– Его здесь нет, – почти задыхаясь, говорит мама. – Вы в полицию звонили?

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида: патрульная машина движется прямо за мной, внимательно следя, чтобы я не вильнул куда-то в сторону.

– Да, его уже ищут.

– Сейчас оденусь и приеду.

– Не нужно. Останься лучше дома и смотри, не появится ли Зак.

– Ты пробовал поискать на площадках?

– Да.

– А в школе?

– Туда уже отправились полицейские.

– Послушай, Кэмерон, с ним все будет хорошо! Я точно это знаю. Не дай своему буйному воображению убедить тебя в обратном, – советует мама, хотя мне ясно, что воображение успело разыграться и у нее самой.

– Все, мне пора.

– Позвони мне, как только сможешь.

– Позвоню.

– Я серьезно, слышишь? Как только сможешь. Я буду молиться за всех вас!

Вот и наш дом, перед ним стоит машина полиции. Сворачиваю на подъездную дорожку, объезжая упавший почтовый ящик. Дверь гаража все еще настежь, но я паркуюсь во дворе. Рестлер и Прыгунья, следовавшие за мной, разворачиваются и отъезжают, – вероятно, направились к школе. Я вхожу в дом; из гостиной доносятся голоса.

Лиза сидит на одном диване, два офицера полиции – на другом. Оба мужчины. Один – лысый здоровяк (еще один рестлер по мою душу), второй худ и подвижен (еще один прыгун в высоту). Может, сегодня в полицейском участке объявили День единоборств и легкой атлетики? Рестлер строчит в блокноте, делая заметки. Когда я появляюсь на пороге, все трое поворачиваются ко мне – на лице Лизы надежда, которая гаснет, потому что со мной нет Зака. Она встает, подходит ко мне. Припухшие красные глаза выдают недавние слезы. Двое полицейских тоже поднимаются на ноги, чтобы представиться. Рестлер – Майкл Вудли, а Прыгун – Мэтью Уэйверли; имена, которые способны различить разве что их собственные родители.

Мы не тратим время на рукопожатия и рассаживаемся.

– Мы направили на розыск вашего сына патрульные бригады, – заверяет меня Вудли. У него глубокий голос и доброе лицо; он то и дело переводит взгляд с Лизы на меня и обратно, крутит головой, точно следит за полетом теннисного мяча на корте. Затем Вудли сообщает мне, что любимый наряд Зака – футболка с Суперменом, синяя куртка с капюшоном и коричневые шорты – исчез вместе с ним. Именно так Зак был одет вчера, – выходит, устроил набег на бельевую корзину.

– У меня есть его вчерашние снимки в этой самой одежде, – замечаю я и достаю из кармана мобильник. – То есть, кроме куртки…

– Ваша жена показала нам, – кивает Уэйверли; у него ровно такие же низкий голос и теплое выражение лица, но по большей части он разглядывает именно меня. Эти парни – группа первичной помощи. Их задача – попытаться успокоить нас и наладить контакт. Если надвигается буря, они уйдут прежде, чем та грянет.

– Я показала им фотографии, которые ты прислал из парка аттракционов, – объясняет Лиза. – А еще ту, которую мы сделали пару недель назад, в саду твоей мамы. Там лучше видно лицо.

Помню этот снимок: Зак с удовольствием позирует, положив руки на бедра и поставив ногу на футбольный мяч. Широко улыбается в камеру.

– Лиза как раз упомянула, что велосипед Зака здесь, – говорит Рестлер. И как только я сам не догадался проверить это раньше? – Тогда как насчет скейтборда, самоката или роликов – всего, что могло бы помочь ему передвигаться быстрее и дальше?

– Ничего такого у нас нет, – отвечает Лиза.

– Он получает карманные деньги? – спрашивает Вудли.

– Нет, – отвечаю я.

– Вы звонили его друзьям?

– Пока нет, – отвечает Лиза.

– Хорошо. Почему бы вам обоим не обзвонить их, своих родственников и всех тех, кого, по вашему мнению, тоже стоило бы набрать? Сюда едут детективы, они помогут составить список. Мне также хотелось бы получить разрешение на осмотр вашего дома. Полагаю, вам будет трудно в это поверить, но в прошлом нам часто доводилось обнаруживать пропавших детей, которые банально спрятались в доме: расстроились, знаете ли, оттого, что родители запретили им смотреть телевизор или играть в «Нинтендо».

– Ищите, где пожелаете, – разрешает Лиза.

Сейчас девять утра. Миновал час с тех пор, как я обнаружил пропажу Зака. Четырнадцать часов – с тех пор, как я видел его в последний раз. В Крайстчерче проживает четыреста тысяч человек. Город невелик; куда ни сунешься, наткнешься на знакомых. Значит, есть приличная вероятность сесть в машину, наугад выбрать направление и вскоре увидеть бредущего по тротуару Зака.

