На самом деле помогать друг другу было пустяком. Цзи Юйши изначально думал, что могло бы случиться больше.

Но он должен был признать, что сдержанность Сун Цинланя придала этим отношениям идеальное развитие.

Всё было в самый раз.

Тот, кто царапал дверь, оказался Сяохэем. Это был самый трусливый из котов. Когда Цзи Юйши вышел из ванной, тот мяукнул, как будто его обидели.

Юноша взял его на руки, погладил и накормил закусками, принесёнными Сун Цинланем, а затем вернулся в комнату.

В комнате стоял сильный запах. После того, как Сун Цинлань сменил простыни, он открыл окно, но в комнате всё ещё ощущался слабый запах, несмотря на проветривание.

Увидев, что он входит, Сун Цинлань позволил ему сесть, а затем естественно взялся за сушку его волос полотенцем.

— Сколько лет ты прожил в одиночестве? — спросил Сун Цинлань.

Мужчина уже вымыл руки и нашёл пляжные шорты Цзи Юйши, чтобы надеть их — это были те, которые он надевал на пляж, когда ему было семнадцать, те, которые Сун Цинлань видел, как он носил их на станции пересылки. Дело было не в том, что он не мог надеть какую-нибудь одежду. Цзи Минъюэ был достаточно крупным, и у Цзи Юйши была его одежда, но Сун Цинлань не хотел её носить.

— Через два месяца будет восемь лет. Я переехал после окончания школы.

Эти двое уже говорили о делах Цзи Юйши раньше, но они только коснулись этого. Сун Цинлань не имел возможности спрашивать об этом больше, а теперь, когда у него появилась такая возможность, он хотел у о Цзи Юйши всё.

У Цзи Юйши было мало друзей, и он также редко упоминал свою семью.

Даже там, где он жил, его сопровождали только три кошки. Вспомнив, что тот приехал в город Цзян один, Сун Цинлань почувствовал себя очень неуютно внутри и даже немного огорчился за Цзи Юйши в то время.

Услышав этот ответ, Сун Цинлань остановился.

— Почему?

Он подумал о возможности и спросил:

— Разве приёмная семья тебе не нравилась? Или ты не смог к ней привыкнуть?

— Не то. Они очень хорошо ко мне относятся, — Цзи Юйши схватил его за запястье и заставил сесть. — Я переехал, потому что хотел тайно присоединиться к Тяньцюн за спиной моей семьи.

За ухом Цзи Юйши виднелась красная отметина. Он, вероятно, не заметил этого сам, но с точки зрения Сун Цинланя было видно очень хорошо. От вида этого холодного и отстранённого человека со свежим следом поцелуя на бледной коже у Сун Цинланя пересохло в горле.

— Тайно присоединиться к Тяньцюн? — Сун Цинлань продолжал сидя сушить волосы Цзи Юйши.

Цзи Юйши согласно ответил. Он объяснил ему причину:

— Мой учитель, который также является моим приёмным отцом, а также моя приёмная мать против того, чтобы меня вовлекали в работу, связанную со «временем», и даже мои университетские специальности не могут иметь родства, поэтому они, естественно, будут против моего присоединения к Тяньцюн. Я воспользовался предлогом переезда, чтобы иметь больше тишины и покоя, и в то же время намеренно записался на большее количество специальностей, чтобы притвориться занятым, но на самом деле я всё время готовился присоединиться к Тяньцюн. Когда меня прикрыл Цзи Минъюэ, всё прошло хорошо.

Похоже, Цзи Юйши очень хорошо умеет лгать. За исключением Сун Цинланя, все остальные, вероятно, были бы обмануты его внешностью и, таким образом, одурачены им.

Сун Цинлань нахмурился.

— Почему они не хотели, чтобы ты участвовал в работе, связанной со «временем»?

Цзи Юйши на мгновение замолчал. Затем он поднял голову и сказал Сун Цинланю:

— В детстве у меня был период когнитивной дисфункции.

Движения Сун Цинланя полностью прекратились.

Цзи Юйши не говорил с пессимизмом, а просто говорил о фактах как сторонний наблюдатель:

— Включая неспособность к обучению, неспособность говорить или узнавать людей и тому подобное, я не мог отличить свою память от реальности. То есть я не знал, что уже произошло, а чего никогда не было. Когда в моём сознании одновременно играли реальность и память, это заставляло меня совершать повторяющиеся действия, лишало способности узнавать знакомые вещи и я становился неспособным понять, что говорят другие.

