— И все это время крысоголовые хватали вас за пятки?
— Ну да. Если бы мы не держались вместе как боевые единицы, они бы прямо там стерли с лица земли бургундскую армию, — Ансельм потер руки и потянулся за ломтем хлеба. И добавил невнятно, пока жевал: — Если бы не де Вир, не было бы и этой осады. Они бы захватили всю южную Бургундию.
— Да, этот парень — солдат, — Аш, отдавая себе отчет, что к их разговору прислушиваются, осторожно проговорила: — Насколько мне известно, и если ему повезло, милорд Оксфорд в настоящее время при дворе султана в Константинополе.
— Он что? — Ансельм стряхнул с себя влажные крошки.
На фоне общего шума Аш сказала:
— Ты не обостряй. Если Бургундия ослабеет, сейчас самое время для турков ударить по визиготам. Пока они не стали слишком сильными. Пусть крысоголовые воюют на два фронта.
— Чтобы сделать из них повидло в дерьмовом сэндвиче.
— Роберт Ансельм, ну ты и выражаешься…
— И как много шансов у милорда Оксфорда заручиться помощью турков? — нахмурившись, спросил он.
— Это только Господь Бог знает в своей милости. Я не знаю, — Аш быстро сменила тему разговора, ткнув большим пальцем в сторону ближайшего окна и сереющего неба. И оживленно сказала: — Я вижу в конце поля ристалище. Ребята могли бы попрактиковаться там с оружием, не теряя времени. После нашего марш-броска я хотела бы их день-два потренировать, прежде чем пустить в дело.
Роберт Ансельм покачал головой:
— Ты, командир, не видела Оксона.
— Да, конца не застала, — сухо ответила Аш. — А что ты хочешь сказать, капитан?
— Если говорить о потерях, то Оксон был для нас Эйджинкортом, и бургундцы полегли, как тогда французы. note 18
— Ни хрена себе! — Аш была совершенно ошарашена.
— Я бы вышел за стены к готам, — угрюмо сказал Ансельм, — если бы не знал, чего ждать от них отряду Льва Лазоревого. От армии герцога осталась одна десятая — от двух с половиной до трех тысяч человек. И городская милиция, чего бы они ни стоили, я отдаю им должное: на своей родной земле они настроены решительно. И нам надо защищать целую городскую стену.
Аш молча глядела на него.
— Ты привела двести бойцов, — продолжал Роберт Ансельм. — Девочка, ты не представляешь себе, что значит в данный момент такое пополнение.
Аш подняла свои серебристые брови:
— Смотри ты, я так и думала, что пользуюсь популярностью!.. Вот, значит, почему этот «совет осады» желает говорить со мной.
— И еще потому, что «Карфаген пал», — договорил за нее Ансельм.
Аш кивнула, соображая, и оглядела окружающих.
— Роберт, не знаю, что тебе успели рассказать Герен и Анжелотти…
— Про эти новые дьявольские машины на юге?
Аш обрадовало, как он быстро ответил, и то, что он разговаривал с ней, как раньше, и она, кивнув, придвинулась к очагу. Солдаты суетливо стали оттаскивать с ее пути свои ранцы, зашевелился ее эскорт, усевшийся на пол в одном-двух ярдах от нее, создавая им хотя бы видимость уединения. Аш теперь сидела на складном стуле, оперевшись локтями о колени и сбросив плащ в тепле очага.
— Садись, Роберт. Я должна тебе кое-что рассказать.
Он прямо спросил ее:
— Мы остаемся? — и разъяснил: — Ты вернулась к нам. Каковы теперь варианты? Мы будем продолжать эту осаду? Или попытаемся договориться о возможности пройти через линии визиготов?
— Роберт, ты же видел, какой у нас провиант. Пакость. Я добиралась сюда намного дольше, чем надеялась… Нам придется договариваться с самими визиготами о поставках продовольствия, в случае форсированного марша. Я знаю, что Фарис хочет быстро покончить с осадой. А если остаться тут… — Аш отвела взгляд от раскаленных поленьев в очаге и устремила его на взмокшее лицо Роберта Ансельма. — Роберт, тебе надо знать вот что. Да, про «демонические машины», и про каменного голема. И о моей сестре Фарис, и почему она так чертовски нацелилась продолжать этот крестовый поход в Бургундию.
Где-то в глубинах памяти прозвучал ее собственный голос: «Почему Бургундия?»
Она протянула руку к грязному рукаву Роберта Ансельма.
— И о Годфри Максимилиане.
Роберт обеими руками потер голову; она услышала шорох чуть отросших волос.
