— Мадонна, Джасси ждет вас на мельнице.
— Да, я как раз собиралась туда. Пойдем со мной.
— Босс, — окликнул ее женский голос.
Аш задержалась, увидев, что Бланш обнимает за плечи дочь. Две головы с одинаковыми крашеными светлыми кудряшками прижимались щека к щеке. Шнуровка на юбке Бальдины спереди была свободно распущена. Живот сильно выдавался вперед. «Перед Оксоном было еще незаметно. Но затяжелела она, должно быть, еще весной. Скажем, под Нейсом».
— Тебе надо хорошо есть, — автоматически выговорила Аш. — Скажи Хильдегарде, что я велела.
Бальдина повторяющимся испокон веков движением положила ладони на живот. Зимний свет, дробящийся в клубах пара, покрывал ее фигуру сиянием позолоты. Рядом маячил иконописный лик Анжелотти с золотистыми кудрями — точь-в-точь фреска на церковной стене.
— Отец-то не потерялся? — спросила Аш.
Бальдина усмехнулась:
— Сами понимаете, босс.
— Ну, получишь из отрядной казны лишнюю треть. Теперь эта треть не так уж много и стоит.
Молодая женщина кивнула. Ее мать, немного смущаясь, попросила:
— Положите на него руку, босс. На счастье.
— На…— серебристые брови Аш взлетели вверх. Она коснулась ладонью здоровой руки выпуклого живота и сквозь юбку, рубаху и ткань перчатки ощутила его живое тепло.
В памяти прозвучал голос карфагенской женщины-врача:
«Повреждена шейка матки. Она не способна доносить до срока». Горькое сожаление о чем-то — быть может, о несбывшемся — обожгло глаза.
— На счастье, так на счастье. Когда рожать-то?
— Где-нибудь на Господню Обедню. Если будет мальчик, назовем по святому Годфри. — Бальдина обернулась на послышавшийся из глубины комнаты зов, отозвалась:— Идем-идем. Спасибочки, босс!
Аш улыбнулась им вслед и, видя уже собравшийся перед дверями эскорт, направилась через зал к выходу. Анжелотти пристроился рядом.
— По крайней мере, — заговорила Аш, старательно держась шутливого тона, — я могу поручиться, что это не твоя работа!
— Слава богу, смазливые мальчишки пока не рожают, — кивнул Анжелотти, хладнокровно улыбаясь. Однако у двери, где в холодном воздухе вырастала башня застывшего пара, он задержался и уже без улыбки коснулся ее руки: — Не надо думать о нас как о друзьях, мадонна. Мы — мужчины и женщины, исполняющие ваши приказы. Как и бургундцы. Друзья — это что-то другое.
Аш ошеломленно уставилась на него. Конечно, если так посмотреть, легче делается. Она рассеянно кивнула. Анжелотти добавил:
— Может быть, это не совсем правда, но и не совсем ложь. Те, кто переложил на тебя ответственность за решения, — не друзья. От друга не требуют так много, как от тебя, Львица.
— Прикажешь понимать это как предостережение? — довольно мрачно поинтересовалась Аш. — Пушкари всюду нужны, не так ли? Визиготы найдут тебе дело у осадных орудий — твою команду на стены не пошлют. Вы так дорого обходитесь, что вас поневоле приходится беречь. Ты хоть предупредишь об увольнении, или я просто проснусь однажды утром и обнаружу, что ни тебя, ни ребят Джасси больше нет с нами?
Овальные веки на мгновение опустились, давая ей время увидеть беспорочное совершенство его лица. Потом он прямо взглянул ей в глаза:
— Я не о том, мадонна. Начинается мор, голод уже здесь. Очень скоро тебе придется послать нас в бой — и мы пойдем.
Четыре дня спустя, в отрядной оружейной, Аш оглядывала себя, любуясь новым нагрудником. Если бы не новенькая кожа ремешков креплений, не отличишь от старого панциря миланской работы.
— Быстро справились… — она свела руки, словно отражая удар. Нигде не тянет, не цепляет…
— Не моя работа, босс, — скромно возразил Бертран — высоченный кузнец, черный, как черт из пекла. — Я только выровнял вмятину, как учил мастер Джон. А остальное доделали оружейники герцога, они же и крепления сменили.
— Передай им, что работа офигенная…
— Босс! — заорал кто-то снаружи. — Босс! Скорей!
Она обернулась, морщась от боли в разбитом теле. В кузницу, поскользнувшись на обледенелой мостовой, ввалился Адриан Кампин из отряда Виллема Верхекта.
