— Он Шэн Юнь?!

Се Сянь однажды упомянул этого человека. Сун Цинлань не ожидал, что у него будет возможность лично увидеть такого человека в кубике Рубика.

— Да, — шеф Ван продолжила: — Более десяти лет назад было установлено, что он покончил жизнь самоубийством дома. К сожалению, его восьмилетний сын был первым, кто его обнаружил.

Как будто в Сун Цинланя ударила молния. Он сразу всё понял. Теперь он понимал, почему Се Сянь сказал, что Цзи Юйши и Шэн Юнь похожи, и он также понял, кто был упомянутым ребёнком.

— Цзи Юйши, ранее Шэн Хань, — шеф Ван раскрыла правду: — Человек, которого вы встретили в кубике Рубика, был его биологическим отцом, Шэн Юнем.

Сун Цинлань так сильно сжал свой телефон, что он чуть не сломался. Внешний вид и действия Цзи Юйши в кубике Рубика неоднократно воспроизводились в его голове. Поверхностное спокойствие, когда он сидел на месте, держа свою игровую консоль, и признание, которое было произнесено как прощание…

Следующие слова шефа Ван машинально достигли его ушей.

— По оценке, Цзи Юйши потерял контроль над эмоциями после встречи с Шэн Юнем и решил отпрвиться прямо в день инцидента. Его психическое состояние крайне нестабильно. Начальство пока отложило награду, и ему нужно будет дождаться следующей оценки.

Закончив разговор, Сун Цинлань вышел из уединённого коридора и вернулся в библиотеку.

Эта библиотека была очень современным зданием с прозрачной лестницей, смоделированной по образцу лестницы Пенроуза, и в ней были установлены механизмы, позволяющие читателям легко получать доступ к разным этажам.

Пройдя по изменяющейся лестнице, Сун Цинлань увидел человека, которого он искал, сидящего за столом и внимательно читающим.

Возле Цзи Юйши высилась стопка книг. Похоже, в ближайшее время он не уйдёт с этого места. Ему не нужно было делать какие-либо заметки при чтении, и он листал страницы быстрее, чем среднестатистический человек, но его лицо также выглядело более сосредоточенным, чем у остальных.

Некоторые говорят, что люди с гипертимезией могут чётко помнить каждую деталь своей жизни, от больших изменений в жизни до мельчайших мыслей, которые всплывают у них в голове. Они не умеют забывать, жаждут знаний, и это делает их в определённом смысле гениями.

Но впервые Сун Цинлань сильно пожелал, чтобы память и мысли Цзи Юйши были обычными.

Ему хотелось, чтобы он по неосторожности неправильно истолковал вопрос, поспешил из дома и забыл покормить кошек, натолкнулся бы на старых одноклассников на улице, но не смог бы вспомнить их имена.

Цзи Юйши спокойно сидел у большой книжной полки, которой, казалось, не было конца. Он выглядел расслабленным.

В последние несколько дней отпуска он чувствовал себя счастливее, чем когда-либо.

— Что случилось? — спросил с ясными и чистыми тёмными глазами Цзи Юйши и поднял голову, чувствуя возвращение Сун Цинланя.

Цзи Юйши.

Ранее Шэн Хань.

Внезапно эти глаза пересеклись с глазами из его детства.

Сун Цинлань чувствовал себя так, будто достиг просветления. Детский сад при университете города Нин, маленькая девочка, внешность которой он больше не мог вспомнить, шутка о своей «первой любви»… Цзи Юйши всё время подавал намёки и напоминания, но из-за его склонности таить обиду, и, вероятно, из-за того, что он принял его за маленькую девочку, Цзи Юйши дразнил его вот так.

Сун Цинлань выдвинул стул рядом с ним и сел. На этом этаже было очень мало людей, и только они двое сидели за этим длинным столом.

Время текло рекой. Невежественный ребёнок вырос в зрелого мужчину. Их две жизни ненадолго пересеклись, а затем, через десять с лишним лет, пересеклись снова.

Эта чудесная и необыкновенная судьба наполнила сердце Сун Цинланя волнением. Он прямо спросил:

— Когда ты это понял?

Цзи Юйши не понял суть вопроса:

— Что я понял?

В глазах Сун Цинланя виднелся намёк на улыбку, а также некоторая беспомощность:

— Когда ты понял, что я тот самый маленький толстый мальчик, который постоянно приставал к тебе в детском саду?

