- Знаешь, - первым начал Кальн, заставляя Дэнара вздрогнуть, – когда будем строить дом, я хочу, чтобы там была комната с большим окном, где я бы мог сажать пряные травки, цветы, какие-нибудь лечебные растения, - омега накрыл своими теплыми ладошками руки альфа и продолжил: - Мой брат так делал, но я всегда считал все это пустой тратой времени, бесполезным занятием. Теперь же я начинаю понимать всю прелесть зелени в серую зимнюю пору. Вокруг снег, чернеет мерзлая земля, а ты стоишь в тепле посреди зеленых кустов, и словно лето наступило.

- Да, думаю, это здорово, - улыбнулся Дэнар.

- К тому же, малыш всегда будет есть свежую зелень и пить самый вкусный чай, - кивнул Кальн и протянул руки вперед. Его тонкие изящные пальцы плавно скользили по воздуху, показывая, где бы и какие растения он посадил. Дэнар слушал его, невольно испытывая грусть. Что-то в словах омеги ранило его, вызывало желание обнять покрепче и прижаться к такому родному теплому телу. Словно… Словно хотелось надышаться напоследок этим вольным и немного пряным воздухом... Тем временем Кальн неожиданно замолк и безвольно опустил руки. В следующий момент его голос прозвучал очень тихо. - Знаешь, Дэнар, я останусь в замке лишь с одним условием.

- С каким? – осторожно поинтересовался Дэнар, не веря своим ушам. Он внимательно посмотрел на Кальна, который старательно прятал свое лицо.

- Что ты вернешься живой.

Голос Кальна дрогнул, и Дэнар понял, что омегу начала трясти мелкая дрожь. Испугавшись, альфа осторожно развернул к себе возлюбленного и увидел две отчетливые влажные дорожки, которые прочертили линии на порозовевших щеках. Омега нахмурился и с укором посмотрел на возлюбленного, который уже в следующий момент обнял лицо Кальна ладонью. Омега несколько раз шмыгнул носом, а после тихо всхлипнул и опустил лицо. Дэнар не выносил моменты, когда Кальн плакал, особенно когда он плакал так горько и отчаянно, цепляясь трясущимися пальцами за его рукава. Ему самому становилось очень больно на душе, поэтому уже в следующий момент альфа с нежностью спросил:

- Эй, ну что ты…

- Я просто понял, что больше не могу, - взвыл Кальн, глядя прямо в глаза альфы, - не могу быть таким же активным и ловким как раньше. Я неповоротлив, быстро устаю и уже не так хорошо бегаю, поэтому я не смогу участвовать в битве. А вот ты у меня очень сильный. Самый сильный и самый ловкий, поэтому ты обязательно победишь… ты просто не можешь проиграть, слышишь? Ты должен отомстить за нас троих этим мерзким колдунам!

- Отомщу, только пентаграммы в разные стороны лететь будут! Всех зарою под магическими линиями, - пообещал Дэнар, улыбнувшись.

- Честно-честно? – всхлипнул Кальн, начиная плакать еще сильнее.

- Честнее не придумаешь! – горячо заверил его альфа. – Мы всех их отправим прямиком в руки демонов Похьелы, даже шансов не дадим удрать от нашего возмездия! С нами Ходер, с нами Ковен и огромное количество обозлённых воинов, которые только и мечтают надрать зады этим мерзавцам! Только выпустите, и там уже мы не подведем! На нашей стороне боги, мы обязаны выиграть!

Дэнар замолчал и выжидательно уставился на омегу, который все это время неотрывно посмотрел на распалившегося альфу. Решив что-то для себя, Кальн медленно прильнул к груди воина и, спрятав лицо в грубой ткани рубахи, начал тихо всхлипывать. Дэнару только оставалось обнять возлюбленного в ответ, позволяя ему выплакать все накопившееся напряжение и страх. Он раскачивался из стороны в сторону, говорил как можно больше приятных вещей, успокаивал, обещал. Так они и стояли, сузив целый мир до размеров друг друга. Даже метель за окном прекратила яростно биться в окно, не желая двум влюбленным сердцам лелеять свое горе. Глядя на них Льекио понимал, что мог наблюдать за этой парочкой вечно, наслаждаясь этими чистыми и незамутненными эмоциями, которые манили его словно вода измученного жаждой путника. Их любовь что-то всегда воскрешала в душе забытого Бога, вновь заставляло биться бессмертное сердце быстрее и легче… и одновременно наполняло его сладкой грустью. Хрупкий омега с рыжей копной волос в руках огромного альфа, который обнимал его с трепетом, словно ненароком опасаясь сломать его.

