– Привет! – говорит она.

– Ты где?

– Пока что у себя во дворе. Шину проткнула, – отвечает Ребекка, прикладывая монтировку ко второй по счету гайке.

– Черт. Первый прокол из трех, да?

– Да.

– Помощь нужна?

– Сама справлюсь.

– Слушай, тут у нас пропал семилетний мальчик, зовут Зак Мердок. Родители – Кэмерон и Лиза Мердок.

– Почему мне знакомы эти имена?

– Они пишут детективные романы, – поясняет Бен, и Ребекка вспоминает эту парочку: познакомилась с обоими пять лет тому назад, на писательской конференции в Окленде. Как-то вечером ее тогдашний коллега готовился взять интервью у двух писателей-документалистов, и, болтаясь с ним за кулисами, Ребекка повстречала Мердоков, которые как раз собирались уходить. Обоим чуть за тридцать, симпатичные и хорошо ладят друг с другом. Ей вспомнилось даже, как Кэмерон шутил о своей проступающей седине: волосы начали выцветать примерно тогда же, как им стали присылать первые рецензии. Он был подтянут, небрит и весел. Лиза выглядела спортивной и, похоже, оделась с целью выгодно это подчеркнуть: казалось, что, споткнувшись, она приземлится в одной из классических поз йоги. Тоже блистала остроумием. Помнится, удаляясь, эти двое держались за руки.

Ребекка встает на монтажный ключ.

– Я встречала их несколько лет назад. Казались довольно милыми… А когда мальчика видели в последний раз?

– Вчера вечером, около семи. Сегодня утром Мердоки зашли к нему, а ребенка не оказалось в кровати. Жена опрашивает соседей, не видел ли кто их сына, а муж колесит по окрестностям и ищет его. Полицейские уже едут к дому. Надеюсь, мальчик спрятался где-то на заднем дворе или, например, в соседском гараже. Вот только…

Бен умолкает на полуслове.

– Что?

– Диспетчер упомянула, что муж странно себя вел, разговаривая с ней по телефону. Когда диспетчер сказала, что полицейские направляются к дому, он велел ей заткнуться, а когда та возмутилась, ответил, что обращался не к ней, а к кому-то еще.

– Может, к своей жене?

– Не знаю. По его словам, жена вышла пробежаться по соседям.

– Так с кем же он тогда разговаривал?

– Не знаю. Впрочем, диспетчер отметила панические нотки в его голосе. Послушай, возможно, мальчишка прячется в квартале от дома, и я на это надеюсь, но… – говорит Бен и снова замолкает.

Ребекка переносит внимание на третью колесную гайку.

– «Но»?

– Наверное, к делу не относится, но эти ребята сочиняют детективы.

– В смысле?

– Опытные писатели вечно советуют начинающим: «Пишите о том, в чем хорошо разбираетесь», разве не так?

– Понятия не имею. Я не знакома ни с одним писателем. Кажется, пара минут общения с Мердоками пять лет тому назад в зачет не идут.

– В общем, писатели так говорят.

– К чему ты клонишь, Бен?

– Я думаю… Что, если нам досталась другая сторона медали? И вместо того чтобы писать о том, в чем хорошо разбираются, Мердоки на этот раз предпочли действовать?

Ближайшая к нашему дому площадка в Хейдон-парке. Это три акра дорожек и лужаек, окруженных сперва деревьями, потом заборами, потом домами; в центре на покрытии установлена крепость с подвесными мостами-переходами от башни к башне, всякие турники-рукоходы и небольшая карусель. Зака не видно. Пробегая по дорожкам, я звоню своей маме, но она не отвечает.

Затем я направляюсь к Антберри, следующему парку отдыха, – он еще в пяти минутах езды в том же направлении и раза в четыре крупнее Хейдона. Тут все те же элементы, только в увеличенном масштабе: деревья выше, заборы длиннее, за ними – дома побольше; площадки для активных игр раскиданы вокруг здоровенного форта с турниками. И везде пусто. Детская площадка выглядит как декорация одного из старых хроникальных роликов об испытаниях атомных бомб: еще миг – и она будет сметена взрывной волной, вместе с машинами, манекенами и зданиями. По периметру парка в приличном темпе бежит женщина в облегающем спортивном костюме, яркостью почти не уступающем солнцу, и я устремляюсь навстречу в надежде перехватить ее. Она замечает меня, и я машу ей рукой. Завидев это, она вдруг ускоряет темп, с легкостью описывает вокруг меня дугу в полсотни метров и выбегает из парка на улицу. Тогда я начинаю интенсивнее шевелить ногами и делаю круг по парку. Зака нигде нет. Примет, что он побывал здесь, нет, – но ничто не подтверждает и обратного.

