— Итак, дорогой профессор, что же вы можете нам рассказать о природе загадочного явления, которое в народе уже окрестили «Мохинским чудом»? Кто-то в соцсетях сострил про «башню седации»…

— А некоторые злые языки обозвали «Шпилем юродивых»!

— К-хм… Дарья? Меня слышно?

— Да, прекрасно слышим вас, профессор!

— Так вот. То, что вы называете «Мохинским чудом» или… как-как вы сказали?

— «Шпиль юродивых» или вот ещё пишут про «островок блаженных», как-то так. Но это не мы, а злые языки.

— Вероятно, Дарья, из зависти, не иначе.

(Слышен смех в зале).

— На то они и злые языки, Антон.

— Да, к-хм… Дарья, Антон, не слышал до сих пор подобных названий. В нашей, учёной среде как-то более прижилось название «феномен Мохино».

— Интересно!

— Ну так вот. Собственно, я уже пытался объяснить вашим коллегам, что еще очень рано говорить о сущности… о природе явления, обнаруженного в январе, вернее, феврале этого года в одной из высоток по улице Энергетиков в черте бывшего сателлита, городка Мохино, сравнительно недавно включенного в состав города…

— Ну разумеется, профессор! Но мы надеялись, что вы сможете дать нам нужные ориентиры, так сказать, утвердить нас, что мы на верном пути в попытке осмыслить происходящее.

— Н-да. Так вот. Если говорить о неопровержимых фактах, отбросив всякие досужие домыслы… То картина представляется следующей.

(Слышен звук скрипнувшего кресла или стула, усиленный и искаженный редкими помехами в передаче сигнала).

— Во-первых, визуальными наблюдениями, а также проведением неоднократной спектрометрии, фото- и видеосъемки установлено, что начиная примерно… не ранее двадцатого января текущего года с наступлением сумерек и до восхода солнца дом номер шестнадцать по улице Энергетиков обнаруживается погруженным в легкую изумрудную сияющую дымку, кратковременно, с частотой от получаса до трех часов, меняющую цвет и прозрачность до ярко-алого или розового оттенка, почти невидимого невооруженным глазом. Дымка полностью исчезающая с наступлением светового дня. Более никак себя не проявляющий феномен, однако, совершенно для нас неожиданно, возымел и продолжает иметь последствия в виде влияния на события и поведение… К-хм!

— Жильцов дома?

— Ведь все только об этом и говорят!

— Строго говоря жильцов дома феномен касается опосредованно и крайне выборочно, с точки зрения прямого воздействия, если оно вообще имеет место быть.

— Но погодите, уважаемый профессор Хизелльман! Это же очевидно, что некая аура, совершенно непонятно откуда опустившаяся на дом, влияет на всех его постояльцев и даже на гостей, и просто случайных гостей или…

— К-хм! Во-первых, с чего вы решили, что «аура» опустилась на строение, а не, скажем, поднялась из-под земли, или, скажем, не была принесена сильным смещением воздушных масс?

— Ну как же?..

— Кстати, Антон, синоптики в самом деле заявляли, что накануне, вернее в ночь с девятнадцатого на двадцатое января дул необычайно сильный ветер со снегом, чуть ли не ураганный вихрь, настоящий снежный шторм был зафиксирован ближайшей метеостанцией, с эпицентром прямо совпадающим с адресом этой двадцатипятиэтажной высотки…

— К-хм! Не уверен, что уместно применять к подобным погодным явлениям определения из арсенала сейсмологов…

— Вы сейчас говорите о чём, уважаемый профессор?

— Да так, ни о чём, дорогая Дарья, мысли вслух…

(негромкий, короткий, разрозненный смех в зале).

