— Мне знаком этот тон, — заметила Флора. — Ты что-то надумала!
— Может быть… дайте сообразить.
«Забудь о machina rei militaris. Забудь, что теперь не от кого ждать подсказки, если откажет собственный разум. Помни только, что ты занималась этим ремеслом всю жизнь».
Она соображала, решительно и точно, как в шахматной партии: «Если сделать так, произойдет вот что; тогда мы сделаем так, а они…»
Она поймала Флориан за локоть, сквозь толстые складки волчьего меха.
— Ага, кажется, придумала!
Герцогиня широко улыбнулась, подхватив без тени иронии:
— И обошлась без военной машины !
— Угу, без нее. — Медленное сияние расплывалось по лицу Аш, она не могла сдержать торжества. — Ага…
Флора поторопила ее.
— Ну, говори. Что придумала?
— Сию секунду… — Аш оперлась руками о парапет и перемахнула баррикаду из досок. Деревянный настил загудел под ее шагами — она промчалась до Сторожевой башни, вернулась назад, не обращая внимания на режущий лицо ветер, просунула голову в проем стены, осматривая протянувшуюся на сотню футов вниз кладку — нет ли где веревки или лестницы, движения… Ничего.
— Порядок, — она подтянулась обратно, выпрямилась. — Начнем с начала, не возражаете?
Она задыхалась от ветра, дрожала под плащом, но голос не потерял ни капли властности. Дождавшись молчаливого согласия Флоры, Аш продолжала:
— Ладно, вот мы, а вот, за стеной, добрых пятнадцать тысяч вояк. Люди Фарис. Да еще два свежих легиона Гелимера. И между ними — трения.
Де Вир и де Ла Марш дружно кивнули — как видно, обоим приходилось сталкиваться с самоуверенными свежими отрядами, присоединяющимися к измотанным трехмесячным сидением в грязных траншеях войскам.
— Пятнадцать тысяч, — повторила Флора сквозь прижатую к онемевшим от холода губам перчатку.
— А у нас — восемнадцать сотен бургундцев, триста восемьдесят в отряде Льва да пятьсот янычар. — Аш невольно .рассмеялась, взглянув на помрачневшее лицо герцогини. — Их расположение нам известно. Два легиона Гелимера — на севере, между реками. Люди Фарис большей частью по берегам — на западном и восточном.
Командиры бессознательно подтянулись ближе к ней, заслонив плечами от ветра. Джон де Вир, граф Оксфорд, задумчиво протянул:
— Мне приходило в голову, мадам, что атака через реку возможна. Янычары Баязета могли бы форсировать русло вплавь вместе с конями. Но ледостав положил конец этой идее, если только лед не окрепнет настолько, чтобы выдержать вес всадника.
— И что они стали бы делать, оказавшись на том берегу?
— В лучшем случае отрезали бы их второй эшелон.
Аш нетерпеливо кивнула.
— Ясно, это ничего нам не даст. Гелимер взбесится, но осаду не снимет да еще получит полное оправдание своему намерению втоптать нас в землю.
Турецкий полковник, перебросившись парой фраз с Ансельмом, заговорил громко. Роберт перевел:
— Вы серьезно рассчитываете прорвать осаду?
— Мы доедаем последние пайки. Среди городского населения распространяется зараза. Надо что-то предпринимать, пока у нас еще остались силы. — Аш протянула сразу обе руки, ухватила за плечи Флору и де Вира. — Нельзя терять перспективу. Оставим пока в покое нашу милостивую герцогиню…
— И тебя туда же, — не преминула отблагодарить Флора.
— …Что нам надо? Заставить Гелимера потерять лицо. Добиться, чтоб его покинули союзники — и перешли на сторону Бургундии. Нам нужно продемонстрировать силу. Нам нужна победа! — заключила Аш.
Де Ла Марш с недоверием уставился на нее.
— Победа?
— Смотрите! Подкрепления нам ждать неоткуда. Можно сдаться… или не сдаваться и ждать. Причем не слишком долго. Когда они ворвутся в город и начнется драка на улицах, мы положим их тысячами, но все равно проиграем. В любом случае Флориан ждет казнь. — Аш деловито продолжала: — Рассмотрим ситуацию. Снаружи — пятнадцать тысяч. У нас — две с половиной. У них пятикратное преимущество. — Она подмигнула Флоре. — Ты правильно догадалась. Нам остается только одно — атаковать.