Я возвращаюсь к автомобилю, когда сзади подъезжает и тормозит патрульная машина. Из-за руля выбирается мужчина, а с пассажирского сиденья встает женщина лет тридцати с небольшим. Высокая. Убранные в пучок на затылке длинные темные волосы, холодные голубые глаза. Точь-в-точь легкоатлетка, прыгунья в высоту.

– Чем вы заняты, сэр? – интересуется она.

– Ищу своего сына.

– Несколько минут назад женщина позвонила в полицию и дала нам описание мужчины, пытавшегося к ней пристать во время пробежки. Вы подходите под это описание, вплоть до пижамы. Не хотите рассказать, что вы на самом деле здесь делаете?

– Готов повторить свои слова: я ищу сына, Зака. Он сбежал из дома, и я хотел спросить у той женщины, не видела ли она его. Вот и все.

– Ну-ну, – говорит напарник легкоатлетки. Он ниже ростом, коренастый и старше лет на десять. Похож на борца-рестлера. У него мощная шея и уши, как у некоторых профессиональных регбистов: внутренняя часть выступает от головы дальше, чем внешняя. – Тогда почему вы не позвонили в полицию?

– Я звонил.

Выражение их лиц изменилось – не особо, но достаточно, чтобы заметить.

Продолжаю свой рассказ:

– Четверть часа назад я звонил диспетчеру, и она отправила наряд ко мне домой. Наверное, уже приехали и разговаривают с Элси. Я проверял детские площадки рядом с домом, а теперь собираюсь заглянуть в школу.

– Как вас зовут? – спрашивает Рестлер, уже без прежнего скептицизма.

– Кэмерон Мердок.

– И Элси – ваша жена?

– Да. То есть не совсем. Вообще-то мою жену зовут Лизой.

– А Элси тогда кто? – спрашивает он.

– Элси – это домашнее прозвище Лизы, – говорю я.

– Прозвище? – уточняет Рестлер.

– Производное от ее инициалов. «Эл» и «Си» от Лизы Кросс.

– А где вы живете, мистер Мердок? – спрашивает он.

Я называю адрес. Рестлер просит Прыгунью проверить, и та снова забирается в патрульную машину, чтобы связаться с диспетчером.

– Сколько лет Заку? – осведомляется Рестлер.

– Семь.

– И когда вы видели его в последний раз?

– Вчера вечером, перед сном. Мы заметили, что его нет, только сегодня утром.

– Получается, ваш сын, возможно, пропал… – Рестлер поднимает к глазам запястье с часами, но я заканчиваю фразу прежде, чем он справляется с математикой:

– Тринадцать с половиной часов назад.

Прыгунья выходит из машины, и ее тон меняется вторично, когда она говорит:

– Мы сопроводим вас домой, где вас ждут два офицера полиции.

– Сперва я бы хотел заехать в начальную школу «Гринбарк», где учится Зак. Возможно, он пошел туда.

– Мы сами об этом позаботимся, – говорит Прыгунья.

– Но…

Она не дает мне договорить:

– Пожалуйста, мистер Мердок, чем раньше вы нам поможете, тем быстрее мы поможем вам.

Стань я спорить и тратить время, результат оказался бы прежним. Поэтому я послушно усаживаюсь за руль, а эти двое следуют за мной в своей патрульной машине – до самого дома.

Я снова звоню маме, и на этот раз она берет трубку.

– Зак там, у тебя?

– Откуда он здесь возьмется?

– Он сбежал. Мы не видели его с прошлой ночи. Ты не могла бы…

– Что он сделал?

– Ушел из дома. Проверь, пожалуйста, свои дом и двор. Может, он спрятался где-то у тебя.

– Конечно. Конечно! Сейчас посмотрю, – заверяет меня мама, и в ее голосе слышна паника.

Слышен стук мобильника, положенного на кухонную столешницу. Мама зовет Зака, открывает и закрывает двери. Ее голос стихает, но через минуту слышится вновь. Наконец она поднимает телефон.