— …Сколько? — голос Сун Цинлань звучал как трение камней друг о друга.

— Тебе не о чем беспокоиться. Это всё в прошлом, — Цзи Юйши схватил его руку и нежно сжал. Его глаза были наполовину опущены. — Около трёх лет. Все врачи педиатрического отделения говорили, что моё положение безнадёжно, что я, вероятно, никогда не смогу выбраться из тени. Более того, хвостатое ядро и лобная доля имели некоторые аномалии, из-за которых я не мог различать реальность, но при этом мог ясно вспомнить всё, что происходило с тех пор, как я был младенцем. Учитель — психолог и хороший друг моего отца. Усыновив меня, он бросил работу и три года провёл дома со мной вместе с моей приёмной матерью.

«Если я испытал это, не имеет значения, случилось это один раз или бесчисленное количество раз. Другими словами, я такой же, как ты. Я снова прохожу через это после первого раза», — Сун Цинлань внезапно вспомнил слова, которые Цзи Юйши сказал ему в книжном магазине.

Вроде бы простое описание, казалось бы, незначительная болезнь.

Некоторые даже в шутку называли это сверхспособностью.

Никто не знал, сколько мучений таилось за этими словами.

Вот почему Цзи Юйши однажды сказал, что без его учителя не было бы его нынешнего.

Сун Цинлань понял:

— Они были против того, чтобы ты присоединился к Тяньцюн, потому что они боялись, что тебя вовлекут в работу, связанную со «временем», и что то твоё состояние снова вернётся.

— Да.

Обе руки крепче сжимали друг друга. Сун Цинлань не мог не спросить:

— Тогда случалось ли снова что-нибудь подобное после этого?

До их встречи Цзи Юйши в одиночку выполнил 89 миссий уровня B, поэтому он возвращался в прошлое как минимум 89 раз. Это даже не считая тех, которые требовали, чтобы он возвращался несколько раз.

В отличие от Стражей, чтобы свести к минимуму своё присутствие в истории, Регистраторы не работают в команде и всегда действуют в одиночку. Если бы что-то пошло не так с Цзи Юйши в то время… Сун Цинлань не смел даже подумать об этом.

— Иногда, но это было несерьёзно, — Цзи Юйши ответил: — Когда мы повторили Уроборос в первый раз, я однажды заподозрил, что это был случай перегрузки памяти.

Выражение лица Сун Цинланя изменилось.

В то время, за пределами офиса управления парком, он даже специально нашёл Цзи Юйши, чтобы поговорить, и довольно критически поставил под сомнение его психологическую выносливость.

Цзи Юйши ответил: «Возможно, она не так хороша».

После того, как он ушёл, Цзи Юйши последним подошёл к офису управления парком. Его лицо было очень бледным, и он попросил Сун Цинланя помочь открыть крышку бутылки.

Независимо от того, действительно ли Цзи Юйши испытывал трудности с открытием бутылки с его боевыми способностями, все в то время разделяли одну мысль и чувствовали, что Цзи Юйши настолько слаб, что не может даже открыть бутылку.

Чем больше он думал об этом, тем мрачнее становилось лицо Сун Цинланя. Казалось, будто его сердце разрывается на части.

То, что он был должен с того времени, наверняка вернулось, чтобы укусить его.

— Твоё лекарство, — Сун Цинлань быстро подумал о другом. — Твоё лекарство не только очищает мысли и освежает разум, но ты также зависим от него, не так ли?

Цзи Юйши молча согласился.

Он всегда носил с собой коробку с лекарством, никогда не оставлял её.

Полагаясь на эти таблетки, он мог уменьшить количество случаев, когда воспоминания будут воспроизводиться в его голове, и уменьшить повторяющиеся сны, позволяя ему легче заснуть.

Но последовало и довольно много побочных эффектов. Помимо зависимости, его лицо стало бледным, неожиданная слабость, а также внезапное чувство отчаяния и другие негативные эмоции.

Голос Сун Цинланя был низким:

— Когда я недавно звонил тебе, ты собирался принять лекарство.