— Флориан мне сказала. Он умер.
Вдруг осознав трехмесячный пробел между ними, сознавая, что она может и не знать, как за это время изменился Роберт Ансельм, командуя три месяца своими собственными людьми, Аш медленно кивнула.
«Можно подождать. Позже скажу, не сейчас. Или мы один отряд, или нет. Или я ему доверяю — или нет. Надо рискнуть».
— Годфри мертв, — сказала она, — но я слышала его голос, Роберт. Точно так же, как я всегда слышала Льва — военную машину. И так же умеет Фарис.
Через каких-то четверть часа Аш вернулась в основную часть зала. Бальдину, Генри Бранта и женщину по имени Хильдегарда, маркитантку, заменявшую Уота Родвэя все время его отъезда из Дижона, она спросила:
— Как у нас тут со снабжением?
— Я показала Генри наши погреба, командир, — красное лицо Хильдегарды пошло морщинами. — Город .нас плохо снабжает.
— Вот как? А я предполагала, что у них запасов хватит на год — их не первый раз осаждают.
— Здесь до Оксона неделями была расквартирована вся армия герцога. Я проверял — сейчас месяц забоя скота, а у них ни хрена нет! note 19 Едят практически с пустых тарелок, командир, — сардонически сказал Генри Брант.
— Но нам-то о чем беспокоиться? — вставила Хильдегарда. — Теперь-то, когда готы разбиты.
— А они разбиты? — воскликнула Аш.
Хильдегарда пожала плечами, от чего туго натянулась шнуровка ее лифа:
— Да ведь это вопрос времени, моя дорогая, разве не так? Ведь весь их дьявольский город обрушился им на голову. Что теперь делать армии? Они снимут осаду до зимнего солнцестояния.
Судя по тому, как согласно закивали все вокруг, это было мнение не только Хнльдегарды. Аш встретилась глазами с Флорой, хирург сидела, раскинув по полу свои длинные ноги, и быстро осушала стоявший рядом кувшин вина.
— Однако в Карфагене есть правительство, — заметила Флора, — и их армия еще не сдалась!
— Никогда не спорь с моральным духом войск, — пробормотала Аш. — Или, скорее, так — никогда не спорь с высоким боевым духом.
— Почему меня окружают идиоты? — риторически вопросила Флора.
— Доктор, вы должны тщательно обдумать этот вопрос, — хихикнул Анжелотти со своего места, где он сидел между Гереном и Звеном Хью. — Как сказали бы ростбифы, «подобное тянется к подобному»!
Наконец Аш почувствовала, что в помещении тепло. Она подняла руки и сбросила капюшон, скинула рукавицы и шлем, и подняла глаза. Роберт Ансельм и весь гарнизонный отряд вдруг умолк, глядя на нее.
Она снова вспомнила, что ей грубо обкорнали волосы. Осознала, что уже нет сверкающего водопада волос, составлявшего ее славу, что она всего лишь длинноногая замызганная женщина крепкого сложения, остриженная коротко, как стригут рабов, и ростом покороче, чем большинство мужчин. Это у Фарис теперь и слава, и боевые доспехи.
— По крайней мере, теперь вы сможете отличить меня от визиготской суки, — сухо бросила она при всеобщем молчании.
— Да мы и так могли. Это ведь ты страшна, как черт, — сказал Роберт Ансельм.
Долю секунды стояла тишина, от которой у нее похолодело в животе, пока до толпящихся вокруг мужиков сначала дошло, что так мог сказать только Ансельм, а потом — что в ответ на его грубую усмешку так же ухмыльнулась сама Аш.
— Эй, — возразила она, — мне пришлось заполучить шрамы, чтобы я могла пугать детишек.
— А некоторым эта способность дана от природы, — расплылся в улыбке Ансельм.
— Вот именно, — она швырнула в него рукавицей, он перехватил ее в полете. — Не знаю, Роберт, пугаешь ли ты врагов, но меня ты пугаешь до полусмерти…
Note18
В битве при Энджинкорте (1421) английское войско в составе около 6000 человек (пять шестых из них были лучники) победили французскую кавалерию и составе 25000 конных и пеших, на целое поколение сметя с лица земли французскую аристократию. Английская армия Генриха V, как сообщали, потеряла «несколько сотен» человек, французы же — 6000 мертвыми и гораздо большее число людей было захвачено в плен для выкупа.
Note19
В течение ноября — по англо-саксонски «кровавый месяц» — обычной практикой было пускать на мясо всю скотину, за исключением тех, кого оставляли на развод, чтобы коммуна выжила в течение зимы.