Сун Цинлань потянул Цзи Юйши за руку и закрыл книгу, лежащую перед ним.

Он хотел, чтобы тот посмотрел на него.

— ХаньХань.

Цзи Юйши на мгновение замер:

— Как ты…

Однако Сун Цинлань спросил:

— Почему в детстве ты носил платье?

Цзи Юйши: «………»

Сун Цинлань продолжил:

— Советник Цзи, в таком юном возрасте ты переоделся, обманул мои чувства и заставил «согнуться». Собираешься ли ты взять на себя ответственность?

Дыхание Цзи Юйши остановилось. Он неохотно объяснил:

— Это был спектакль, а не переодевание! Ты был тем, кто не мог отличить мальчика от девочки и постоянно преследовал меня. Откуда я мог знать, что ты думал, что я девочка?

Сун Цинлань притворился, что не слышит, и добавил:

— Ты даже плакал, когда я уходил.

— Я не плакал.

— Плакал.

— Я не плакал.

— Точно плакал.

Как будто вернувшись в детский сад, эти двое продолжали этот детский обмен репликами несколько раз, прежде чем закончилось тем, что Сун Цинлань запечатал губы Цзи Юйши поцелуем.

Сидя в тихой библиотеке, они поцеловались.

Языки и губы нежно перепутались.

Стекло отражало их поцелуй.

Когда поцелуй закончился, Сун Цинлань прижался лбом и снова спросил:

— Когда ты узнал меня?

Цзи Юйши, наконец, ответил на этот вопрос:

— Когда мы впервые встретились в городе Цзян.

В тот раз он и шеф Ван вместе посетили базу, когда услышали, как кто-то вошёл.

У посетителя были длинные ноги и красивая внешность, но его окружала аура надменности и подавления.

«Его зовут Сун Цинлань. Солнечный «Цин» и горный ветер «Лань»…»

С возрастом внешность человека меняется, но всё же остаётся некоторое сходство. Более того, со своей памятью Цзи Юйши было ещё проще установить связь. Сначала у него оставались подозрения, и он подумал, что это слишком случайно, но всё подтвердилось, как только он услышал представление шефа Ван.

— Блядь, — не удержавшись, выругался Сун Цинлань: — Тогда почему ты мне не сказал?

Цзи Юйши ответил:

— Потому что думал, что в то время я раздражал тебя.

Сун Цинлань громко рассмеялся. Даже его грудь тряслась:

— Это правда. Я уверен, что ты тогда записал много обид. Иначе почему бы тебе так долго скрывать это от меня?

Цзи Юйши не из тех, кто что-то скрывает. Если Сун Цинлань спрашивал, он обязательно отвечал ему.

Но ключевой момент был «сколько спрашивал Сун Цинлань».

— Ты ясно рассказал мне все другие важные вещи, но не сказал этого, — Сун Цинлань спросил: — Почему ты сменил имя?

Цзи Юйши:

— Имя — это просто название. На самом деле оно не имеет значения.

Сун Цинлань нахмурился.

Это то, что Цзи Юйши говорил раньше, но в то время он не придал этому большого значения. Теперь он почувствовал, что эта фраза оказалась более значимой, чем он думал.

Разумеется, Цзи Юйши медленно согнал улыбку с лица и спросил:

— Шеф Ван звонила только что?

Всё было в пределах ожиданий Цзи Юйши. Он не планировал так долго скрывать от Сун Цинланя тот факт, что он был тот самый «ХаньХань».

— Да. Если бы не твой отчёт о миссии, я бы даже сейчас не узнал, что ты… встретил своего отца в кубике Рубика.

Сун Цинлань почти мог представить, что ощущал Цзи Юйши в то время. Он также мог вообразить, что когда Шэн Юнь сказал: «Какое совпадение. У моего сына тоже есть игровая консоль, похожая на ту, что есть у этого младшего брата», а Цзи Юйши ответил: «Это действительно так» — это было поистине сложно. В конце концов, человек, который дал ему игровую консоль, находился прямо перед ним.

Но в этом мире не было настоящего сопереживания. Чувства Цзи Юйши в то время Сун Цинлань никогда не сможет полностью понять. Простого понимания даже части этого было достаточно, чтобы его сердце почувствовало горечь.