Льекио начертил в воздухе знак божественного благословения и поспешил покинуть теплицу. Он не будет заключать ни с кем из них контракт.

Примечание к части Вот опять я с огромным перерывом((( Нет мне пощады и оправдания! Загуляла...

Песни-вдохновители:

Starset - Point of No Return

Yiruma – Love Hurts

- 04 -

Небо над Шварцблюмом было на удивление ясным.

Затянувшаяся зима словно решила взять выходной и отдала бразды правления весне. В воздухе чувствовался аромат тепла, солнышко чувствовалось даже сквозь шерстяные плащи и куртки, заставляя людей постепенно снимать шапки и раскутывать шарфы. Чувствуя приближение тепла, носились по двору дети, мешая ворчливым и серьезным взрослым, которые хоть и бросали на ребятню недовольные взгляды, но всерьез на них не ругались. Пусть хотя бы дети дышат свободно и не переживают по поводу предстоящего сражения. Взрослое же население Шварцблюма активно занималось подготовкой к нападению на Ордон. С учетом ограниченного времени, работа кипела днем и ночью уже вторые сутки подряд, поэтому то тут, то там можно было услышать, как стучали молоты по наковальням кузнецов, как переругивались между собой механики. Громко отдавали приказы Мастера, тренируя бойцов и готовя их в наступление. По всей крепости и за ее пределами были открыты полевые кухни, где омеги из мирного населения неустанно готовили и кормили весь Шварцблюм.

В одной из таких кухонь Орланд выклянчил у улыбчивого омеги буханку свежего хлеба, несколько полосок вяленого мяса и немного трав для чая. Хлеб был горячий и нещадно обжигал пальцы, но альфа все равно поспешил спрятать его под плащ, чтобы не застудить до того момента, как вернется к Рогану. Омега ждал его в Штабе, где Ходер, Антарх и Эйрик с энтузиазмом совершенствовали план захвата, расставляя самодельные фигурки сил армии. Идею с кольцом папы так никто и не принял, поэтому было решено действовать проверенными на поле боя методами, что не особо радовало Орланда. Он понимал, что времени было мало, ведь Арнен четко дал понять, что не собирается ждать у моря погоды, но и атака укрепленного форта, охраняемого драконами, колдунами, шаманами севера и большим количеством воинов не прибавляла веры в успех. Если быть честным, то после встречи с братом лицом к лицу, Орланд испытывал смешанные чувства. Роган же был тише, чем обычно, и вообще не пытался вмешиваться в происходящее, все отдаляясь от него и испуская мрачные и апатичные эмоции.

Орланд не знал, как вновь вернуть Рогану уверенность в себе. Казалось, что омега уже давно сдался и приготовился к возвращению к жизни авари, пусть Роган и не говорил об этом вслух. Это не могло не расстраивать Орланда, который насквозь пропитался пессимизмом и обречённостью омеги, теперь словно сам испытывал всю его неуверенность. Он уже пытался поговорить с Роганом, предложить ему отойти от всего и не участвовать в захвате, но омега, как и ожидалось, воспринял подобное предложение в штыки. На фоне собственных сомнений и проблем эмоции Рогана добивали. А еще слова Арнена никак не давали успокоиться, ведь осознавать в очередной раз, что по его вине могут пострадать люди, было невыносимо. Орланд чувствовал, что должен был сделать хоть что-то, чтобы склонить чашу весов в сторону армии Шварцблюма. Но он не знал, что именно он должен был сделать.