– Я поезжу вокруг, посмотрю по сторонам. Пусть Зака ищут хоть сто человек, сто первый тоже пригодится.

– Вы нужны нам здесь, – не соглашается Уэйверли. – Как уже сказано, к вам едут два наших детектива. Лучшее, что вы можете сделать для своего сына, – это остаться и обзванивать друзей и родственников, пока мы будем выполнять свою работу.

Он прав. Конечно, прав.

Пока Уэйверли и Вудли обходят дом, мы с Лизой засучиваем рукава и обзваниваем всех, кто приходит на ум. Эхом вторим друг другу: «Привет, это Кэмерон. (Привет, это Лиза). Зак сбежал, вы его не видели? Пожалуйста, дайте знать, если увидите. Нет, я уверен (уверена), что с ним все в порядке. Нет, я уверен (уверена), что это просто детская шалость. Да, мы обязательно сообщим, как только он вернется». Мы задаем вопросы, а полицейские обыскивают все укромные уголки в нашем доме – все те места, где может спрятаться маленький ребенок, и, как я подозреваю, те места, где мог бы быть спрятан ребенок: не стоит забывать, что при пропаже детей полиция всегда в первую очередь подозревает родителей. Патрульная машина, которая провожала меня сюда от детской площадки, теперь стоит напротив нашего дома. Прыгунья Номер Один и Рестлер Номер Один беседуют с соседями, собрать которых не составляет труда: они, высыпав из домов, с интересом наблюдают за происходящим. Подъезжает еще одна машина, и из нее выбирается мужчина в деловом костюме – надо думать, кто-то из детективов. Перебежав через дорогу, он достигает двора и начинает обход дома по периметру, вскоре его уже не разглядеть через окно.

Мы продолжаем звонить. Родичам – и близким, и дальним. Учителям. Родителям одноклассников Зака. Соседям. Я меряю шагами гостиную. Набираю один телефонный номер за другим и стараюсь изображать спокойствие, повторяя одни и те же фразы. Тело бунтует: часть внутренних органов сжимается, а некоторые – наоборот, ослабляют натяжение. Мозг просто кипит. Лиза на меня не смотрит, ведь это я должен был заглянуть к Заку, проверить, спит ли он, все ли хорошо. Должен был понять, что наш сын всерьез вознамерился сбежать из дома. Ведь Зак так и сказал, а я отнесся к его словам чересчур легкомысленно.

Что делает меня ответственным за все случившееся.

Если Зака так и не найдут, виноватым окажешься именно ты.

Я рекомендую мистеру «Что, если?» заткнуть свою пасть, и – о чудо! – тот умолкает.

На время, по крайней мере.

Продолжаю звонить.

На пальцах Ребекки Кент еще виднеются следы сажи с выхлопной трубы и дорожной пыли – после всей этой возни с заменой лопнувшей шины. Открыв бардачок, она извлекает горсть салфеток и вытирает ладони, прежде чем выйти из машины. Улица застроена одноэтажными домиками, появившимися тут двадцать лет назад. Ребекка еще помнит детство, когда тут были сельские угодья, луга да пашни. Ее отец часто повторял, что однажды в Крайстчерче станет больше домов, чем коров, – вот этот день и настал.

Дом Мердоков сложен из красного кирпича, всюду одинакового по размеру и форме, но не по цвету: отдельные участки словно побывали в угольной шахте. Три или четыре спальни, темная крыша из бетонной черепицы, по краям поросшей мхом. Сейчас перед домом довольно людно: здесь собрались соседи, с частью которых Мердоки уже успели пообщаться; новость о пропавшем мальчике медленно распространяется по району.

Бен Томпсон уже здесь. Ему за тридцать, он худощав, высок и довольно хорош собой: голубые глаза, квадратная челюсть, темные волосы в палец длиной аккуратно зачесаны на сторону. Рубашки он специально носит на полразмера меньше – это выгодно подчеркивает накачанные в тренажерном зале мышцы. Бен стоит рядом с упавшим почтовым ящиком у подъездной дорожки; вывороченная земля выглядит совсем свежей. Надо думать, это Кэмерон сбил столбик, мчась на поиски сына. Или увозя его, чтобы спрятать?.. За подобные мысли Ребекке следует благодарить напарника. Она ничего не говорит Бену, но предположение, что полиция могла столкнуться с авторами детективных романов, которым втемяшилось воплотить в жизнь один из своих сюжетов, ее раздражает. В руке у этого умника зажата папка.