— Босс, вам бы надо туда!
— Штурм начался? — Аш уже шарила глазами вокруг. — Рикард, мой меч! Откуда на этот раз?
Рослый фламандец, раскрасневшийся под плоским шлемом-шляпой, покачал головой:
— У северо-восточных ворот, босс. Не знаю, что там. Может, и не атака. Кто-то подходит.
— С той стороны?
— Да.
— Черти траханые!
Рикард подбежал из глубины кузницы, с перевязью и мечом через плечо и с курткой Аш в руках. В следующие несколько секунд Аш чуть не взбесилась, пытаясь отвечать одновременно на вопросы командиров копий, толпой вбежавших следом за Кампииом, и на вопросы Ансельма и герцогини Флориан, влетевших следом за рыцарями. Наконец она не выдержала и проревела:
— Заткнитесь!
Воцарилась тишина, только потрескивали угольки в горне.
— Удвоить посты на стенах, — быстро распорядилась Аш. — Возможна вылазка. Роберто, возьмешь двадцать человек, и за мной, к северо-восточным воротам; Флориан…
Герцогиня выхватила из рук Бальдины свой мешочек с травами:
— Я с тобой.
— И не думай! Чертовы визиготы только и мечтают о возможности подстрелить бургундскую герцогиню. Тебя проводят во дворец.
— Я что, неясно выразилась? — пробормотала Флора дель Гиз и ухмыльнулась, взглянув на Аш. — Ты сама не устаешь напоминать, что дух войск — важнее всего. Герцогине подобает смело стоять на крепостной стене.
— Ты не герцогиня, а… черт, времени нет! Рикард высоко поднял форменную куртку, держа ее за плечи. Аш сжала в кулаки руки в латных перчатках и поднырнула снизу, стараясь попасть кулаками в широкие проймы рукавов. Пару секунд она задыхаясь, путалась в складках материи и наконец пробилась наружу, вынырнув из ворота. Рикард опоясал ее мечом, подтянул пряжку, и Аш, развернув пояс так, чтобы рука удобно ложилась на рукоять, выхватила у него плащ, нахлобучила на голову капюшон и вышла на улицу.
Слишком холодно для верховой езды — можно застудить лошадь. Широким шагом, переходящим иногда в бег, до северо-восточной стены добрались меньше, чем в полчаса. На безлюдных улицах попадались то и дело патрули. Со стен смотрели солдаты. Ни лая собак, ни мычания коров; яркое прозрачное небо светилось голубизной, и было так же пустынно, как и земля. Голуби давно пропали. От зимнего ветра слезились глаза и захватывало дух.
Аш, отдуваясь, поднялась на верхнюю площадку ворот и нашла там Оливера де Ла Марша с двумя десятками бургундских рыцарей. Высокий бургундец, ладонью прикрывая глаза от солнца, смотрел на северо-восток.
— Ну? — спросила Аш.
Биллем Верхект подбежал к ней от башни и указал:
— Вон там, босс.
За спиной у нее вспыхнула перебранка: де Ла Марш заметил присутствие герцогини, и Флоре пришлось отбиваться от града бурных упреков в неосторожности — но Аш было не до того.
— Что, мать его, там такое?
Рикард протолкался к ней. Под мышкой парень нес ее салад, не самый лучший, но отличного качества. Аш взяла у него шлем и помедлила, застыв на резком ветру с непокрытой головой: женщина со шрамами и патлами серебристых волос, отросших уже ниже ушей.
Аш покосилась на ближайшего к ней капитана стрелков, указала взглядом на Флору:
— На сколько отсюда бьет арбалет?
Людмила Ростовная улыбнулась кривой от заживающих ожогов улыбкой:
— Ярдов на четыреста, босс.
— А сколько отсюда до их передовой линии?
— Этак четыреста один, босс.
— Отлично. Если кто-нибудь высунется хоть на ярд вперед, продырявьте его немедленно. И посматривайте насчет осадных орудий.
— Да, босс!
Палатки визиготов под безоблачным небом светились белизной. Струйки дыма тянулись к небу из-под дерновых крыш землянок, окружавших эту часть города. От конных рядов доносилось ржание лошадей. Аш присмотрелась: ни одной осадной машины в поле зрения. В пяти сотнях ярдов от стены суетились люди, раздвигались ряды солдат; и что-то еще двигалось между палатками вдоль дороги, тянувшейся по берегу реки. Кони? Флаги? Вооруженный отряд или безоружные?