— А я думала, мы сдаемся?
— А! Мы заявляем, что намерены сдаться. Отправим к калифу его эмиссара с просьбой подготовить формальную сдачу города и обсуждение условий, на которых мы отдадим ему Дижон. — Аш улыбнулась Флоре: — Соврем.
Лицо графа Оксфордского потемнело:
— Это против закона и обычая войны.
Оливер де Ла Марш кивнул.
— Верно. Это предательство. Но мои люди еще не забыли герцога Иоанна Sans Peur на мосту Монтре. note 112 Предательство не повредило французам: победителей не судят. Мы не в том положении, чтоб проявлять больше гордости, чем французы.
— В самом деле, положение отчаянное, — негромко признал Джон де Вир.
Аш фыркнула носом, скрывая смех, и высморкалась в полу плаща. Ветер пробирал сквозь шерсть, металл и кожу до самых костей. Аш неловко переступила с ноги на ногу, разминая закоченевшие ступни.
— Положение выглядит безнадежным. — Она блеснула зубами в усмешке. — В общем-то, так оно и есть. Таким его считает и султан, и король Людовик, и Фридрих Габсбургский… Представляете, что будет, если мы прорвемся? Один решительный удар — и Гелимер теряет всех союзников!
— А мы — собственные жизни! — поморщилась Флора. Она раскачивалась с носка на пятку, стараясь согреться движением. Аш пропустила выпад герцогини-лекаря мимо ушей.
— Большая часть их войска — легионы Гелимера — к северу от города. Между двух рек. Они могут подвести людей и сюда, но не мгновенно же… Так что нам придется иметь дело… не больше, чем с десятью тысячами.
— Ты готова всех прикончить, — подытожила Флора.
— Не всех. Всего одного. — Аш нацелила на герцогиню совершенно задубевший палец. — Вот послушай-ка. Что будет, если умрет Гелимер ?
Тишина. По лицу Флоры медленно расплылась понимающая усмешка.
— Гелимер… Ты хочешь, чтоб мы атаковали короля-калифа? Собственной персоной?
Оливер де Ла Марш подхватил:
— Фарис утверждает, что Лебрия, сменивший ее на посту командующего, способен только исполнять приказы.
— Они задолбаются с очередными выборами, — кивнул Ансельм. — Может, даже вернутся в Карфаген. Все амиры перегрызутся…
— Естественный претендент на корону отсутствует, — вставил Оксфорд. — Милорд Гелимер не из тех, кто станет терпеть подле себя других могущественных амиров. Он сделал все, что мог, чтобы лишить их влияния. Мадам, ваша идея хорошо продумана: лишив их командующего, мы не только избавимся от осады, но, возможно, и приостановим вторжение — на всю зиму, а то и навсегда.
— Друзей у них не найдется, — сухо добавила Аш. — Сможем полюбоваться, как заспешат подставить им ножку Фридрих с Людовиком. И султан не отстанет.
Выслушав перевод, Баязет согласился:
— Вполне возможно, женщина-бей.
Джон де Вир заметил:
— Но, мадам, лорд Гелимер — не глупец. Да, мы можем организовать вылазку достаточными силами, чтобы прорвать линию осады и убить его — но где он? В какой части лагеря? А может, он вообще имеет резиденцию в одном из окрестных селений? Он должен принимать во внимание возможность покушения на его жизнь.
— Он может принимать во внимание все, что угодно: если две с половиной тысячи человек прорвутся к нему — он пойдет на корм волкам. — Аш яростно тряхнула головой, задыхаясь на ветру, повысила голос, чтобы слышали все: — Слушайте. Фарис знает… Расположение войск… и постов. Она знала… все это ей должны были сообщать. Если мы начнем действовать раньше, чем все переменится… мы сможем заслать своих лазутчиков… и они вернутся живыми. Мы выясним, где устроился Гелимер, — а он не догадается об этом и не станет перебираться на новое место. Догадываюсь, что он сидит на северной стороне. Не может он оставить свое войско без присмотра.
— Зубы господни! — одобрительно высказался Джон де Вир.
Со стены были видны вражеские знамена, но штандарта Гелимера среди них не различалось. Любой их нескольких богатых шатров и хижин мог принадлежать ему. «Скорей всего, самый теплый», — не без зависти подумала Аш, вместе с Флорой, де Виром и Ла Маршем разглядывая северную часть визиготского лагеря.
Note112
«Бесстрашного».