— Веселой Христовой Обедни! — выкрикнул Генри Брант, горячо дыша ей в лицо. Что бы они там ни пили — поскольку свиней, которых надо кормить, всех переели, это, скорей всего было перебродившее пойло из турнепса, — напиток доходил до сердца!
— Благослови тебя Бог! — Ричард Фавершэм наклонился, чтобы приветствовать ее «поцелуем мира». — Да пребудет с тобой Христос!
— И с тобой, — буркнула Аш, не обращая внимания на хихиканье Флоры. Потом снова обозрела зал и подмигнула Генри Бранту. — Насколько я понимаю, ты устроил обед в две смены, чтоб сменившиеся с постов тоже могли поучаствовать?
— Пришлось, не то бы меня самого на рагу пустили! — Каптенармус стянул платок, повязанный на его белую курчавую шевелюру, и вытер пот. В набитом битком зале было жарковато. — Не так много удалось припасти. Но мы с мастером Ансельмом решили: лучше раз поесть от пуза и потом голодать, чем не отметить как следует Христову Обедню. И мастер Фавершэм с нами согласен.
Аш пристально взглянула на рослого чернобородого англичанина.
— Молодцы! — она горячо пожала сразу две руки. — Видит Бог, нам надо хоть ненадолго забыть, в какой сраной дыре мы сидим!
Она нечаянно наткнулась на взгляд Фернандо дель Гиза, из-под своего надвинутого капюшона обводившего глазами солдат. В его глазах ей померещилось что-то новое. Не презрение, показалось ей. Сочувствие? Не может быть! Это ведь Фернандо!
— Сейчас состоится совет, — сказала она. — Вот-вот подойдут бургундцы. Потом я спущусь к мессе. Генри, ты не пришлешь ко мне Роберта? И Анжели. Я буду наверху.
Пока ее не было, верхний этаж тоже разукрасили. С круглых сводов арок свисал плющ, казавшийся особенно ярким на фоне песочного цвета стен. От единственной зеленой свечи исходил душистый аромат. Командовавший пажами Рикард обернулся ей навстречу. Парень явно гордился собой: зимняя зелень, огонь в камине, еда на столе… но лицо его застыло, когда он узнал под капюшоном Фернандо дель Гнза.
— Герцогиня воспользуется этим помещением для беседы с братом, — официально произнесла Аш. — Рикард, мы ждем де Ла Марша, проследи, если можешь, чтобы его пропустили, и убери отсюда эту ребятню.
— Конечно, босс. — Рикард еще пару раз глянул на видневшуюся из-под плаща рясу и проскользнул мимо дель Гиза, насупив блестящие брови и не снимая руки с эфеса меча. Когда они разминулись, Аш отметила про себя, что мальчик уже догнал в росте германского экс-рыцаря. Впрочем, уже не мальчик: молодой мужчина, оруженосец — и все за последние полгода.
— Вот пропасть, — воскликнула Флора, тряхнув головой, и без дальних слов пробралась поближе к очагу, скинула плащ и протянула руки к огню. Под плащом снова оказались штаны с мужским камзолом и подбитый мехом полукафтан.
Фернандо дель Гиз откинул капюшон и скептически глянул на лекаря-герцогиню:
— Странная из вас вышла герцогиня, сестрица!
— Вы так полагаете? — ее взгляд потеплел. — Не хуже, чем из вас — священник…
Аш выпалила:
— Ну какого беса надо было присылать именно тебя! Они что, верят, что особа священника священна? Да Ла Марш с радостью и удовольствием повесит предателя на крепостной стене — на потеху всем! Тем и кончится!
Фернандо ответил, подчеркнуто обращаясь к Флоре:
— У меня не было выбора. Я выехал из Карфагена вместе с аббатом Мутари. Как только король-калиф услышал имя новой герцогини, меня тут же вытащили ко двору. Допрашивали — хотя, сама знаешь, Флора, я мало что мог им рассказать.
Флора согласно кивнула:
— Помнится, мы с тобой раз виделись. Мне было тогда лет десять или около того. Единственный раз, когда я провела несколько дней в германских владениях отца. Ты как раз в тот год и родился.
