— Придется поторопиться, — задумчиво проговорил Оксфорд. — Если он и там, быстро провести крупный отряд через северо-восточные или западные ворота будет нелегко. Даже невозможно. Они запрут нас в этом бутылочном горлышке.
— Я знаю способ, — сказала Аш.
Она говорила с уверенностью, заставившей всех забыть, что у доблестной предводительницы клацают зубы и что она мучительно дрожит на пронизывающем ветру. Поднимающееся солнце раскрасило золотом белые стены. Иней на бастионах и не думал таять.
— Я знаю способ вывести отряд, — повторила Аш, глядя на Флориан. — Сегодня Стефанов день, прошло двадцать четыре часа с тех пор, как Фарис перешла к нам. Что бы мы ни решили предпринять, важнее всего сейчас разведка. — Аш выдохнула облачко пара. — Не мог Гелимер закрыть все слабые места — но передвинуть войска просто обязан. Надо, чтоб он решил, будто в спешке нет нужды, потому что мы собираемся сдаться. А нам нужно время для подготовки. Причем так, чтоб он и не заподозрил, что мы нацеливаемся на него.
Флориан хихикнула, несколько хрипловато и придушенно, придержалась рукой за парапет.
— Мы нацеливаемся на него. Понятно. Окружены пятнадцатитысячным войском… так что самое время атаковать его предводителя! Вот это логика, босс!
— Правильная логика. По той же логике им нужна ты. Тело без головы не живет. — Аш помолчала. — Пойми, если мы на это пойдем, то все: победа или провал. Если вылазка сорвется, город они расколошматят вдребезги.
Герцогиня-лекарь не скрывая любопытства, спросила:
— И куда ты собираешься запихнуть на это время меня? В самое темное подземелье? Все равно выкопают.
— И город они атакуют обязательно, в ответ на нашу вылазку, — вставил Оливер де Ла Марш. — Не упустят случая бросить легион к воротам, пока мы деремся за стенами. Тогда нам конец, ее милость герцогиня погибнет… и все.
— Я и это предусмотрела, — ответила Аш. — Ну что, все согласны?
Безмолвный обмен взглядами.
В конце концов заговорила Флориан. Кутаясь в волчий мех, так, что почти не видно было серого, чумазого лица, она потянула носом и мрачно сказала:
— Нет, пока мне шесть раз не объяснят каждую мелочь. Не собираюсь покупать кота в мешке. И какое место в твоем плане отводится герцогине?
— Тут, — улыбнувшись, отозвалась Аш и кивнула янычару, — вперед выходит полковник Баязет со своей кавалерией. И… — Она обернулась к графу Оксфорду, — ваш младший брат, милорд. Надо поговорить с Джоном де Вир.
В отрядную башню она вернулась только ко второму часу пополудни и сразу вызвала к себе Людмилу Ростовную и Катерину.
— Сколько сейчас в отряде женщин-сержантов?
Людмила, нахмурившись, оглянулась на подругу.
— Точно не скажу, босс. Около тридцати, пожалуй. А что?
— Соберите их всех. И найдите запасные пики, сколько есть. У бургундцев тоже позаимствуйте. Джонвилль знает. Устроим начальное обучение.
Русская наемница нахмурилась еще сильней и недоуменно спросила:
— Для кого, босс?
— Для здешних горожан. Придется преподать им основы обороны стен.
— Зеленый Христос! Босс, какие из них солдаты? Они ничего не умеют. Будет бойня!
— Разве я интересовалась чьим-то мнением? — Аш выдержала суровую паузу и добавила: — Чем умирать без толку, когда город будет взят, лучше уж попытаться прихватить кого-нибудь с собой. Люди это понимают. Я хочу, чтобы вы показали им, за какой конец пики держаться и как не переколоть друг друга. Вот и все. Времени у вас — до вечера.
— Да, босс. — Уже повернувшись, чтобы идти, Людмила задержалась. — Босс, почему женщины?
— Потому что обучать придется дижонских мужчин и женщин. Может, ты не заметила, солдат, но они солдатню недолюбливают. Считают нас пьянчугами и бессовестными грубыми забияками. — Людмила послала ей ангельски-невинный взгляд, заставив Аш ухмыльнуться. — Так вот. Женщины убедятся, что другие женщины с этим делом справляются. А мужчины станут учиться, чтобы не дать бабам превзойти себя. Дошло?