— Так вот. Если говорить откровенно, мы не знаем о природе данного феномена НИ-ЧЕ-ГО. Ничего, кроме свечения, никак иначе себя не проявляющего. Никаких опасных, неопасных, просто физически, химически, радиационно, — биологически, в конце концов! — значимых регистраций! Ничего, кроме необъяснимого феномена корректировки поведения отдельных лиц, скажем так, находящихся в здании или вне его, чьи действия, к-хм! скажем так, направлены в той или иной степени против матерального, морального, физического или иного вида благополучия или, если угодно, благосостояния тех жильцов данного капитального строения, которые имели счастье или несчастье находиться внутри него во время неизвестных нам событий, наступивших, предположительно, двадцатого января сего года. Дальнейшие исследования и наблюдения, возможно, покажут — с каким знаком эти последствия… В общем-то и всё. Это то, что мы доподлинно знаем, отбросив массу бессмысленных и бесплодных домыслов и догадок, коими, к моему удивлению, до сих пор заняты умы огромного количества жителей нашего мегалополиса, да и, к слову сказать, и многих за его пределами.

— Но подождите, уважаемый Андрик Авдеевич…

— Авдиевич.

— Простите, профессор…

— Не страшно.

— Каковы же причины возникновения этого феномена?

— Мы не располагаем такими данными.

— А как же версии про невероятную солнечную магнитную активность накануне, падение метеорита, зафиксированное неделей ранее, проседание породы на стадионе в двух кварталах южнее данного дома?

— Это все домыслы. Никаких связующих факторов между событиями до сих пор не зафиксировано.

— Но разве загадочное явление коснулось не всех находившихся в здании?

— В том-то и дело. Только проживающих, и только некоторых из них — тех, кто находился в тот момент в здании, при этом соответствующих определенному критерию, суть которого нам до сих пор не ясна. Гостей, посетителей заведений в нижней части здания, представителей различных коммунальных служб, некомуннальных служб — администрации, полиции, кого ещё я забыл упомянуть?

— Курьеров… а также был один таксист, которого неведомая сила заставила позвонить в домофон и сообщить что он приехал, так как клиент, жилец этого дома, никак не выходил на связь и не спускался, правда, случайно сообщил заранее номер квартиры.

— Вот же диво дивное какое!

— И не говори, Антон. Я однажды вызвала такси к своему дому, так этот невероятный кре…

— Дарья, Дарья, мы в прямом эфире!

— … креативный малый, оказывается, встал за два квартала от моего дома возле совсем другого подъезда. Полчаса не могли найти друг друга, вернее — я его, он-то себя прекрасно чувствовал и так. В тот день еще, как на зло, не работала сотовая связь и джи-пи-эс!

— Вот они — прелести жизни в невероятно огромном мегаполисе в политически нестабильные времена! Но вернемся к нашему волшебному зданию, уважаемый профессор.

— Да-да, коллеги… к-хм! Так вот, если говорить о голых фактах, то даже те, кто жил в данном здании когда-то прежде или решил бы поселиться сейчас, но не проживал там двадцатого ноль первого, никак не подвержены влиянию феномена.

— Что вы говорите⁈

— Какой удивительный факт, Антон!

— Да-да… Строго говоря, вы даже можете, — исключительно в качестве эксперимента, разумеется, — попытаться, так сказать… снизить тем или иным способом качество жизни данных индивидуумов, и у вас это, по всей вероятности, может получиться при должном усердии. Не без некоторых последствий для себя, разумеется, в той или иной степени. Особенно, если вы при этом нарушите местные или федеральные законы…

— Само собой, дорогой профессор! С учетом того внимания, которое приковано ко всем, кто хоть как-то причастен к судьбе удивительной Мохинской высотки!

— Вынужден сразу оговориться — я настоятельно прошу и даже призываю ни в коем случае не испытывать на себе последствия направленного асоциального поведения по отношению к бедным жильцам злополучного дома номер шестнадцать. Органам правопорядка даны самые строгие указания на этот счет…

— Конечно, полностью вас поддерживаем! Этим бедолагам и без того сейчас, должно быть, несладко приходится, уважаемый профессор!

— Вот и я о том… Тем не менее, факт есть факт. По отношению к данной группе обследуемых… исследуемых лиц теоретически возможно проявление как открытой, так и скрытой, завуалированной агрессии без каких-либо последствий и долговременных эффектов…

— Как интересно и неожиданно!