

— Хорошо, босс.

— И вот ещё что…

— Да?

— Позвони нашему недавнему высокому гостю.

— Вице-мэру?

— Ага. Скажи, что я готов с ним встретиться по его личному вопросу, ну, скажем, например — завтра. В баре, в том, который ты мне подобрала вчера…

— «Перламутр и сирень».

— Вот-вот. Когда согласует, закажи нам тот же уголок с видом на Мохино. Хорошее место.

— Сделано, босс.

— Что там с посетителями сегодня?

— Назначено двоим, но есть одна загвоздка…

— Что такое, Анфиса?

— К вам пришли из военкомата, с усиленным нарядом полиции. Требуют…

Данила от удивления даже слегка привстал с кресла, оперевшись на подлокотники.

— Прямо требуют, да?

— Ну, очень настоятельно просят о личной встрече. Они в фойе, я пустила. Дом был не против.

— Даже так? — усмехнулся Данила и кивнул. До чего же быстро экспериментальная ИИшечка, предоставленная ему одним из продвинутых благодарных клиентов, освоилась в простых контактах с Высоткой. Он, Данила, и сам-то, порой, не был уверен в её отношении к чему-либо… С другой стороны, тут ведь и в самом деле всё довольно просто. Нажал на кнопочку — дверка открылась. Или не открылась.

— Давай — запускай.

«Посмотрим, что этим понадобилось» — подумал он, внутренне удивляясь, особенно с учётом недавнего звонка от декана. «Странные вещи творятся, однако, в нашем тридевятом царстве…»

В кабинет потянулась целая делегация. Первым вошёл тот знакомый капитан из местного отдела, к слову, с довольно виноватым выражением лица, вздыхая и пряча глаза в сторону. Данила всё силился вспомнить как его звать, но не мог, а спросить Анфису выходило совсем уж неловко. За грустным капитаном, громыхая полуботинками, ввалились двое полицейских — сержант и ефрейтор, судя по их лычкам на оглушительно скрипящих куртках. Эти парни особых эмоций на пуленепробиваемых лицах не выражали и встали по обе стороны от старшего. Из-за широких спин этой доблестной троицы выглядывали двое — один в военной форме без особых знаков различия и в фуражке на голове, второй — в штатском, в простом коричневом костюме.

Данила с таким неподдельным интересом разглядывал прибывшую пятерку, что даже забыл поприветствовать вошедших.

— Доброе утро, господа! — опомнившись, сказал Данила, и указал на клесло, но тут же осёкся. — Прошу извинить — мой скромный кабинет не рассчитан на приём больших делегаций…

— Здравствуйте, Данила Андреевич, — грустно произнёс капитан, — Вы уж извините за вторжение. Вот, — он мотнул головой назад, — товарищи из военкомата настояли…

— Ага, — кивнул Данила «заднему» ряду. — Значит, всё-таки, по мою душу?

Человек в военной форме сдержанно кивнул, заложив руки за спину.

— По вашу, по вашу, гражданин Сережнёв.

— А что же вы — не повесткой? Вызвали бы, глядишь, и сам бы пришёл, и ножками не пришлось бы ходить? Неужели вы думали, что я могу удариться в бега? Вроде ведь и незачем?

Двое на «задней линии» удивительно дружно улыбнулись и пожали плечами.

— Всякое случается, Данила… Андреич, — с улыбкой на лице произнёс военный. — Кстати, нас не представили — начальник Мохинского военного комиссариата, подполковник Глебов Геннадий Петрович.

— Ничего не понимаю, — пожал плечами Данила. — Охота вам за студентами-очниками лично бегать? Неужто жёсткий недобор случился или какая-то другая оказия?

— Так то — студенты, Данила Андреич, то — студенты, — загадочно улыбаясь, протянул военком. — А вы у нас с некоторых пор — отчисленец значитесь. И на повестки никак не отреагировали, целых две — бумажную и электронную, вкупе.

— То есть как — отчислен? — нахмурился Данила. Он не то чтобы сильно б и расстроился, если бы его в самом деле отчислили, но — разговор деканом буквально накануне? Заверения в том, что это практически невозможно, не смотря на его несколько расслабленное отношение к учёбе в последнее время…

— Вы уверены? — спросил Данила военкома, ещё сильнее хмурясь.

— Так вот же, уже и бумаги о вашем отчислении поступили, — протянул руку военком своему спутнику в штатском, на что тот тут же сунул ему в протянутую руку несколько заготовленных листков бумаги. — Вот… Не желаете взглянуть?

— Минутку… Погодите, пожалуйста, — вознёс указательный палец вверх Данила и добавил, чуть повернув голову в сторону: — Анфиса, посмотри, пожалуйста, нет ли на моё имя повестки во входящей корреспонденции?

— Уже смотрю, босс.

После некоторой паузы ассистентка добавила:

— Позавчера пришёл огромный пакет с письмами и запросами, приходящий помощник только-только успел всё рассортировать. Действительно, есть повестка на ваше имя, босс.

— Вот видите! — торжествующе сложил на руки на груди подполковник. — Нехорошо получается.

— Хм, — удивлённо приподнял брови Данила, — повестка едва пришла, а вы уже бежите к потенциальному призывнику?