— Мать частенько приглашала к нам тетушку Джин — кстати, она еще жива? — и они подолгу сплетничали о тебе, все больше шепотом. — Он смешно наморщил нос. Аш подумалось, что даже в таких обстоятельствах он держится свободно и уверенно. Наконец-то в мире с самим собой? Фернандо добавил: — Я тогда думал, ты сбежала из дома с любовником. Мне в голову не приходило, что ты решила сама стать мужчиной!
— Я решила стать врачом! — сердито поправила Флора.
— А стала бургундской герцогиней. — Он покосился на Аш. — Потом стало известно, кто командует бургундской армией, и меня сочли вдвойне полезным…
На этот раз огрызнулась Аш:
— То-то была, поди, радость!
— Да, если не считать, что о тебе я мог сказать и того меньше: «Она — солдат, я на ней женился, она мне не доверяла». Я не мог даже сказать, хороший ли ты солдат. Сам-то, видишь ли, я в этом деле ничего не понимаю. Ну, теперь уж они сами убедились.
Фернандо говорил очень сухо, и Аш вдруг смешалась. Ей хотелось накормить его, погладить по небритой щеке… Защищаясь, она буркнула нарочито грубо:
— Да уж, солдат из тебя… Они оставили за тобой Гизбург?
— Священник не может владеть землей. Я потерял почти все, что имел. Но я им по-прежнему полезен, благодаря тому что Флора — моя сестра. А пока я полезен, мне позволяют говорить… что в этой войне не будет победителей…
— Христос на Древе, надо запить это дело! — перебила Аш, нервно меряя шагами пол. — И где, черт подери, Ла Марш? Пора разгрести это говенное дело с «эмиссаром»!
Не осталось ни одного пажа, чтобы подать еду, — все сопляки из обоза, судя по визгу, раздававшемуся снизу, собрались там. Даже теплые занавеси на двери не заглушали веселого гомона. Из окна тянуло сквозняком — ставни мало помогали.
Аш продолжала расхаживать по комнате, а Флора шлепнулась на пол перед огнем, расправив за плечами плащ, как ловушку для тепла, — старый солдатский трюк, которому она выучилась за те полдюжины зим, что провела с отрядом. Фернандо дель Гиз стоял, сложив руки на груди, и, суховато улыбаясь, посматривал на женщин.
Аш склонилась над лестничным пролетом, гаркнула:
— Рикард!
Мальчишка отозвался далеко не сразу. Наконец снизу донесся его запыхавшийся голос:
— Да, босс?
— Где носит Ла Марша с Оксфордом и прочих?
— Не знаю, босс. От них никто не приходил.
— А ты чем занимаешься?
Раскрасневшееся лицо Рикарда показалось на дне дымного колодца;
— Мы готовим представление, босс. И я тоже играю! Вы спуститесь?
— От Оксфорда ничего?
— Капитан Ансельм только что послал к нему во дворец человека.
— Черт. Чем они занимаются? — она оглянулась через плечо. — Там у вас внизу потеплее, а? И пожрать дают. Ладно, подождем благородных лордов внизу. Только раздобудь мне выпить, пока еще не вошел в роль!
Внизу ее встретил гул голосов, однако относился он не к ней и не к Фернандо дель Гизу, как она было подумала: две сотни глоток подхватили рождественский куплет:
Украсим поросенка мы
Гирляндами и бантами,
Пусть хор подхватит весело:
Qui estis in convivo.
Caput apri defero,
Reddens laudes domino.
Флора устроилась у стены рядом с Аш: народ из уважения к начальству чуть потеснился. Аш жестом приказала им продолжать, не обращая на них внимания. Флора пробормотала сквозь зубы:
— А неплохо бы раздобыть поросенка…
— Обойдешься гирляндами, — подмигнула Аш, которой кто-то уже сунул в руки миску и костяную ложку. Обернувшись поблагодарить пажа, она обнаружила, что бок о бок с ней сидит Фернандо дель Гиз.
Ей пришлось задрать голову, чтобы встретить его взгляд.
Пронзительный свист флейты Караччи перекрыл людской гомон. Аш заметила, что Анжелотти фальшивит. Говорить в таком шуме было невозможно.
«Я и забыла, какой он высокий. И какой молодой».
Поскольку столов не было, пока одни женщины занимались готовкой, другие перебегали от компании к компании, разнося угощение. Аш тоже подставила миску и отправила в рот ложку горячего варева. Песнопение закончилось громовым аккордом.
— Представление! Даешь представление заорал кто-то. Его поддержали, сотрясая стены воплями.