— Внимание! Для опоздавших! Сейчас распишем план занятий и лабораторных на семестр и ничегошеньки не пропустим! И тогда в конце года — прекрасно сдадим сессию!
Большая аудитория была заполнена примерно наполовину, и все присутствующие разом обернулись поглазеть на «опоздавших». Данила мысленно чертыхнулся (теперь после лекции не будет отбоя от любопытных с их глупыми вопросами и, возможно, придётся пораньше свалить), и тихонько сделав всем неравнодушным к их приходу ручкой, стал осторожно по пробираться третьем ряду с конца, чтобы сесть поближе к центру.
«Акробаты» решили сесть пониже и спустились на пару рядов. Данила какое-то время слушал Печурчика, но быстро потерял интерес и стал разглядывать соседей. Часть слушавших он знал — они были из его потока. Но другая половина оказались незнакомыми. Должно быть, лекции этого семестра объединили с другими потоками.
Внезапно взгляд Данилы, расслабленно рассматривавшего новые лица, вернее новые профили и, иногда, затылки и причёски, буквально приковало к удивительно знакомой и в тоже время почти незнакомой девичьей головке.
Данилу бросило в жар. Это была ОНА! Та прекрасная незнакомка с бульвара Гагарина, впоследствии — «не тарелочница» Оксана, которая исчезла так же внезапно, как и появилась… И вот теперь она спокойно (в отличие от него! ах, как мы заёрзали-то, заёрзали, Данила Андреич!) сидит на лекции доцента Печурчика Л. Е., на которую Данила и думать не думал являться, и вообще собирался бросать универ, и это даже не смотря на последний, не слишком-то приятный инцидент с военкомом со-товарищи!
Оказывается, чтобы вновь встретить девушку своей мечты, нужно было всего лишь опять начать ходить на занятия! И не надо никаких чудес. Разве что, должно повториться чудо, случившееся во время первой встречи — чтобы ТАКАЯ девушка, как она, снова проявила интерес к такому, как он, невзрачному, невысокому («А тебе не всё равно, полурослик?» — пронеслось в голове колкое воспоминание), стесняющемуся своей внешности и оттого всегда старающегося быть как можно незаметнее… Даже сейчас, когда у него появилось в жизни действительно стоящее и интересное занятие, серьёзное дело, быть может, даже призвание.
Что ж, как однажды сказал главному герою Мышонок из «Матрицы», и с этим не поспоришь: «Телу ещё кое-что нужно, кроме необходимых питательных веществ и минералов»…
«Ведь ты подойдешь к ней? Подойдёшь?» — завёл свою шарманку внутренний голос. «Ведь тебе хватит духу подойти к ней, к этой красивой, привлекательной девушке, с которой вы на днях провели такой замечательно счастливый вечер?»
Она не была одета в то прекрасное воздушное платье — нет, всё обычно и подходяще для лекции в университетской аудитории. Простой белый свитерок и синие джинсы, и на ногах, должно быть — обычные кросовки. Каштановые волосы собраны резинкой в аккуратный хвост на затылке. Но по-прежнему прекрасна.
Должно быть, он слишком пристально глядел на неё. Оксана сосредоточенно что-то писала в своем большом блокноте, а может, рисовала смешные рожицы, или котиков, или пейзаж, что виднелся за огромным окном аудиториии, — ведь кто на полном серьёзе станет записывать то, что проговаривал и строчил на доске Печурчик? Когда он сам на следующем занятии раздаст им распечатки всего того же самого, о чём вел речь на первой лекции — чтобы лучше отложилось в юных ветреных головах…
Потом, как это всегда бывает, человек чуть шевелит плечом, поводит головой, затем стремительно и как-будто непроизвольно оборачивается и встречается с тобой взглядом, и оба вы испытываете странную неловкость, будто одного из вас застали за постыдным занятием, но другой, или другая, обнаружив и удивившись такому странному повышенному вниманию к своей персоне, решает вдруг, что сохранит вместе с вами этот внезапно возникший и так же внезапно ставший общим маленький секрет…
Конечно же, их взгляды встретились. И Данила даже не успел ничего сообразить или изобразить на лице, кроме довольно глупого выражения удивления, которое, в общем-то и не сходило с его лица, и ещё такой же глупой улыбки… И вдруг — она в ответ улыбнулась ему! Снова! Как тогда, на бульваре, и после, в летнем кафе за летним же столиком, когда они кушали восхитительно вкусный пломбир с шоколадной крошкой и разговаривали о всяких восхитительных пустяках…
Больше, однако, она не оборачивалась и всё оставшееся время до короткого перерыва продолжала сосредоточенно уничтожать тёмными линиями, знаками и закорючками девственную чистоту страниц своего блокнота. К ещё большему удивлению Данилы, во время короткого перерыва Оксана вдруг собрала вещи и направилась к выходу. Пройдя на несколько рядов ниже места, где сидел Данила, она снова бросила мимолётный взгляд на него, но затем быстро пошла по проходу вверх к выходу из аудитории.