— Да, босс. — Людмила удалилась, не переставая ухмыляться.
Аш проводила ее печальным взглядом.
Из горожан не сделаешь ополчения за один вечер: до первых двух сражений любое ополчение — просто толпа. Их перебьют.
И с жестокой честностью признала: «Лучше их, чем мужчин и женщин, способных сражаться. Те мне нужнее».
— Босс? — в дверь проскользнул Томас Рочестер. Часовые поспешно захлопнули створки за спиной, англичанина, чтоб не выпустить ни капли тепла, и все же снежный вихрь успел ворваться в щель и засыпал нетающим покровом плитки холодного пола. Томас проговорил:
— Вам бы лучше туда, босс. Турецкие янычары уходят из города!
— Отлично! — сказала Аш.
На стене над северо-восточными воротами Дижона было все так же холодно.
— Ну, держи свои долбанные пальцы крестиком, — проворчал Роберт Ансельм, пристроившись рядом с ней. Он намотал углы плаща себе на руки, а остальное плотно обернул вокруг туловища, не забыв натянуть капюшон на самый нос. Только и виднелся небритый подбородок.
От бледного вечернего солнца за бастионами протянулись длинные тени. Аш, заслонив глаза, смотрела на север, вслед всадникам под знаменем Красного Полумесяца, спешившим к по ничейной земле к линиям визиготских укреплений. Второй всадник, на одолженной у турок кобыле, вез желтое знамя с Синим Вепрем Оксфордов.
— Ну, если это не убедит их, что мы готовим сдачу, то уж прямо и не знаю!
Ансельм отрывисто хихикнул.
— Это точно. Последние союзники делают ноги. За спиной Аш, на площади перед северо-восточными воротами слышался звон сбруи и скрип кожаных седел; поступь множества тяжелых копыт по твердой, как железо брусчатке. Аш оглянулась вниз. Охряные накидки и остроконечные шлемы янычар который раз поразили ее своим единообразием. Немногочисленные англичане — дружина де Вира, его братья и виконт Бомон — выделялись на общем фоне благодаря своим бело-багряным накидкам.
Аш вдруг обессилела от дурного предчувствия. Она пробормотала:
— Не могу поверить, что мы на это решились. Я сейчас наложу в штаны. Роберто, пойди скажи им, что все отменяется.
— Поди ты, девочка! Идея-то твоя. — Ансельм откинул голову, оттянул капюшон, чтобы взглянуть на Аш, и ей открылось его помороженное белое лицо с красным носом. Лицо ухмылялось. — Не раскисай! Сама говорила — решительный удар!
Часовые стояли у входа на стену, вблизи на пятьдесят ярдов не было ни души, но Аш говорила шепотом:
— Тут не до шуток. Мы рискуем, Флориан! Рискуем всем!
Так же тихо, с рассудительным спокойствием, Роберт возразил:
— Не будь это так рискованно, визиготы бы разобрались, что к чему, не так ли? Увидели бы, к чему ты ведешь.
— Провались ты, — пробурчала Аш. — Дерьмо. О, зараза!
Тень от капюшона падала на лицо, но Аш все равно видела капли пота на лбу Роберта. Она шагнула вперед и облокотилась на парапет, высматривая всадников.
На солнце блеснул визиготский орел. Аш только тогда заметила, что забыла дышать, когда вздох со всхлипом вырвался из груди. Не больше двадцати человек: визиготские пехотинцы и всадники, шагом выдвинулись из лагеря на ничейную полосу.
— Говорила же я, не станут они стрелять в турок.
— Пока, — кивнул Роберт.
— Христос на Древе, да заткнись ты!
Ансельм дружелюбно заметил:
— Хорошо, когда есть на кого наорать. И, опершись на зубец рядом с ней, прищурился, разглядывая сблизившихся всадников. — Ну вот. Держитесь. Только не обделайтесь теперь.
Он явно обращался к турецкому и английскому парламентерам. Аш снова заслонила глаза рукой. Землю покрывал густой белый иней. В двух сотнях ярдах от ворот знамена Красного Полумесяца и Синего Вепря остановились: один из визиготских всадников под значком орла выехал им навстречу. Фигурки людей в седлах расплылись перед ее глазами.
— Стать бы блохой на этой лошади, — пробормотала Аш. — Что говорит баязетов войник, я знаю: «Бургундия вот-вот падет. Мой повелитель султан не доверяет герцогине. Нам пора вернуться в свою страну».