Данила проводил её оторопелым взглядом и некоторое время сидел в оцепенении. Спустя полминуты он вдруг подскочил как ужаленный и бросился к выходу. Судьба, или кто-то там, кто был за неё, давали ему второй шанс, а он мог атк бездарно этот шанс истратить впустую!
Он не сразу обнаружил её в лабиринтах коридоров второго корпуса, тем более что походка девушки была не только лёгкой, но и весьма стремительной, если не сказать — целеустремлённой.
— Оксана, постойте! Куда же вы всё время исчезаете? — наконец, робко окликнул её Данила, несколько приустав преследовать девушку и одновременно собираться с духом.
Девушка (о, счастье!) замедлила шаг и даже (там точно кто-то есть наверху!), будто бы с неохотой, остановилась и затем, развернувшись вполоборота, посмотрела назад.
— Разве мы не перешли на «ты» ещё тогда, в кафешке? — лукаво улыбаясь, спросила она подоспевшего Данилу.
— Вы… Ты всегда такая стремительная, особенно когда так целеустремлённа? — в свою очередь спросил он, немного отдышавшись и ослабив ворот рубашки.
— Хм, кому-то не мешало бы заняться укреплением дыхалочки! — рассмеялась Оксана. — А то, глядишь — все девушки разбегутся.
— Все не нужны, — вдруг само собой вырвалось у Данилы. — Только некоторые.
— Даже так? — покачала головой из стороны в сторону девушка. — И что же в этих некоторых такого особенного?
— Они сами особенные.
— Хм… — серьёзно протянула она. И замолчала выжидающе.
— Кстати, насчёт поддержания здоровья и восстановления энергии и сил, — нашёлся, наконец, Данила. — Не хотите… Не хочешь подкрепить эти самые силы порцией вкусной и полезной еды? Я знаю здесь одно неплохое местечко…
— Надо подумать, — совершенно естественным жестом, Оксана сложила руки на груди, потом коснулась подбородка костяшкой согнутого указательного пальца и нахмурила брови, будто задумалась над серзьёзнейшей задачей. — Мне нужно на пять минут заскочить в деканат, надо отдать одну очень важную справку…
— Отлично! Мне тоже туда нужно заглянуть! — обрадованно воскликнул Данила. — А потом?..
Он смотрел на девушку с одновременно с опаской и надеждой во взгляде.
— Там видно будет, — деловито произнесла Оксана и тут же хитро подмигнула ему.
Дальше они проследовали вместе и, таким образом, благополучно дошли до деканата. Пока Оксана ходила к секретарю и отдавала справку, Данила заглянул в соседний кабинет и убедился, что с его бумагами всё в порядке и досадная ошибка с отчислением благополучно исправлена. К счастью, декана на месте не оказалось, и ему не пришлось выслушивать очередные дифирамбы в свой адрес.
— Ну что, Данила-мастер, показывай свой каменный цветок… Шучу-шучу! — расхохоталась Оксана, увидев как вытянулось слегка испуганное лицо Сережнёва. — Показывай свою замечательную местную базу по восстановлению сил.
— Ах это! Ну это с радостью! — рассмеялся в ответ Данила, и вправду поначалу немного опешивший. Привлекательная, обаятельная, да ещё с необычным чувством юмора, легко идущая на контакт. Действительно, не девушка — мечта…
Преподавательская столовка, скрытая в глубине второго корпуса, уже открылась и манила вкусными запахами. Спросив у Оксаны, не бывала ли она здесь раньше и получив отрицательный ответ, Данила строго рекомендовал ей отведать вместе с ним местных пельменей со сметаной, маринованными огурчиками и хреном. Они взяли себе по порции, дополнив напитками (Данила взял себе местный компот, а девушка — стакан фруктового сока), и устроились за столиком возле окошка, открывающего вид во внутренний дворик, заросший плотным двухметровым шиповником.
